Не знаю, оказала ли свое избавительное действие молитва или это сработала моя личная удача, но около самой земли змея развернула крылья, резко замедлив падение, и приземлилась довольно мягко, оттеснив отряд наемников к самым деревьям.
Меня лихорадочно трясло. Судорожно вцепившиеся в наросты пальцы побелели от напряжения, а зубы выбивали частую дробь. По лицу обернувшегося ко мне Цирона крупными каплями стекал холодный пот. Наемник был так бледен, словно всю жизнь безвылазно провел где-нибудь в подземелье, глаза его едва не вылезали из орбит, а из горла вырывались странные звуки.
— В-вот и д-долетели, — стараясь не слишком заикаться и потише стучать зубами, произнес я да еще сумел выдавить бодрую улыбку. Лицо при этом так перекосилось, что выражение получилось еще то.
— Ага, — слабо откликнулся Цирон и принялся неловко слезать с чешуйчатой спины — на этот гораздо медленней и без единого намека на не так давно проявленную сноровку.
Я скатился со змеи и вовсе кулем просто потому, что даже на земле меня не держали ноги. Неприятная слабость чувствовалась в области колен и уходить в ближайшее время явно не собиралась.
"Еще что-нибудь, хозяин?" — раздалось в голове вкрадчивое шипение зеленой гадины.
Сил у меня хватило, только чтобы отрицательно покачать головой.
Змея, уяснив, что необходимость в ней отпала, с невероятной скоростью разлепилась в исходные три. Они уменьшились до высоты моего роста, зеленая чешуя приобрела изначальный коричневый оттенок — и защитницы исчезли, вновь материализовавшись в три перстня.
Больше медлить было нельзя. Теперь, когда объект поклонения благополучно испарился, нас всех могли спокойно перебить в любой момент. Конечно, предводителя мы изрядно опередили, и вряд ли он так же быстро сможет достичь Врат, но рисковать мне не хотелось. Кто их знает, этих лесных дикарей, какие у них там способы передвижения имеются на крайний случай.
Поэтому я коротко скомандовал опешившим наемникам:
— А теперь уходим! — И сцапав за повод серого жеребца, первым торопливо захромал к Вратам.
Мрак стремительно накрыл меня и тут же остался за спиной, а перед глазами открылась знакомая тропинка родного мира. И хотя здесь, в чаще, казалось невозможным разглядеть хоть что-то за плотной завесой деревьев, я точно знал, что за ней, вдалеке, четко выделяется на фоне темнеющего неба гора и Темный замок моего учителя.
Получив недвусмысленный приказ, сюда же мрак Арки привел и наемников. Конечно, разумнее было выбрать Убежище, но я, памятуя слова Цирона, знал, что мне там не обрадуются. А раз так, то лучше не соваться, а переждать ненастье в пустующей крепости, тем более, что Шеррай не стал бы протестовать против моего возвращения.
Я отошел, терпеливо дожидаясь, когда выползут последние наемники, и уже приготовился ответить на нападки Хенигаса одним видом амулета. Но он как обычно спросил вовсе не то, что я ожидал.
— Почему сюда? — удивленно огляделся он.
— Ну... — я покосился на Цирона и замялся. Хенигас перехватил мой взгляд и повернулся к нему. Тот слегка побледнел. — Я решил, что так будет лучше.
— Ты решил? — с ударением произнес наемник. — Запомни, маг, в моем отряде право принимать решения есть только у меня. Ладно, пока забудем. Лучше ответь на другой вопрос: для кого эта дыра должна быть лучше? Не для тебя ли?
— А если и так, — огрызнулся я, почувствовав, как вновь закипает не так давно унявшаяся злость, — то что?
Хенигас стиснул челюсти, сверля меня свирепым взглядом, но тут неожиданно вмешался Цирон.
— Оставь его, — примирительно произнес он. — Ты же видишь, как измотан я, а магу пришлось во сто крат хуже. Он взвинчен, устал, потерял кое-что из своих магических штучек... Зато амулет для Веланда мы достали.
Хенигас лениво повернул к нему голову, обозрев воина с крайне заинтересованным видом.
— Ты что же, нанялся ему в защитники? — слегка растягивая слова, ядовито поинтересовался он.
— Нет, но... — слабо запротестовал было Цирон, как его прервал дружный гогот остальных наемников.
Я окинул их непривычно-ледяным взглядом, давшимся неожиданно легко. Просто вспомнил тела распластанных чужаков и вихрь ощущений от осознания нового для себя качества убийцы в тот момент, когда шел от их командира к деревьям. А еще протяжный стон воздуха, когда его рассек меч Цирона.
Наемники с удивлением увидели в моих глазах спокойную ярость с небольшой примесью презрения и притихли.
— Отстань от Цирона, Хенигас, — удовлетворившись всеобщим замешательством, я отвернулся от воинов. — Тебе не понять... Вот, возьми амулет, — вытащив звезду из потайного кармана потрепанного балахона, протянул ему, — и можешь идти... хвалиться Веланду. Его приказ выполнен в кратчайшие сроки, а с меня снят груз уплаты долга за посвящение. Надеюсь, его это вполне удовлетворит.
Теперь, опустошив карманы, я преспокойно стянул верхнее одеяние через голову. Внимательный взгляд темных глаз Хенигаса тут же уцепился за мой кинжал, небрежно заткнутый за пояс. Кажется, вид его был для него внове.
— Не знал, что ты носишь оружие, — с легким удивлением произнес он.
— Так, на всякий случай, — равнодушно ответил я. — Кстати, почему ты все еще здесь? Старший ведь прямо таки жаждет заполучить амулет, а ты торчишь тут, подвергая его такой изощренной пытке ожиданием.
Наемник замечание пропустил мимо ушей, вместо этого вперив в меня изучающий взгляд, в котором помимо прочего сквозило мучительное недоумение.
— Ты изменился, — задумчиво нахмурился он. — Стал совсем другим.
— Все мы меняемся, — резко парировал я. — Да, меня тут просветили насчет нынешего положения в твоем отряде и нежелательности далее мозолить глаза Веланду, так что можешь не трудиться что-либо объяснять. Видишь замок? О, прости, отсюда его не разглядеть. Так вот, понадоблюсь — найдешь меня там. В Убежище я с вами, понятно, возвращаться не стану. Мне такое счастье ни к чему.
Хенигас приподнял подбородок, устремив взгляд сквозь лесную чащу, как я понял, точнехонько на вершину каменистой горы, медленно кивнул:
— Хорошо... Пожалуй, так действительно лучше. Что ж, раз ты теперь в курсе, то я отправлюсь к Веланду, передам амулет и выслушаю дальнейшие распоряжения. Людей своих я забираю с собой.
— Скатертью дорога, — устало бросил я и поманил к себе гнедого. Конь послушно подошел, так преданно глядя влажными глазами, что я не удержался, похлопал его по шее, погладил бархатистую морду и только после этого забрался в седло. Хенигас отодвинулся, когда я развернул коня и направил его к тропе, ведущей из чащи прямиком на гору.
Удержаться в седле после того, как змеи довыжали последние крохи Силы, оказалось сложновато. Дорога опасно петляла и все же я испытывал облегчение, с каждым шагом приближаясь к замку. Огорчало одно — Шеррая я там не найду, разве что старого слугу, вооруженного полным набором магических приемов для бесхлопотного ведения такого большого хозяйства.
Я оказался прав. Высоченные ворота отворились и морщинистое лицо показалось издалека бледным овалом. Это верный слуга Энир вышел поприветствовать возвращение хоть кого-то из владельцев замка.
Я въехал во двор, и ворота тут же закрылись за спиной, сами собой защелкнувшись на все запоры. Я сполз на землю, и поводья тут же подхватили услужливые руки невесть откуда вынырнувшего мальчишки. Я удивленно вскинул глаза, и слуга поспешно отвесил тому подзатыльник. Мальчишка, обиженно шмыгнув носом, поспешно ретировался в конюшню, уводя за собой усталого коня.
— Не обращайте внимания, господин. Это так, мне в помощь, — торопливо объяснил Энир. — Стар, одному трудно.
— Оставь, — поморщился я. — Бери себе кого хочешь. А сейчас будь добр, приготовь мою комнату. Я устал как собака.
— Все уже готово, — тут же ответил он и добавил, поймав недоуменный взгляд: — Меня предупредили, что вы можете вернуться в любой момент.
— Да? — вскинул я брови. — Кто и когда?
— Так только что, хозя... — и умолк. — То есть я хотел сказать, ваш учитель перед тем, как покинуть нас навсегда. — Голос его стал жалобным. — И как же я теперь без него, столько лет вместе и вот...
— Не ной, — утомленно попросил я. — Самому тошно. Ничего не поделаешь, Энир, как-нибудь справимся. Ты не стесняйся, не хватает рабочих рук — возьми еще кого-нибудь, обучи всему, что сам умеешь. И тебе легче, и в доме не так пусто.
Я взглянул на главную четырехгранную башню с зубчатыми стенами, надежно защищавшими древние сокровища. Сколько помню, никогда не упускал случая надолго засесть в библиотеке на третьем ярусе, пошел бы туда и сегодня, если б не валился с ног от усталости.
Я еще раз жадно оглядел башню и тут же одернул себя. Нет, уж лучше сначала отдых, а потом все остальное.
Внутри жилища Шеррая, сложенного из огромных каменных глыб, царил строгий порядок. За его поддержанием следил самолично Энир, хотя в покоях хозяина это правило не действовало. Там вещи лежали только так, как оставлял древний маг, и если во время наведения чистоты старым слугой что-то по недосмотру сдвигалось, то всегда тут же опасливо водворялось на место. Энир знал — цепкий глаз хозяина вмиг заметит малейшую неточность и тогда бури не избежать. К счастью, на память слуга не жаловался, и старался заранее охватить взглядом комнату, запоминая, где, что и как лежит.
Сейчас его водянистые глаза следили за мной с тщательно затаенной опаской. Я не знал, что едва войдя в замок, с ходу нарушил целостность магической охраны, до того на протяжении многих столетий не допускавшей ни единого сбоя. Не сделала бы этого и сейчас, но вмешательство женщины с застывшими глазами затронуло помимо моей и другие судьбы. Энир почти с ужасом наблюдал, как право исключительного входа в сам замок для него и хозяина, тремя днями раньше включившее также неизвестного бесчувственного мага, притащенного им невесть откуда, расширилось до невозможности. А попросту было вовсе уничтожено совершенно новой магической аурой так называемого молодого господина. То, что начиналось, как небольшой, тщательно спланированный обман, на глазах превращалось в совершенно неконтролируемый водоворот событий. И лишнее подтверждение этому оцепенение Шеррая, вынужденного покинуть собственный замок в величайшей спешке, едва одинокий всадник показался вдалеке.
Я равнодушно миновал просторный зал, где учитель некогда принимал не слишком желанных гостей, а после того, как его против воли сделали призраком, занимался со мной тренировками, дернул дверь в противоположном конце и плотно притворил ее за собой. Эта маленькая каморка, личное изобретение учителя, ставила в тупик любого любопытного гостя, по глупости искавшего наживу в отсутствие хозяина.
Когда-то для меня было большим открытием узнать, что существуют два различных замка — один давно необитаемый, полуразрушенный, разграбленный, вызывающий у пробравшихся за его стены воришек только сожаление о впустую потраченном времени. Другой — тот, что видели Шеррай, приглашенные маги, я и слуга. Теперь, правда, прибавился еще тот мальчишка, но вряд ли он посмеет распускать язык. Энир настолько свято чтит покой хозяев, что в определенные моменты даже Шеррай не решался возникать против его слишком резких решений в отношении незваных гостей. Правда, ограничивались таковые исключительно приведением в готовность различных охранных сил вокруг замка.
Признаться, крепость в качестве древней развалины я никогда не видел, а благодаря стараниям неутомимого слуги вообще жил очень спокойно, ничуть не отрываясь от процесса обучения.
Незаметные глаза охранной магии внутри каморки вмиг признали меня и стены растаяли, открыв широкий и нескончаемо длинный коридор. Вдалеке он перетекал в каменную лестницу с гладкими, выложенными плитами площадками, и не прерываясь, поднимался до последнего этажа. Там он переходил в открытую галерею, опоясывающую верхний ярус и вновь приводящую вниз. Большая часть комнат стояли запертыми, что же касается нескольких гостевых и хозяйских покоев, то и им теперь уготована та же участь.
Поглощенный воспоминаниями, я не скоро дотащился до своей комнаты, по размерам напоминающей покои какого-нибудь короля, свихнувшегося на любви к простору. Лично мне больше нравилась комната в башне, очень уютная, но предназначенная скорее для работы, а не для отдыха. Здесь же во всю стену располагались шкафы — и куда мне столько одежды? — массивная кровать с заботливо откинутым одеялом и... я не поверил своим глазам, лохань, доверху наполненная горячей водой. Узнай я об этом раньше, двигался бы куда быстрее, хотя волноваться не о чем. Комнату Энир приготовил заранее и вода ничуть не остыла, так как слуга задействовал простенькое заклинание, поддерживающее постоянную температуру. На низеньком столике лежали заботливо приготовленные полотенца и теплый халат. Камин, огромный и вычищенный до блеска, жарко полыхал, глодая толстые поленья.
Я торопливо стянул одежду, небрежно бросил ее на кресло и залез в лохань, с наслаждением погрузившись в горячую воду. Блаженно прикрыл глаза и расслабился. Казалось, что вот так бы и лежал всю жизнь. Никто не дергает, не шпыняет ехидными замечаниями. Тишь да благодать...
Вволю наплескавшись, я вылез, протопал босыми ногами до столика и стянул с него пушистое полотенце. Вытерся и накинул на себя темно-синий халат. В дверь тут же постучались и, не дожидаясь ответа, вошли.
Слуга важно прошествовал мимо меня, неся на подносе несколько прикрытых чистым полотенцем глубоких тарелок, блюдо со свежим горячим хлебом, графин с вишневой жидкостью и бокал на тонкой длинной ножке. Сбоку лежали тяжелые столовые приборы. Согнувшись, он поставил это богатство на опустевший столик и наклонил графин, до середины наполняя бокал вином.
— Энир, ты — чудо! — восхищенно заявил я, потянув ноздрями. Соблазнительные ароматы заполнили комнату целиком, разжигая во мне зверский аппетит.
Слуга скромно потупился, хотя я видел по лицу, что похвала пришлась ему по душе. Осторожно сняв полотенце с тарелок, он незаметно покосился на меня, ожидая ответной реакции.
Я едва не подавился слюной, завороженно взирая на открывшееся великолепие. Горячий острый суп, жареные куропатки, тушеная крольчатина, золотистый картофель, ароматная рыба, подрумяненные на слабом огне всевозможные овощи, сладкий пирог, хлеб с похрустывающей корочкой.
Мною овладело желание вообще обойтись без столовых приборов и хватать все это руками, не забывая каждый раз облизывать пальцы.
— Энир, поужинаешь со мной? — жадно подтянув к себе тарелку с супом и вооружившись ложкой и куском горячего хлеба, спросил я.
— Ешьте, ешьте, — заботливо ответил слуга. — Если мало — еще принесу, вы только позовите. А я пока к себе пойду. Мне на ночь есть нельзя, потом не засну. А вам для восстановления сил надо, так что приятного аппетита.
— Спасибо, — невнятно промычал я, занятый поглощением пищи.
Довольно быстро разделавшись с супом, я приступил к сочному мясу. Обжигающе-горячий сок тек по пальцам, и я то и дело облизывал их, как никогда радуясь в этот момент, что нахожусь у себя в комнате, а не в городе Единых. Вот там-то уж точно пришлось бы есть с постной физиономией в обществе пары десятков магов, строго соблюдая все приличия. Да еще и голодным, поди, встал бы из-за стола. Ну и где тут удовольствие?
