Орк-2. Часть 2

— А Матушка-Земля? Как я могу пойти против ее воли? — на глаза орчихи снова навернулись слезы. — Без ее милостей я — никто и ничто.

— Не бойся, — успокоил я. — Матушка-Земля — мои проблемы. Перед ней отвечать мне. И я отвечу. Ты тут не при делах. Твоей вины перед ней нет. Проклятье же не на тебе, а на старой Апа-Шэр.

Когда я читал рецепт зелья, Жужука кивала, как школьница-зубрилка, хлюпала носом, хлопала глазами, и было понятно, что мысли ее слишком далеко от всяких ромашек и пестроголовников. К счастью, тренированная память лекарки работала помимо воли хозяйки, и орчиха с первого раза без ошибки повторила порядок закладки трав в настой, заклинания, которые нужно читать во время вытяжки и возгонки, и что нужно делать в момент обряда.

— А теперь — иди, — сказал я, когда Жужука закончила повторять заклинания.

Орчиха снова всхлипнула и, кажется, собралась реветь по-настоящему.

— Иди! — повторил я.

Но все-таки не выдержал, обнял ее, зарылся лицом в пахнущие травами волосы:

— Не плачь о прошлом! Я теперь — Скачущий-На-Льве, небесный всадник. Меня нет, есть только капища. Тот, кого ты видишь, уже не я... не братишка Мышкун. Понимаешь? Я тоже не совсем понимаю, но это не важно. Ты всегда можешь прийти в капище и поплакать там. А в других местах думай о будущем. Не помнишь, что ли, свои сны, о которых ты мне рассказывала? У тебя будет дочь — великая знахарка. Пусть она учится грамоте у твоего мужа. Пусть учит все языки, какие есть в мире. Это ей пригодится. Только ты не плачь, хорошо?

— Хорошо, — кивнула Жужука. — Я поняла. Так надо.

Ее удаляющаяся фигурка была сгорбленной и жалкой. Но там, где она проходила, вдруг вспыхивали столбы солнечного света, превращая палые листья в расплавленное золото. А потом она вовсе исчезла в сияющем мареве. А я пошел вглубь рощи. Там царил зеленый полумрак и было так тихо, что я слышал, как у меня в ушах звенит кровь.

— Ну и что теперь? — вдруг раздался голос Матушки-Земли. — Теперь ты, лекарь, понял силу богов?

— Теперь я пойду и напьюсь, — ответил я. — Пьян да умен — два угодья в нем.

— Чего? — не поняла богиня.

— Ничего. Просто присказка из одного очень странного мира, давно сожранного Хаосом... моего мира.

Глава 23

Но сначала надо было пообедать. Не знаю, как у кого, а у меня на аппетит не влияют даже любовные неудачи. Вчера мне было недосуг рассматривать "Эльфийские ушки", а сегодня я, заказав мясо с травами, сидел в общем зале и лениво наблюдал за происходящим вокруг.

Стало понятно, почему вечером меня сюда едва пустили. Орков в "Эльфийских ушках" почти не было. В основном гномы, люди, эльфы. Причем последних не очень-то напрягали развешенные по стенам гирлянды из сушеных ушей их соплеменников. Впрочем, как я понял, украшением обеденной залы служили трофеи, добытые в войнах с эльфами Тиу. Эльфы западного побережья не считали этих маньяков-генетиков своими родственниками и относились к ним не лучше, чем представители любых других рас. А вот в отношениях между гномами, людьми и орками я не заметил особой напряженности. Орков в трактир пускали, но, кажется, им просто не было нужды сюда заходить.

У каждого приезжего орка в Эльтуроне найдется родственник, который сочтет за честь принять гостя в своем доме. Наемное жилье нужно только пастухам, пригнавшим на продажу скот. Но эти селятся возле "овечьих рядов" — площади, где торгуют живым товаром.

Так что в обеденном зале я приметил всего одного орка. Хорошо одетый пожилой господин неспешно беседовал с парочкой гномов, время от времени прихлебывая из глиняной кружки, в которых обычно подают травяные отвары. До меня доносились обрывки разговора, похоже, купцы обсуждали условия поставки партии металла.

За другими столиками сидели тоже явно купцы, причем из высшей гильдии. Расы — разные, но манера поведения, замашки — общие. Уверенность в себе и неспешность, рассудительность и сдержанность, тихие разговоры, привычка выдержать паузу, прежде чем отвечать. Кстати, я почти не заметил на столах бутылок и кувшинов, значит, спиртное тут не в чести. Во время торговых переговоров нужна трезвая голова, пьют тут в основном травяные отвары. Так что, в общем и целом, "Эльфийские ушки" показались мне похожими на старомосковскую чайную — такую, какие описаны у Гиляровского.

Действительно, бродяге-оборванцу, каким я был вчера, тут совершенно не место. Впрочем, лекарь из "ордена щитоносцев", как я нарек собственную паству, — вполне респектабельное существо для того, чтобы сидеть в одном зале с представителями купеческой элиты. Целители в Кароде ценятся весьма высоко. Даже я, не напрягаясь по поводу гонораров, походя заработал столько денег, что не знал, что с ними делать. Так что сейчас на меня внимания никто не обращал. Ну, коли у орка есть деньги и желание поселиться в местном "Интуристе" — то это его право.

В соответствии с законами жанра и в отличие от орочьих шамниц, прислуживали в "Эльфийских ушках" не девушки, а парни, одетые в ослепительно-белые штаны и подпоясанные цветными кушаками рубахи. Натуральные половые из московской чайной, с такими же молодецкими ухватками, с перекинутыми через левую руку полотенцами, с напомаженными усиками и блестящими от какого-то масла волосами. Командовал официантами тот самый бритый красавчик с внешностью то ли отставного сержанта, то ли профессионального борца, на которого я вчера наткнулся при входе.

Ко мне мужик по-прежнему относился с некоторой опаской, так что обслуживать решил сам. Передал на кухню заказ на мясо и вернулся к моему столику:

— Что будете пить?

Я с тоской еще раз окинул взглядом обеденный зал и, окончательно убедившись, что собутыльников тут не найти, сказал:

— Немного горькой виноградной водки из Повора — малую чарку, для аппетита. И кружку холодной ромашковой воды с медом.

Бритый метрдотель облегченно кивнул. Интересно, что бы он сделал, если бы я потребовал много пива?

И тут меня что-то толкнуло изнутри, поэтому я жестом остановил его:

— Простите, не знаю, как вас зовут...

— Местон Дубовик, к вашим услугам.

— Так вот что, Местон Дубовик, есть у меня одна просьба... Я вижу, что ты — человек надежный и честный. И заведение это мне рекомендовали как очень респектабельное. Если что, поговори с хозяином, но, думаю, он возражать не будет, это не противоречит закону...

— Хозяин — муж моей сестры, так что я тоже могу решать, — уверенно ответил мужик.

— Очень хорошо. В общем, я сейчас уйду. Может быть, приду вечером, а, может, не приду. Деньги за комнату я отдал на дюжину дней вперед. Если я не вернусь по истечению этого срока, то все вещи, которые вы там найдете, нужно отнести в дворцовую библиотеку. Там живет старшая жрица Скачущего-На-Льве. Ее зовут Жужука, она — жена хранителя написанных знаний и звездочета... Отдайте вещи ей, она знает, как с ними поступить.

Дубовик с сомнением кивнул:

— Будет сделано. Но...

— Не беспокойся, все по закону. Имущество жреца наследует не клан, а капище. Так — у эльфов и у людей, и так у поклонников новых богов у орков.

Теперь моя душа была спокойна. По крайней мере, если что, мои записи не пропадут. Да и артефакты, которые я, как бесполезный груз, таскаю с собой, еще послужат кому-нибудь. Теперь мне оставалось лишь аккуратно упаковать купленную накануне дорожную сумку и положить поверх нее щит и ятаган. С собой я взял лишь кошелек с мелочью и кинжал, который у орков считается не оружием, а столовым прибором.

Пообедав, я отправился в "овечьи ряды" и ввалился в первую попавшуюся шамницу.

Вот там было все, чего просила душа: шум, гам, женский визг, вонь разлитого пива и подгоревшего масла. Ну и, конечно, множество выпивших, полупьяных и совсем пьяных орков, которые не прочь пообщаться. Я подошел к стойке, купил кувшин местного пойла и, приметив свободный табурет, плюхнулся на него. Сидевшая за столиком парочка оборванцев взглянула на меня вопросительно. Тут я заметил, что кружки у парней пусты, и молча налил соседям.

— Откуда ты, ага? — удивленно спросил тот, что поменьше ростом, с рябым лицом.

— С севера, — небрежно ответил я и налил себе.

Ответ, конечно, очень информативный: на юг от Эльтурона — море, за которым живут эльфы. Так что откуда угодно из орочьих земель будет "с севера". Но он вполне удовлетворил моих собутыльников. Действительно, зачем интересоваться всякими пустяками, если у кого-то есть деньги на выпивку и желание угостить?

После третьего кувшина мы были лучшими друзьями. Парни оказались перегонщикам рабочих кабанов.

Потом Рябому пришла в голову идея "оттянуться по-настоящему". При знакомстве он вроде бы сказал, как его зовут, но я сразу же забыл. Эти орки так и остались для меня Рябым и Шкафом. Приятель Рябого был похож на качка и все время молчал.

Когда мы прикончили пятый кувшин, Рябой сказал, что ему скучно, и неплохо бы было оттянуться по-настоящему.

— Это как? — заинтересовался я.

— Эх, деревня! — фыркнул Рябой. — Пошли!

И мы отправились в дыкницу.

Наверное, это можно было считать баром, если бы не закопченные стены и еще больший, чем в шамнице, гомон. Подавали не только пиво, но и виноградный спирт. Остро пахло кислым дымом. На возвышении у стены страшная, как атомная война, орчиха, перекрикивая шум, визгливо пела что-то о вечной любви. Только этого мне сейчас не хватало! Любовь-морковь, сопли всякие... Я не выдержал и запустил в тетку подвернувшимся под руку куском мяса.

К сожалению, не попал — кусок бифштекса шлепнулся на лысину какому-то мужику, похожему на бандита. Он обиделся и ломанулся ко мне с явственной целью объяснить, насколько я не прав. Пришлось сгрести мужика за грудки и швырнуть куда подальше. Правда, я покачнулся, и это "подальше" оказалось соседним столиком. Сидевшим там оркам это тоже не понравилось, но Шкаф, сообразив, наконец-то, что началась драка, схватил скамейку и отмахнулся от них, как от мух. Рябой встретил подоспевшего приятеля лысого классическим боксерским хуком, я заехал в челюсть какому-то красавчику в шелковом халате. Откуда парень взялся — я так и не понял, но после удара картинно рухнул и заполз под стол.

Правда, долго развлекаться не получилось — нас вытолкали из кабака вооруженные дубинками парни. Поднявшись на ноги, мы собрались поискать более уютное местечко, но откуда-то появился лысый с приятелями. Мне мужик не понравился с самого начала, поэтому я без долгих разговоров врезал ему в ухо. Хотел добавить в челюсть — он откуда-то сбоку прилетел такой удар, что у меня зазвенело в ушах. На миг я выпал из реальности, а когда очнулся, то обнаружил себя лежащим на земле. Прямо в лицо мне летел чей-то сапог. Удалось увернуться, уцепить за ногу и дернуть. Ишь, чего удумали — бить лежачих! Это не по-честному.

Падая, парень с глухим стуком приложился башкой о мостовую и затих.

И вдруг раздался топот множества ног.

Я попытался подняться, после нескольких безуспешных попыток это удалось. А кругом — никого. Точнее, на земле постанывало несколько тел, но продолжать драку никто не пытался.

Очень хотелось пить, поэтому я, пошатываясь, отправился на поиски какой-нибудь шамницы. Ближайшая дверь показалась мне подходящей. Я пинком распахнул ее. Что-то затрещало, и я очутился в неосвещенном помещении. Из темноты на меня скалилась чья-то рожа. Пришлось врезать со всего размаха, но она только дернулась, не издав ни звука. Ладонь коснулась чего-то мокрого и липкого.

Когда глаза притерпелись к темноте, удалось рассмотреть висящие на крюках бараньи туши. После некоторого размышления я понял, что попал не в шамницу, на бойню. Огромный сарай с низким потолком, много мяса и ни грамма спиртного. Кто-то, ругаясь, бежал из глубины помещения. На тушах плясал свет пары фонарей. Я сообразил, что эти "кто-то" наверняка не жаждут напоить меня пивом. Пришлось ретироваться на улицу.

Потом я долго шел вдоль глухой стены. Кажется, город вымер, никто не попадался навстречу. В конце концов мне стало скучно, и я отыскал под забором местечко поуютнее. Но поспать не удалось — очнулся от того, что меня кто-то тряс за плечо. Одетая в лохмотья орчиха поднесла к моему рту флягу из сушеной тыквы:

— Пей, Мышкун, пей, зараза, я всегда знала, что найду тебя!

Я удивился, откуда эта баба знает, как меня зовут, но автоматически сделал пару глотков. По вкусу пойло напоминало одновременно технический спирт и ослиную мочу. Я никогда до этого не пил ослиную мочу, но пахнуть она должна именно так. Или это пахла орчиха?

После этого я уже ничего не помню. Очнулся от ощущения, что меня куда-то несут. С трудом разлепив глаза, я не увидел ничего, кроме темноты. Потом кто-то радостно пискнул, и перед лицом у меня появился... дух познанья. Совенок. Причем — в трех экземплярах.

Я зажмурился, думая, что у меня троится в глазах, но, когда открыл веки, совят по-прежнему было трое. После некоторого размышления я сообразил, что в свою "магическую школу" Асаль-тэ-Баукир набрал целую кучу духов познания. Штук шесть или семь. Или пять... Не помню...

— О! Друг Учителя пришел в себя! — прочирикала птица. — Скажи, а кто такой "хреноглазый шлюхозавр"?

— Что? — простонал я.

— Это такое животное? — допытывался совенок.

Точнее, этот вопрос задал второй — точная копия первого.

— А где такие живут? — любопытствовал третий.

— Это такой монстр, — обреченно ответил я.

И, собравшись с мыслями, добавил:

— А где мы?

— В Старом городе, — хором ответили духи.

— Тебя принесли и сказали, что только так ты можешь рассчитаться...

— Тебя заперли в клетке...

— А потом они пошли в другую пещеру...

— Те, кто тебя запер, дали денег тем, кто тебя принес...

— А мы позвали друзей...

— Каких друзей? — спросил я.

— Духов воздуха. Их много тут, в Эльтуроне, особенно в крепости на берегу. Шаманы подкармливают их, чтобы, когда приходят корабли работорговцев, ветер дул в другую сторону.

Тут до меня окончательно дошло, что я медленно, слегка покачиваясь, плыву над полом.

— А куда вы меня тащите? И зачем?

Один из совят чирикнул неразборчиво, и движение прекратилось. Теперь у меня под спиной был жесткий камень, а надо мной закружили несколько мелких воздушных элементалей.

— Если хочешь оставаться здесь, то оставайся, — обижено сказал дух познания. — Но я думаю, что ты не хочешь, чтобы тебя продали эльфам.

— Продали эльфам?

С похмелья информация доходила до меня с большим трудом. Больше всего хотелось спать. Чуть меньше, но тоже очень сильно, — пить. Поэтому я, поднапрягшись, сел.

Голова отозвалась ноющей болью. Если учесть, сколько раз за вечер я получал по ней, то ничего удивительного. Я прислушался к своим ощущениям, пощупал ребра. Вроде бы переломов нет. Можно даже глубокий вдох сделать. Сбитые костяшки пальцев и пара шишек на голове — вообще пустяки. Отсутствие шапки и халата — тоже ерунда. Исчезли и кинжал, и кошелек с остатками мелочи, да и пояс, на котором они висели, тоже испарился. Но все это не так уж и важно. Главное — сам цел. Кажется, загул обошелся мне достаточно дешево.