| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
— Ну тебя... — больше спорить с ней не хотелось.
Вообще что ли офигела? Это ей туфли ценнее, чем я? Вот возьму и обижусь. Поднявшись, попыталась попробовать хотя бы стоять. И это более-менее получалось. Ну что ж, буду надеяться, что я, действительно привыкну к этим ходулям и хоть немного научусь на них передвигаться.
Пока мы спорили насчёт моей небольшой, а, по словам Юли — большой, коллекции, а также туфлях, время на сборы потихоньку уменьшалось и, наверно, ещё чуть-чуть и мы начнём опаздывать, поэтому надо поторапливаться, если Юля привыкла появляться на десять-пятнадцать минут позже, то я нет. И, выйдя в коридор, громко оповестила Юльку. — Я уже собралась. Тебя долго ждать? Или мне одной идти? — спросила её.
— Иду, — ответила подруга и вышла за мной из квартиры. — Ой, подожди секундочку, я сумочку забыла, — кто бы сомневался, как же такое может случиться, чтобы Юля вышла и ничего не оставила дома. — Всё, пошли, — наконец-то забрала свои вещи подруга и начала ковырять ключом в замке, чтобы закрыть его.
— Ну, давай уже, — поторопила подругу, а сама подошла к лифту и нажала на кнопку.
— Да иду я. — ответила она, и я услышал быстрый стук её каблучков. Вот только лифт так не спешил, и нам пришлось ещё минуту стоять и ждать, а он приезжать всё не собирался и не собирался.
— Ну тебя консервная банка, — пробормотала я, стукнув дверцу лифта ногой.
— Поаккуратнее с новыми туфлями, это тебе не твои кеды, в которых всё бездорожье пройти можно, — напомнила подруга. — Давай, на лестницу иди, некогда выяснять отношения с каким-то лифтом, — поторопили меня.
— Да что я сумасшедшая, чтобы с железом трындеть? — стараясь держать равновесие, пошла в сторону лестницы. Только как я буду спускаться, не знаю. В кедах с 12 этажа это расплюнуть, но на каблуках, это нереально.
— В том, что ты не сумасшедшая, подтверждений нет, ну да ладно, не тормози, спускайся, — подгоняла подруга. Ей-то легко говорить, она почти каждый день на своих каблуках ходит, а у меня сегодня мало того, что дебют, так ещё и такой вот. — Дебильные ходули, — пробурчала я в сотый раз, чуть не навернувшись, но вовремя схватилась за перила.
— Да не дебильные они, просто нужно немного попрактиковаться, и всё получится, — пыталась успокоить подруга. Эх, как жаль, что она не мужик, а то спустила бы меня.
* * *
*
Юлия.
На улице темнело, и было достаточно прохладно. В квартире я этого не почувствовала, но сейчас передернула плечами от вечерней свежести сентября и от мурашек, табуном пробежавшихся по моей спине.
Мы со Славкой вышли из подъезда. То есть я вышла, а подруга медленно ползла, хватаясь за всё что можно, чтобы, судя по её стонам и жалобам на ямы московского асфальта, удержать равновесие. Вот никак не могу понять, почему девяносто девять процентов девушек земли умеют ходить на каблуках и любят их надевать, а Владка попала в оставшийся один процент, который терпеть не может каблуки любых видов и всячески их проклинает.
Кстати, именно из-за этой ползущей и хватающейся за всё особи — моей подруги и сожительницы — мы опаздываем на день рождение Юры, брата Дениса. Боже как я его ненавижу! Этот пижон постоянно на меня смотрит как на младшую сестры, видите ли не привлекаю его как девушка. Видит во мне младшую сестру! Во мне! В девушке с соблазнительной фигурой, по мнению большинства парней нашего универа. Красивая мордашка, идеальные формы, милые глазки. И чего ему не хватает? Со всякими девушками легкого поведения он флиртует, а я... Так трудно обратить на меня внимание? Козел! Бабник! Уро...!
— Боже, помоги мне, я сейчас себе все ноги переломаю! Создателя этих ходулей четвертовать мало, — отвлек меня от мыслей о нём, ноющий голос подруги.
— Хватит ныть! Ничего ты себе не сломаешь. У тебя шпильки ещё не максимального размера, — ответила ей, останавливаясь.
— Что? Куда уж больше?
— Между прочим, каблуки это верх технологий, только на них женщины могут выглядеть настолько женственно... — продолжила я, не обращая на нытьё Славы.
— Не втирай мне, не права ты. Девушка и без каблуков останется девушкой! Мы создания хрупкие и нам не обязательно залезать на трехметровые платформы, чтобы выглядеть лучше.
— Это ты так думаешь. Да и не залезешь ты на трехметровые каблуки, — отмахнулась от неё, снова посмотрев на часы. — Быстрее иди! А лучше переключись на бег.
Со стороны мы смотрелись немного странно: я иду впереди, достаточно быстрым и уверенным шагом. Начало было бы хорошим, если бы мне не приходилось каждую секунду оглядываться назад, чтобы торопить подругу. Но, так как это мне ужасно надоело, то я направилась к ней, чтобы подталкивать этот балласт самостоятельно.
И вот уже подойдя к ней, я, случайно, услышала голоса за своей спиной:
— Это они?
— Вроде да. В темноте все бабы похожи. Хотя, задницы у них обалденные.
— Какие задницы, кабан?
— Ты посмотри на тёмненькую, я бы её...
Не знаю, что на меня подействовало, но мой внутренний голос и инстинкт самосохранения одновременно будто прокричали: 'Бежать!'. И я резко схватила Славку за руку, потянув за собой. Не успела это сделать, как услышала крик:
— Хватай их! Быстрей!
Я думала, мы успеем убежать, или, хотя бы, выбежать на людную дорожку, чтобы позвать на помощь, но нам помешали каблуки. Впервые в жизни пожалела, что надела их. Я то, может и добежала, но вот это чудо, именующеюся моей подругой, упало, пробежав только пару метров. Я бы порадовалась за неё, два метра это её личный рекорд, если бы не чувство опасности.
Славка уже поднялась, и я хотела бежать дальше, как почувствовала чьи-то руки на своём теле, а потом услышала пронзительный крик подруги, но он быстро прекратился, его заменило несвязное мычание, а потом, где-то в стороне, я услышала злой низкий голос:
— Ах, ты с*ка! Прекрати дергаться!
Я тоже собиралась закричать, как одна рука, словно прочитав мои мысли, переместилась с живота на рот. Тогда, я сконцентрировалась, чтобы каблуком зарядить этому амбалу между ног, только сделать этого не успела; перед моими глазами что-то сверкнуло на свету, и темнота меня поглотила.
Глава 2.
Юлия.
В голове всё стучало, звенело, будто на меня надели железное ведро и не раз стукнули по нему кувалдой. В ушах стоял непрекращающийся шум, похожий на шипение сломавшегося телевизора. Казалось, что где-то там, в моей голове, ближе ко всем чувствительным нервам, кто-то сверлит, стучит и, надрываясь, орет нецензурные высказывания. Всё это было похоже на капитальный ремонт в моей бедной головке во главе с большим боссом — прорабом с очень богатым словарем нецензурных слов. И этот ремонт вытеснял все мысли и воспоминания. А попытки избавиться от темноты — открыть глаза, и восстановить хоть одно, самое маленькое, воспоминание, привели только к большей боли, от которой хотелось свернуться в калачик, подобно котенку, прикрыть руками голову и забыться, скрывшись от этого шума.
При попытке открыть глаза меня ослепил свет, и я тут же зажмурилась. Но как бы я не старалась закрывать глаза, свет всё равно пробивался, а шум становился все сильнее и отчётливее, будто его источник был недалеко от меня. Щурясь, я сделала ещё одну попытку открыть глаза, и — ура! — она увенчалась успехом. Правда перед глазами всё равно всё кружилось, вертелось, и вставать на место никак не хотело.
Серые расплывчатые пятна перемешивались с черными, и получалась эдакая картина экспрессиониста. Только у меня перед глазами были не треугольники и квадраты, а круги разных размеров, перемешанные между собой.
Потерев глаза, я попыталась избавиться от творчества пьяного художника. С первого раза ничего не получилось, но зато звуки стали более понятны. Какой-то очень знакомый голос надрывался изо всех сил, проклиная какого-то 'хмыря'. И, судя по интонации, голос был очень зол и недоволен. И я бы даже разобрала, какие именно проклятия сыпал он, если бы не периодически возникающий шум.
Потерев в третий раз, после которого макияжу точно пришёл конец, свои глаза, я снова их открыла, и пятен уже не было. Было неизвестное мне место.
Это место чем-то походило на недоделанную комнату или подвал. В этом помещении царил этакий полумрак. Всю комнату освещала только одна полуживая лампочка, создающая неприятный жёлтый свет и раскачивающаяся на тонком чёрном поводке.
Осмотревшись, поняла, что я сижу, привалившись к стене, в совершенно пустой бетонной комнате с серыми стенами без обоев и краски, но уже отделанным белым потолком.
Недалеко от меня было небольшое окно, через которое пробивались маленькие, совсем крошечные, лучи света. Чтобы рассмотреть, что там, за ним: улица, лес или вовсе не окно, а очень правдоподобная замена, надо было встать. А сейчас это было очень не просто. Всё же, несмотря на исчезновение гула, пятен серого и белого цвета, сильное головокружение всё равно осталось.
Комната была квадратной, я сидела в одной части, а в другой части, рядом с большой дверью, была девушка с длинными волосами. И только ещё раз моргнув глазами, распознала в этой девушке Славу. Она орала. Большинство слов, выкрикиваемых ею, были настолько нецензурными, что уши увядали, только предлоги с союзами были приличными. Откуда она вообще понабралась таких эпитетов? Раньше я не замечала за ней таких 'знаний'.
— Эй вы, слизняки недорослые, задницы вонючие, жирдяи тупорылые, откройте немедленно! — крича одни из самых приличных фраз, Слава стала долбить кулаками по двери.
Судя по звукам ударов, дверь не была деревянной. Но чтобы понять, какая она, нужно было прислушаться, а это оказалось невозможным из-за ора подруги.
— Я знаю, вы меня слышите! — подруга ещё раз стукнула по двери и прислонилась к ней головой.
Я уже было решила, что всё — ор закончен, и моя голова может спокойно отдохнуть, но Слава и не думала прекращать:
— Уроды-ы-ы-ы!!!
Это было очень громко. Такое ощущение, что раньше она просто тренировалась, а сейчас показала всю мощь своего голоса. Для моих ушей это было уже слишком. Меня и так раздражали люди с достаточно громкими голосами, потому что для меня норма — это чуть ли не шепот. А тут точно далеко не шепот. И даже не просто громкий голосок. Славкины децибелы просто зашкаливали, так что я протяжно застонала, хватаясь руками за уши.
Слава, похоже, услышала мой протяжный стон и обернулась на него, отвлекаясь от своего прошлого занятия:
— Ну, наконец-то! Я уже устала ждать, когда ты проснешься, неженка.
Только я её не слышала, потому что голова всё ещё ныла. И непонятно из-за чего. Из-за её крика, или я элементарно ударилась обо что-то?
— Тише ты! — буркнула в её сторону. — Зачем так орать? И так голова трещит, а тут ещё ты, — опустив голову на колени, договорила я.
Глаза захотелось закрыть, а уши зажать, чтобы ничего не видеть и не слышать. А лучше лечь на мягкую постельку, положить под голову не менее мягкую подушку, накрыться большим одеялом и с огромным удовольствием заснуть. Перед этим было бы неплохо еще и аспирина выпить. Но сейчас это лишь мечты. Такие блага мне никто, думаю, предоставлять не собирается.
— Да-а-а, похоже, сильно ты звезданулась, — ворвался в мои сладкие мысли нерадостный голос подруги.
Подняв голову, увидела, что Слава сидит на коленях около меня. И когда она успела подойти?
При ближайшем рассмотрении подруга выглядела, мягко говоря, не очень... Некогда лично мною уложенные рыжие волосы, стали рыжим растрепанным кошмаром, который расчесывать придется не меньше часа, и то, используя масло и спрей. Светлая серая футболка с принтом испачкалась, — на ней было полно пятен темного цвета, — и порвалась в районе выреза, открывая черное бельё, надетое Славой специально для вечеринки. Черная юбка, может быть, тоже испачкалась, но при таком освещении этого не было видно, но то, что она порвалась, я рассмотрела. А оглядев её ноги, вообще удивилась — Слава была совсем босой. Черных колготок на ней так же не оказалась, хотя я точно помню, она их надевала. Тут же захотелось спросить, что с ней? Где она оставила туфли, которые я так тщательно выбирала? И в тот же миг пришло облегчение, что свои я ей не отдала.
Да-а-а-а, до чего мы докатились? Даже в такой ситуации я умудрилась поволноваться о своих туфлях, а не о себе или подруге.
Сейчас подруга была мало похожа на культурную девушку. Хотя если вспоминать, она на звание культурной девушки вообще никогда не претендовала и вела себя отнюдь не культурно. Но сейчас ее не то, что культурным человеком нельзя было назвать, она в принципе и на человека-то не тянула. Это была не моя подруга, а какой-то человек без определённого места жительства.
— Что с тобой? — я внимательно ещё раз обвела её взглядом, держась за больную головушку — она всё ещё болела, — пол собою, что ли, обтерла?
Слава недоуменно посмотрела сначала на себя, так же обвела, как я её только что, свою одежду, потом подняла взгляд на меня и с нескрываемым ехидством проговорила:
— На себя бы посмотрела, чумазик.
Наклонив голову, я с любопытством осмотрела себя. И, честно говоря, я была не лучше. Правда моя одежда, в отличие от Славкиной, не была порвана, только испачкана. Повезло, что я надела платье, а оно подороже и из материала получше, чем одежда подруги, поэтому и не порвалось. Только... дома платье было ещё светлым, сейчас же стало настолько грязным, что ни одного чистого местечка не осталось.
О, бог ты мой, а что же тогда с моим макияжем? Я прикоснулась к своему лицу, в надежде узнать, что там, но ничего не почувствовала. А протерев пальцем по лицу, увидела, что на нём остались черные разводы — тушь, сразу же поняла я.
На лице подруги не было никаких разводов, и это естественно, ведь она отказалась красить глаза. А на губы нанесла только блеск.
Я же, между прочим, красилась основательно. На губы нанесла слой ярко-розовой помады. Глаза накрасила черной тушью и серебряными тенями, а на щеки нанесла легкий румянец. Может и получались довольно-таки яркие сочетания, но если делать это умело, то всё смотрится очень хорошо и совсем не вульгарно. Сейчас же, всему этому пришел, как любит выражаться Слава, полный пипец, и я стала похожа на настоящее чучело.
Пока я горевала о своём макияже, подруга стала тянуть руки к моим волосам. Я и так знаю, что они ужасны!
— Что... что? — отшатнувшись от её рук, попробовала спросить, но договорить она мне не дала.
— Эй! Не шевелись, кракозябра! — резко сказала подруга, положив свою руку на мои волосы.
Что это она собирается со мной делать?!
— Сама ты кракозябра! — нормально так, обозвала чудовищем-пришельцем. Я и без неё знаю, что выгляжу, мягко говоря, не очень. Но обзываться-то зачем? И куда она постоянно руки свои тянет? — Что ты всё пытаешь разглядеть на моей голове? И без тебя уже поняла, что макияж и прическа вконец испорчены!
— Забудь ты про свой макияж! — рыкнула на меня Слава.
А что ещё ожидать от человека, который использует гигиеническую помаду только на праздники или вечеринки, а косметику и украшения: бусы, браслеты, кулоны, цепочки вообще не признает?
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
