Окончательно сбитая с толку, девушка выждала момент, когда один из приятелей остался один, и затем, схватив его в охапку, потащила в коридор, прижала к стенке:
— Что у вас происходит? А? Отвечай мне!
Равнодушно смотря поверх золотистых волос, тот тихо ответил:
— А что тут отвечать. И так все понятно.
— Ты мне ходи вокруг да около. Лучше прямо скажи: что у вас произошло? Не могу же я делать вид, что все в порядке, в конце концов! — окрик подействовал отрезвляюще: парень поморщился, как от зубной боли, нехотя заговорил.
— Тебе просто не говорили... Эта драка, ну, та, что произошла в спортзале, не была последней. Мы потом ещё несколько раз дрались с Гильгамешем и Энкиду, вне Лицея. Но всё было бесполезно. Нам их не одолеть. В последний раз Гильгамеш мне чуть руку не сломал. Спасибо, Энкиду вовремя его остановил, а то лежал бы я сейчас где-нибудь в больнице.
Что-то больно резануло у Артурии в груди, гнев и негодование захлестнули её, но сейчас было не время предаваться эмоциям.
— И вы сдались?! — парень отвел глаза в сторону. Все больше выходя из себя, Артурия схватила его за воротник рубашки и затрясла. -Где ваша стойкость? Мужество? Мужчины вы или нет? Почему мне не дали знать?
— Хватит, уймись, — теперь вскипел допрашиваемый, — ты ничего не знаешь! Ты видела, что они с нами делали? Нет? Тебя избивали так, что подняться была не в силах? Нет? Да там, в спортзале, было всего лишь представление. Они тогда просто играли с нами, понимаешь? Ты ничего не сделала бы: лишь нам бы потом еще хуже стало. И дело не только в силе, — взгляд одноклассника опять потускнел. — Мне вчера родители сказали, чтобы я поладил с Гильгамешем. Магазин моей семьи ведь как раз специализируется на компьютерной технике, поэтому нам очень важно иметь хорошие отношения с фирмой 'PineaPPle'. Не только же о себе приходится думать. Словом, не вмешивайся: тут бороться бесполезно.
* * *
Энкиду отыскался в обеденном зале — большая перемена, как-никак. Он вольготно расположился за небольшим трёхногим столиком у высокого окна, потягивая из изящной белой чашки какой-то напиток. Глаза чуть прижмурены из-за яркого солнца, по носу рассыпались забавные веснушки, вся поза сидящего выражает абсолютное спокойствие — при виде его, совершенно беспечном, на Артурию накатила новая волна злости. Что же они с Гильгамешем себе позволяют? Одно дело — когда люди сами охотно их слушаются, но совсем другое — добиваться покорности силой. Кулаки Артурии сжались от негодования. Теперь она уже сама была готова драться с новичками, и не важно, узнает об этом директор, или нет. Да и так ли добровольно слушаются новичков остальные лицеисты? Эта мысль, случайно промелькнувшая в голове Артурии, заставила девушку похолодеть от ужаса. Ну конечно, разве будут люди в здравом уме по своей воле выполнять приказы этого высокомерного блондина? Скорее всего, Гильгамеш просто запугал лицеистов за её спиной. Артурия мысленно дала себе затрещину, не в силах простить собственную беспечность. Её грызла совесть, что она не догадалась обо всём вовремя, а в итоге пострадали люди. Как ей искупить свою вину перед ними? Время вспять повернуть невозможно. Но хватит! В любом случае, казнить себя она будет позже, а сейчас пора покончить с этим. Девушка решительно пересекла зал.
— Артурия? В чём дело? — как и всегда, лучезарно улыбнулся Энкиду, однако приветствие действия не возымело: заскрежетав зубами, девушка грохнула руками по столику, чудом не перевернув его.
— Слушай, это невозможно! У вас есть хоть какие-то рамки?
— Не кричи на меня, — Энкиду элегантным движением вернул чашку, судя по цвету плескавшейся там жидкости, с чаем, на блюдце. — Ты о чём?
— О парнях, с которыми у вас ещё была драка в спортзале.
— Они сами виноваты: чем они думали, нападая на нас? — спокойно пояснил Энкиду, как будто это было само собой очевидно. — Гил становится совершенно непримиримым, когда ему бросают вызов.
— То, как вы поступили — уже чересчур. Этому нет никакого оправдания, — отрезала девушка. Пусть те шестеро парней и были виноваты, они не заслужили такой ответной жестокости. В конце концов, они уже были наказы, и не Гильгамешу было вершить над ними дальнейший суд.
— Артурия, ты слышала о теории естественного отбора? — вздохнул юноша. — Сильный поглощает слабого. Здесь то же самое. То, чему ты так возмущаешься, происходит в нашем мире каждую секунду.
-И вы полагаете, что люди никогда не узнают о том, что вы сделали? — грозно спросила Артурия. В глубине души она всё ещё надеялась, что лицеисты были всего лишь ослеплены великолепием новичков, и не подозревали, что творилось за кулисами. В таком случае, открыв людям глаза, Артурия бы быстро положила конец своеволию Гильгамеша.
— Они знают, — пожал плечами Энкиду. — Спроси у любого.
Даже услышав правду, поверить в неё было нелегко. Резко повернувшись кругом Артурия, пытливо вгляделась в лица близ сидящих людей, которые наверняка уж давно прислушивались к напряжённому разговору.
— Вы серьёзно?..
Вопрос прозвучал скорее как мольба, чем требование. Ученики с каменными лицами смотрели куда-то мимо неё, храня молчание, некоторые и вовсе встали из-за столов, и голос, дрогнув, оборвался; девушка, невольно сжав кулаки, отпрянула, натолкнувшись на злополучный столик. Раздалось неприятное звяканье посуды. Мгновение, и она вновь заговорила, хрипло, но твердо.
— Так почему же молчали?! Ведь это бесчестно. Где ваша совесть?
Девушка говорила что-то еще, подкрепляя слова жаркой жестикуляцией, однако никто не проронил ни слова. Люди, сидящие неподалеку, старательно делали вид, словно ничего не происходит, уткнувшись в тарелки с едой или продолжая вести беседу с приятелями, натянуто смеясь. Напрасно она закричала, обращаясь ко всем в зале, надеясь на поддержку хотя бы одного человека: ее в упор не замечали. Вконец выдохнувшись, она отстранённо уставилась в одну точку, слегка дрожа.
— Вот видишь? — вывел её из оцепенения Энкиду.
— Так, значит, всё-таки это правда, что вы их всех запугали! — вновь овладев собой, развернулась к нему Артурия.
Некоторое время Энкиду удивлённо молчал, рассматривая задыхающуюся от ярости девушку.
— Да, ты действительно слепа, — наконец произнёс он. — Хотя... косвенно ты, может, и права. Хорошо, скажем, что мы с Гильгамешем действительно подчинили себе весь Лицей. Что ты собираешься делать?
— Уж ни в коем случае не подчинятся вам, — отчеканила Артурия. — Вот увидите, я добьюсь справедливости.
— Значит, объявляешь нам войну? — покачал головой Энкиду. — Жаль. А Гил уж было собрался простить тебя за то, что ты отказалась присоединятся к тем шестерым парням.
— Я отказалась, только потому что посчитала такую тактику подлой. А Гильгамеша я ненавижу, — выдохнула девушка так долго вертевшиеся на языке слова. Ей было больно, нестерпимо больно, так, что даже в глазах предательски защипало.
— Артурия, смирись, ты проиграла, — юноша подался вперёд, впиваясь в девушку своим проницательным взглядом. — Думаешь, что ты первая, кто вот так сопротивляется? Отнюдь. Бунтарствуя, ты ничего не достигнешь, кроме ещё больших неприятностей. А исход будет всё один и тот же.
— Я не боюсь угроз, — гордо вскинула голову девушка, но плечи её дрожали он переполняющих её эмоций. — А истина рано или поздно восторжествует.
— А ты уверена, что знаешь, какая она, эта истина? — почему-то вдруг грустно посмотрел на неё Энкиду. Однако сейчас Артурии было уже всё равно: девушка больше не было сил находиться в обеденном зале.
— Естественно. Так и передай Гильгамешу, что я никогда не сдамся, — бросила она, быстро направляясь прочь от зелёноволосого юноши. Толпа расступилась, пропуская пулей вылетевшую из зала девушку. Артурия бежала по коридорам, ища укромное место, чтобы остаться наедине с самой собой, чувствуя, как по щекам текут слёзы. И предательство Энкиду, и всеобщее отчуждение — всё навалилось так внезапно и, самое главное, одновременно, что у неё совсем не осталось сил держать себя в руках. Очутившись в каком-то пустом классе, она рухнула на стул и, закрыв лицо руками, затряслась от рыданий. Словно заведённая, она беспрерывно повторяла одну и ту же фразу: 'Простите, простите меня'. Ведь больнее всего Артурии было от того, что она не смогла защитить дорогой ей Лицей.
Вернуться в оглавление
Глава 5 — Alter ego
Alter ego (лат.) — единомышленник, ближайший друг, двойник (букв.: второй я); читается как [альтэр эго].
Демпинг — продажа товаров по искусственно заниженным ценам.
На город опустился один из тех душных городских вечеров, когда даже легкое дуновение ветерка не приносит ни малейшего удовольствия. Раскаленный, серый от пыли асфальт пышет жаром, отдает добросовестно накопленное за день тепло, не давая остынуть и без того нагретому воздуху. Мороженое плавится быстрее, чем вы его успеваете съесть, не принося облегчения, а холодная вода в придорожных магазинчиках кажется недостаточно ледяной, ни на йоту не освежая. Даже комары не звенят, забившись под сень невысоких городских кустов, туда, где еще сохранились крохи прохлады. В такие вечера измученные жарой горожане приходят в себя, распластавшись где-нибудь в квартире, с включенным на полную мощность кондиционером; молодежь, что посмелее, ватагой выползает наружу, оккупируя ближайшие лавочки.
Несмотря на погоду, только и располагающую к валянию дурака, в огромном особняке на краю города подобной атмосферы не было и в помине. Улёгшись на оранжевый, утонувший в складках золотистого покрывала тюфяк и подложив под спину пять-шесть пухлых жёлтых декоративных подушек, Гильгамеш сосредоточенно просматривал объёмную стопку бумаг, изредка потягивая темно-красное вино. Теперь на его строгом лице не было и намёка на высокомерность, которая уступила место серьёзности. Энкиду растянулся рядом же, на животе, беспечно болтая в воздухе босыми ногами и поедая одну за другой засахаренные колечки ананаса. Чуть поодаль стоял и его бокал, но почти пустой. Слуги были предусмотрительно высланы прочь, чтобы никто не мешал юношам держать совет.
— Демпинг прошёл успешно: последний конкурент вытеснен с рынка, его фирма будет закрыта в течение ближайших двух недель. Ты представляешь, он пытался перекупить у меня работников. Вот шавка, — фыркнул Гильгамеш и залпом опустошил содержимое бокала, потянулся за добавкой.
— Так быстро! Твои действия как всегда сокрушительны и безрассудны, — задумчиво протянул, подавая ему полупустую бутылку, Энкиду.
— Почему это безрассудны? — алая жидкость заманчиво заискрилась в тонком хрустале.
— А когда они были иными? Ты хороший стратег, но твоя тактика меня всегда поражает: поставить цену товаров настолько ниже себестоимости — так и обанкротиться недолго. Впрочем, тебе как всегда всё удалось, — юноша беззаботно пожал плечами и отправил в рот очередную сладость.
— Естественно, — гордо усмехнулся Гильгамеш. — Никто в этом мире не в силах противостоять мне... эй, ты чего смеёшься?
Энкиду беззвучно смеялся, зарывшись лицом в покрывало, тяжёлые зелёные волосы слегка подрагивали в искусственном золотистом свете ажурной люстры. Сколько Гильгамеш помнит, этот человек, хоть негласно и уступал ему место лидера, всегда вёл себя с ним как с равным. Наверное, именно поэтому только ему и разрешались подобные вольности в общении. Наконец Энкиду поднял, вытирая выступившие на глазах слёзы, голову:
— Ты так забавно говоришь. Меня всегда смешит твой высокомерный тон, — ну, и как реагировать на такой ответ? Гильгамеш неспешно отпил вина, наслаждаясь терпким привкусом, и улыбнулся. Почему-то только замечания Энкиду приятны ему.
— Кстати, я прочитал тот отчёт об Артурии: она оказалась даже более занятной, чем можно было предположить. Теперь я действительно рад, что мы перевелись в этот Лицей.
— Мммм? — Энкиду не любил говорить с набитым ртом и ограничился вопросительным мычанием.
— Список дисциплин, которые она изучала с шести лет, больше подходит для юноши из привилегированной семьи, чем для богатой леди, не находишь? Там всё, чему учили нас с тобой: от экономики до уроков рукопашного боя, есть даже этикет для джентльменов. Я подолгу наблюдал за ней, и знаешь, что? Она действительно необычная: сами её манеры больше схожи с мужскими, чем с женскими. Если присмотреться, то можно заметить тысячи деталей. За этим определённо что-то стоит, — алые глаза засветились предвкушением тайны.
— А ты читал конец доклада? — Энкиду допил своё вино.
— Ах, это! Забавное совпадение, мы обязательно навестим её, — в голосе Гильгамеша заиграли весёлые нотки. — Посмотрим, на что она действительно способна.
— Не слишком ли много испытаний для одной девушки? — юноша бездумно водил пальцем по прохладному ободку бокала.
— Титул Короля-рыцаря чего-нибудь да стоит. Не зря же лицеисты её так прозвали. Сегодня было лучшим тому доказательством: я, честно говоря, не ожидал, что Артурия так стойко вынесет удар. Впрочем, надолго её силы духа не хватит, особенно когда она поймёт всю правду. А это рано или поздно произойдёт.
Закончив рассуждать, Гильгамеш перевёл взгляд на Энкиду, уже закончившего с угощением и тщательно вытирающего пальцы салфеткой. Строгого стиля одежда сменилась на какую-то балахонистую хламиду; зелёная масса волос не сдерживалась заколками, а свободным потоком струилась по плечам и спине юноши; в позе отсутствовала та подчеркнутая, иногда даже с оттенком чопорности, галантность; выражение лица смягчилось, утеряв аристократичность и в целом став более рассеянным. Мало кто в этом юноше сейчас признал бы Энкиду из Южного Лицея N
* * *
, но это был он. И это был настоящий Энкиду. Голос, жесты, интонация — всё, что видели и слышали окружающие, было лишь кусочками единой маски, любезно выставляемой им на обозрение. Гильгамеш не переставал изумляться способности друга так умело скрывать свою истинную личность под замысловатым маскарадом, ведь она не имела ничего общего с фальшивкой.
Тем временем Энкиду отбросил в сторону салфетку, вскочил на колени; в его глазах, ещё несколько секунд назад поддёрнутых пеленой задумчивости, перемигивались озорные искорки.
— Всё, хватит серьёзных разговоров. Защищайся, я вызываю тебя на бой!
Комета зелёных волос метнулась в сторону, подминая под себя Гильгамеша. Что происходило далее, описать весьма трудно, так как картина представляла собой постоянно перемещающийся клубок тел. Юноши, схватившись, мерялись силами, и никто не собирался уступать. Наконец Энкиду оказался сверху, намереваясь прижать руки блондина к покрывалу. Однако тот продолжал бороться, изо всех сил пытаясь скинуть цепкого противника. Тогда Энкиду, выбрав момент, резко качнулся вперёд, балансируя на напряжённых руках, а затем в ухе Гильгамеша раздалось щекотливое шипение. Не ожидавший подобного манёвра, парень фыркнул, контроль над ситуацией и сразу же оказался придавлен рухнувшим сверху телом.
— Ах ты, да как ты посмел! — рассердился, что так бесцеремонно воспользовались его слабостью, Гильгамеш. — Теперь тебе не уйти, — он крепко обхватил Энкиду руками, не давая тому вырваться.
