К следующему, 1689 году, положение в крае стало выправляться, преодолели разруху в разоренных хозяйствах, приросли населением, начали производство необходимых товаров. Хлеб и другие продукты еще завозили, но в большей части справлялись своими возможностями. Такой нищеты, как раньше, уже нет, люди не умирают с голода, постепенно растет их достаток. Общий подъем уровня жизни сказался на отношении основной массы местного люда к власти, намного меньше недовольных ею, правда, и без особой признательности. Худой мир все же лучше открытой войны, обошлось без таких мятежей, как в минувшем году. Постепенно новые земли влились в общую государственную систему, в них установился единый для всей страны порядок, кто-то принял его душой, другой, пусть и скрепя сердце, но со смирением. Думаю, самое трудное позади, нужно еще много трудиться ради процветания края, но такого напряжения, волнений и смут, как в начале, нет, мы пережили критическую ситуацию.
Глава 12
Да, поспешил я с мыслью, что Федор усмирил свою воинственность, в декабре, перед Рождеством, он вновь собрал Государственный совет, ближайших сподвижников решать с новым походом, теперь в Крым, против татар. При том зная, что непременно начнется война с Османской империей, вряд ли она останется в стороне, когда нападут на ее вассала. По-видимому, государь посчитал, что сил у нас достаточно, справимся с противником, при этом рассчитывает на превосходство русского оружия, армия полностью перевооружилась нашими винтовками, новыми боеприпасами. Да и страна на подъеме, должна выдержать бремя военных расходов. Я пытался понять, зачем сейчас Федору Крым, если нет прямой угрозы от татар, за прошедшие десять лет мира они в целом соблюдали его, редкие нападения небольших татарских отрядов на наши южные рубежи не в счет. Владение Крымом сейчас мало что нам дает, Черное море полностью контролируется османским флотом, так что ни в торговых отношениях с другими странами на морском побережье, ни в военном прока особого от него нет.
На встрече еще до совещания Федор в ответ на мои вопросы дал свое объяснение, рано или поздно нам надо выходить в открытый мир, на Балтике или в Черном море, строить свой флот, открывать торговлю по морским путям. И легче нам начать на юге, все же Порта сейчас не так сильна, как северные державы, особенно Швеция, с которой нам в будущем также придется повоевать. А потом ошеломил меня заявлением:
— Командовать нашей армией в Крыму будешь ты, Иван. Тебе не раз приходилось брать его в своих походах, теперь возьмешь не на время, а на совсем, вместе с Дикой степью, станет теперь нашей землей. Если османы пойдут на нас войной, то встретишь их, будем брать Причерноморье до Днестра, а может и дальше, к Дунаю. Не думаю, что они сильнее прежнего неприятеля, Речи с Австрией. Как считаешь, Иван, одолеем нынешнего ворога?
Быстро прихожу в себя от неожиданного предложения, командовать русской армией я и не предполагал, есть же другие командующие, отвечаю после небольшого раздумья:
— Думаю, что одолеем. Точнее скажу, когда получу доклад о нынешнем состоянии османской армии и самой Порты, насколько у них есть силы вести войну с нами. Затяжная война нам ни к чему, иначе вновь пойдут на нас прошлые враги.
— Хорошо, Иван, тебе в Генеральном штабе дадут полный расклад, да и друг твой, Иван Языков, расскажет по своему ведомству.
Федор Волконский, по-видимому, предупрежденный государем, принял меня радушно, после чая со сдобой мы сели за рабочий стол с картами и сводками обсуждать обстановку в Крыму, османских провинциях в Румелии, Северном Причерноморье. Картина складывалась для нас благоприятная, Порта в проходящей уже два года войне с Австрийской коалицией понесла значимые потери, отступила с Венгрии и Трансильвании. Воевать с нами в полную силу Османская империя сейчас не может, завязла в Европе, бьется за удержание своих провинций. Генеральный штаб проработал планы захвата Крыма, прилегающих к нам районов Причерноморья от устья Днепра до Днестра со взятием Очакова и Аккермана в течении следующего года. С первого взгляда мне они показались вполне продуманными и достижимыми, единственно не учли возможность штурма и захвата прибрежных крепостей с моря, у нас же богатый опыт именно таких операций. Предложил Волконскому привлечь к планируемой кампании казацкую флотилию, он после недолгого раздумья согласился.
Языков также подтвердил сведения о больших проблемах Порты в сложившейся сейчас ситуации. По донесению нашего посланника Коробьина в Османской империи вновь обострились внутренние противоречия на верхах. Падишах Сулейман II, пришедший к власти после свержения два года назад Мехмеда IV, сейчас сам может последовать за предшественником из-за козней других претендентов, да и практически отстранился от управления империей из-за сердечной болезни. За него правит великий визирь Фазыл Кёпрюлю, недругов у которого в высшем круге хватает, особенно у военных. Среди них вновь зреет янычарский мятеж, грозящий смести нынешнего правителя, как было с Мехмедом IV. Так что падишаха беспокоят не какие-либо войны, а собственное положение, как-бы самому не лишиться трона и своей головы. Мы еще обсудили с Иваном отношения с Речью Посполитою, Австрийской коалицией, по его предположению они не должны вмешаться в нашу войну с Крымским ханством и самой Портой, только будут рады, если мы оттянем на себя часть сил их врага.
На совещании у государя после доклада Федора Волконского приняли план военной кампании на следующий год. Меня утвердили командующим экспедиционной армии и казацкой флотилии, Генеральный штаб ввел ее для предстоящих боевых действий. Армия общей численностью в 80 тысяч бойцов разделяется на две группировки, основная, восточная, берет Крым и Приазовье, вторая захватывает крепости на Днепре, зачищает от татар Правобережье и занимает рубеж на Буге, закрывая наш тыл от возможного османского вторжения. Мы решились подстраховаться, оставляем часть войск для отражения наступления осман, если они решатся начать войну. Флотилии ставится задача уничтожить османский флот в Днепровском лимане, а затем захватить все крымские порты, включая османские на южном побережье. После завоевания армией Крыма идет морем до Буга и Днестра, берет Очаков и Аккерман, одновременно вторая группировка переходит Буг, занимает все северное Причерноморье вплоть до Днестра, здесь укрепляется вдоль границы с Молдавией.
План вначале вызвал у многих собравшихся сомнения и вопросы, поставленные перед армией задачи показались чрезмерными, а сроки слишком малыми. Волконский развеял их опасения вескими доводами, раскладом сил, превосходством русской армии перед неприятелем в выучке и вооружении. О флотилии, реальности достижения ее целей разъяснил я, дополнил, что поведу ее сам, оставляя за собой координацию действий сухопутной армии. По моему настоянию перенесли начало операции с мая на апрель, для перехода через Дикую степь так предпочтительнее, утвердили командующих обеих группировок, предложенных также мною, в восточной назначен Василий Мезенцев, в западной Яков Волынский, оба молодые, но хорошо проявили себя в последней войне, командуя полками и группами. Государь при обсуждении больше слушал, дал возможность всем высказаться, иногда сам задавал вопросы, на мой взгляд, вел себя мудро и взвешенно.
После совещания вместе с назначенными помощниками и Генеральным штабом разбирался с подготовкой к предстоящему выступлению и боевым действиям, необходимыми средствами и припасами, вместе проработали конкретные меры и сроки. Задержался в столице еще на несколько дней, пока дело тронулось с места, заработали все ведомства и службы, завязанные с военными заказами, а потом отбыл к себе. Вернулся из Москвы в конце января, после Крещения, вызвал командиров казацких полков, объявил о предстоящем кампании, распределил, кто пойдет на чайках, а кто с армией. Старшим флотилии назначил Петра Сорочинского, поручил ему подготовить все нужное для похода 10-тысячного казачьего войска. Работа ему предстоит большая, по сути надо снова строить суда, за минувшие десять лет после последнего подобного похода мы больше не ходили на чайках, за это время они пришли в негодность, сгнили. Но если взяться за постройку всем войском, то меньше чем за месяц казаки справятся, только нужно снабдить их нужным лесом и другими материалами.
Оставшееся время до выступления армии занимался своей губернией, больше времени провел в разъездах, дома бывал урывками. Проследил за ведением новых законов и указов, состоянием дел в производстве и освоении земель, провел много встреч в уездных центрах, волостях и поселениях с местным людом. Особое внимания уделил присоединенным уездам, постепенно, но уже сейчас заметно, жизнь здесь налаживалась, присмирели и утихли прошлые смутьяны и злопыхатели, остальные поверили в перемены к лучшему, стали относиться если не с приязнью, то с большим терпением к новой власти. Выслушал жалобы и обиды жителей по поводу новых порядков, каких-то проволочек и мздоимства здешних чинов. Сам давал разъяснения, устраивал разнос провинившимся служивым, некоторых из них, от уездных начальников до волостных старшин, пришлось заменить. Но в большей мере остался доволен ведением дел на местах, люди старались как могли, со временем к ним придет опыт, понимание лучших путей.
Дома шло своим чередом, дети вырастали, старшие вылетели из родного гнезда, женил Андрея и Максима, выдал замуж Дашу. Моя первенец, Лиза, уже заневестилась, ей минуло 17 лет, красавица, вся в Катю. Мария хвалит девушку, у нее дар к лекарству, в свои юные годы многое знает и умеет, я сам учу дочь пользованию унаследованными от меня способностями. Счет моим детям с таким даром перевалил за десяток, с теми, кто постарше, как Лиза и Петя, занимаюсь не первый год, с младшими больше в играх, уже с младенчества в них чувствуются особые наклонности будущих чудодеев. Больше всего одаренных детей у Ксении Капитоновой, все трое рожденные ею малыша развиваются не по годам быстро, их на редкость насыщенное энергетическое поле предвосхищает самый высокий уровень пока еще не раскрытых способностей, возможно, даже больше, чем у меня. Подобную одаренность можно объяснить не только моими талантами, передавшимися детям, но и природой самой Ксении, у нее в роду по матери были знахари и ведуньи.
За минувшие годы мы с Ксенией срослись душой и сердцем, чувствуем друг друга как себя самого. В разлуке Ксения интуитивным чутьем ловит мои эмоции и переживания, заранее знает, когда я приеду, приходит с детьми в наш дом встречать меня. И я сам вижу своим внутренним взором, что с ней, через ее чувства воспринимаю окружение, происходящие события, тревоги, заботы и радости, ее любовь к детям и ко мне. Ни с кем из других жен подобного единения нет, со временем взаимные чувства с ними притупились, отношения перешли в привычные, даже моя первая любовь в этом мире к Кате растворилась, стала призрачной как легкий туман. Не скажу, что мы стали холодны друг к другу, но прежнего жара между нами нет, постельные забавы уже не приносили той страсти и самозабвения, как в первые годы. А с Ксенией случилось все напротив, первые знойные связи постепенно перешли из физиологической потребности в сердечное притяжение, с рождением детей чувство общности только укрепилось, из разлуки стремился к своей любушке, обнимал жарче, чем других подруг.
В служебных разъездах, домашних заботах прошла зима, подошло время собираться к военной кампании. Ранней весной казаки приступили к строительству чаек из дубов и ивы вдоль поймы рек и в плавнях. К условленному сроку все 150 казацких судов были готовы, в войсковой скрабнице (теперь окружном арсенале) укомплектовали их парусным и другим снаряжением, походными пушками, в середине апреля пригнали в Сечь. К тому времени из Воронежа и Чернигова выдвинулись в марш обе армейские группировки, западная идет вдоль Дона в Крым, другая к Днепру до татарских крепостей. Из пятнадцати казацких полков в поход на чайках отправляются десять, остальные остаются на западных рубежах стеречь границу. Назначенный мной командующим флотилией Петр Сорочинский отдал распоряжение командирам полков загружаться в чайки и начать поход, сам я в его действия не вмешивался, моя помощь понадобится в бое с османским флотом и при захвате крепостей.
Татарские крепости прошли средь бела дня, я на подходе к ним накрыл парализующим полем Ислам-Кермен на левом берегу. Со своей командой на чайке подплыл на глазах замерших татар к причалу у ворот, бойцы сноровисто высадились, опустили лебедкой цепь, перекрывавший фарватер реки, а после мы спокойно отправились дальше по течению. Без особой спешки прошли плавнями устье реки, заночевали у выхода в лиман, на следующее утро вступили в него, не пытаясь укрыться от османского флота. На этот раз кораблей у осман намного меньше, чем в прошлые походы, почти за десять лет мира неприятель расслабился, да и держать без дела множество кораблей Порта, по-видимому, сочла расточительством. Всего насчитали полсотни кораблей, галер среди них только пять, десяток галиотов, большую часть составили небольшие бергантины. Весь флот собрался в глубине лимана, за версту от нас, большие суда посередине, остальные по кругу возле них, сторожевую службу у мелководья в месте выхода из устья несет только одна бергантина.
Заметно, что появление нашей флотилии стало для осман полной неожиданностью, прошла не одна минута, пока на их судах поднялась тревога, забегали по палубе как тараканы на кухне, готовя к бою орудия, занимая места у бортов. Дозорная бригантина со всех ног или рук улепетывала от нас к своему флоту, мы не стали преследовать ее, разошлись по кругу, охватывая все корабли неприятеля. Наших сил вполне достаточно для их захвата и без моего вмешательства, но ни к чему лишние потери, накрываю парализующим полем весь османский флот. Я с командой своей чайки держусь центра нашего строя, в абордаж мы не идем, пока команды на других чайках занимают вражеские суда. Не прошло и двух часов, как без единого выстрела мы закончили с захватом всех кораблей, порубили саблями и выбросили за борт осман, расковали рабов-гребцов. Жечь суда не стали, они нам понадобятся в Крыму, рассадили казаков по ним, после небольшого отдыха отправились дальше.
В конце апреля мы подступили к западному побережью Крыма у Гезлева, блокировали выход из порта захваченными судами, сами на чайках ночью пошли на приступ крепости. Осадных пушек с нами нет, с моей помощью скрытно захватили ворота, штурмовые отряды разошлись вдоль стен, занимая башни и казармы, за ними остальные казаки принялись зачищать крепость и город. Сказался долгий перерыв наших бойцов в практике уличных боев, не обошлось без жертв, но к утру все же справились, весь Гезлев перешел в наши руки. Грабить город я не разрешил, он, как и весь Крым, присоединяется к растущему как на дрожжах Русскому царству. В течении двух недель заняли все поселения на западном побережье от Каркинитского залива до Крымских гор, стали дожидаться подхода армии Василия Мезенцева, она уже должна преодолеть Перекоп и выйти к нам. Идти с казаками в глубь Крыма и брать крепости не стал, это задача армии, нам же надо на южное побережье.
