То был воистину Золотой Век орков.
Не знали они врагов ни внешних, ни внутренних.
Правители, как и весь государственный аппарат, в виду высокой морали каждого представителя общества утратили свой смысл и были забыты.
Болезни, старость обратились в слова, чей смысл мало кто мог вспомнить.
Подобное состояние зелёнокожих объясняется тем, что их далёкие предки, осознав своё несовершенство, создали тех, кем они хотели бы быть. Создали орков.
Падение Небес и сотворение Лоскутного Мира из тех миров, до которых сумел дотянуться Проповедник, заставило зелёнокожих восстановить государство, не как механизм угнетения свои граждан, но как структуру для противодействия врагам, коих нашлось великое множество: Царствие Истины жаждало истребить мерзких тварей, лик которых оскорбляет Истинного, а обитатели того, что раньше было миром Легенды, всегда нуждались в крепких рабах, золоте и новых территориях, которыми можно было править.
Первые несколько столетий после Падения Небес показали несравненное превосходство социального и государственного устройства орков над рабовладельческими, феодальными и теократическими, что бросили им вызов. Уже тогда, имейся у зелёнокожих желание, могли бы они стать бичом Лоскутного Мира.
То был Серебряный Век.
Длился он до 307 года.
В 307 году после Падения Небес Сын убил, находившегося на передовой с инспекцией состояния дел на антиорочьем фронте, Мудреца, использовав для этого множественные, самозарождающиеся прорывы Пустоты. Походя, обратил Он процветающий, даже не смотря на войну, край в область кишащую демонами, временными и пространственными аномалиями.
За несколько десятилетий, к моему приходу в ту область Мира, жалкие остатки некогда могучего народа зелёнокожих, так и не нашедшие способа совладать с последствиями удара Сына, начали исход из родного мира. Заражённые Пустотой, искажённые и изменённые, шли они по дорогам Межреальности.
Участь рабов, живых орудий труда, домашнего скота ждала их в тех землях, что принадлежали моим сородичам, грязным. Смерть ждала их у людей начала-и-конца. Да и прочие расы, что не удивительно, были не рады беженцам.
Я, Бродяга, встретил бродяг.
Наивных, едва покинувших свой дом.
Я пожалел их и поделился тем, что имел: некоторыми из положений упрощённой теории Пустоты.
Безымянка, что меня тогда сильно порадовало, да и сейчас радует, не была против. Всё потому, что в отличие от случая с демонами Нового Дома, приключившегося незадолго до того, я чётко понимал, что делаю и зачем это делаю.
Тела орков, пропитанные Пустотой, изменены были в первую очередь. То, что недавно было проклятием, приносившим страдания и отнимавшим жизни, обернулось благословением. Тела их обрели воистину сверхъестественную живучесть. Излишки же Пустоты стали выводиться наружу с флюидами, что имело вполне ожидаемый эффект при определённом стечении обстоятельств эти излишки начинали создавать из доступного биологического материала тело, информацию о котором несли, нового зелёнокожего начинали они создавать. Когда удачно. Когда не очень, дав начало сноркам, гретчинам, гоблинам, ограм и многим иным видам оркоидов.
Обучил я и первых магов, прозванных позднее шаманами, ведь в будущем могли понадобится корректировки изменений, произведённых мной, да и ударная мощь магов, обращающихся к Пустоте без костылей ритуалов, показалась мне тогда прекрасным дополнением мощи телесной, которой уже обладали орки.
Тысячелетие спустя те события каким-то обратились в историю о близнецах-братьях являвшихся богами Хаоса. Одного звали Морхва. Другого Сурхва. Морхва пробудил орков ото сна, уничтожив их мир. Сурхва же открыл перед зелёнокожими их истинное предназначение войну. А может, наоборот Морхва пробуждал, Сурхва открывал. Кто ж его знает, ведь даже сами орки постоянно забывали, кто из братьев-богов за что отвечал.
Чего зелёнокожие никогда не забывали, до тех самых времён, когда покорились лжи Зова Бедны, Зова Тёмных богов, так это боевого клича, с которым шли в атаки многие столетия.
— Сморхва! этот безумный рёв сотен, а иногда и тысяч глоток обращал храбрейших из рыцарей в испуганных агнцев, первоклассную сталь в шлак, хитросплетение заклинаний в пшик, не стоивший ни затраченного времени, ни ресурсов.
Ответив Зову Бездны, орки услышали голоса трёх богов: Ожидающего-во-Тьме, Отца Неизменности и Забывшего Оковы. Второй, чьё имя можно прочесть как Дыхание Тлена, даровал своим последователям возможность раз за разом возвращались в изрубленные, искалеченные тела и поднимать их в бой. Третий, почитаемый как Разбивающий Черепа, благословил, принявших его, мощью телесной и боевым безумием. Лишь Первый, Ярость Знающих, ничего не дал тем, кто решил признать его своим богом, и никогда не отвечал на их вопросы и призывы. Но его последователей это не останавливало, ведь знали они, что правильный вопрос это тот же ответ, только которому ещё предстоит родиться.
Такова история орков от начала времён и до нынешнего, 3017 года после Падения Небес.
Что будет дальше неведомо, но в путешествии, ждущем впереди, со мной будут две орчихи Мэлис и Элис ученицы Великого Шамана Большого Тесака Ардонта, так и не отказавшегося от веры в богов Хаоса. И я уж постараюсь, чтобы зелёномордым близняшкам было не стыдно возвращаться к своему учителю.
Межреальность. Город. 3021 год после Падения Небе, 5 год правления Королевы Боли.
Город менялся.
Менялась и жизнь в нём.
Кто-то находил пути выживания в этой новом, изменившемся Городе, кто-то умирал.
И нет, жизнь не стала сложнее с началом правления Королевы Боли.
Жизнь стала другой.
Куда-то пропали жёсткие требования к прописке, а время на лицензии само собой стало называться деньгами.
Домовые, освободившись из-под контроля Города, оставшиеся без средств к существованию, но хорошо обученные и вооружённые сколачивались в банды, обкладывая данью жителей районов, предпринимателей разного толка.
Восстания Рабов, которых перестали сдерживать клейма, сейчас уже случались не так часто, как пару лет назад, но всё равно оставались насущность проблемой.
На мусорках появились стаи мелких, юрких и крайне злобных бесов детенышей Бесправных часть которых, сохранивших базовые инстинкты, после разрушения системы клейм, скрывшаяся в тоннелях Канализации, где стала жрать всё, что можно было жрать и безудержно размножаться.
Некоторые профессии ушли в прошлое, другим только предстоял этот путь, но не было места угасанию настоящее требовало появление новых профессий. Кому-то ведь нужно было вести охоту на беглых Рабов, а кто-то должен был собирать стаи Бесправных и возвращать их владельцам, услуги врачей, к которым прибегали лишь самые бедные, стали на вес золота, которое тоже возвращало утраченную когда-то власть над людьми. Места, появившиеся в Дневной Администрации, после практически полного вымирания демонов и расформирования Ночной Администрации, тоже кому-то нужно было занимать.
Город, замкнувшийся сам в себе и из-за этого лишившийся притока жизненно важных ресурсов, теперь изыскивал их в своих пределах.
Массового голода, стараниями Королевы Боли, удалось избежать, хотя во многих районах его призрак всё ещё гулял по улицам, откладывая полную отмену карточной системы до лучших времён.
Королева Боли очень быстро стала личностью легендарной, почти божественной. Её благодарили за хлеб на столе, в честь её победы над Тёмными Богами и Тринитасом строили храмы, ей молились. И мало кто вспоминал, что совсем недавно, звалась она Гулльвейг, а те, кто вспоминал, бесследно пропадали тосийцы свою работу знали.
Город менялся.
Но Орочьим Болотам как будто были эти изменения почти безразличны.
Это, наверное, оттого, что Орочьи Болота, как и другие бедный районы Города, никогда особо и не полагался на Рабов, стоивших достаточно дорого, чтобы заменять ими всех, кого можно заменить, Бесправных же в районах уровня Д и ниже всегда выделялось по минимуму, чисто для обеспечения функционирования структуры, не больше, а внешние, централизованные поставки, продовольствия или иных товаров всегда проигрывали по объёмам серой торговли, той что была по Сумеречниками.
Разве что, если приглядеться, чаще стали мелькать на улицах парни и девчонки, вне зависимости от вида, отличавшиеся телесной крепостью, облачённые в тяжёлые клетчатые килты Мародеры.
Все знали, а кто не знал, тот догадывался за то, что жизнь у них на районе не слишком изменилась, нужно благодарить этих парней и девчонок в килтах, а в особенности их лидера Большого Тесака Ардонта огромного, почти всегда возвышающегося над окружающими на добрые локоть или полтора, зелёного орка, к которому шли не только за помощью в решении разного рода проблем, но и в поисках излечения. И с первых, и со вторых Великий Шаман брал плату по своему усмотрению.
Вера в Богов Хаоса, казалось уже потухшая, хранимая лишь в сердцах единиц, начинала разгораться с новой силой.
Город менялся.
И Вита Орлова, жена полковника Виктора Орлова, была благодарна Городу за эти изменения без них, она бы никогда не встретила своего мужа, обречённая, как и её родители, на судьбу патрульного В-серии.
Межреальность. Город. Орочьи Болота. Фонарь Мертвеца. 3022 год после Падения Небес, 6 год правления Королевы Боли.
Осиротевшее, после ухода Хозяина, заведение оказалось выкуплено не одним из конкурентов, а частной сыскной конторой Ильменсен и Ильменсен, глава которой, поговаривали, стал проводить в Фонаре времени больше, чем в своём офисе.
Враки.
Вроде тех, которые рассказывали о том, что именно благодаря интригам всеми уважаемого гоблина, Ёрмунда оказался в руках Королевы Боли.
Или тех, что намекали на какое-то соглашение между Мародерами и Королевой Боли, из-за которого её тосийцы старались не соваться на район.
Враки, они враки и есть.
Их, небось, сам Алая Ильменсен и распустил, ведь это он, а не кто-то другой когда-то сказал:
— Если врёшь так, будто от этого зависит твоя жизнь, не огорчайся, если от этого и правда твоя жизнь будет зависеть.
Под чутким руководством гоблина, а также в силу того факта, что сам Большой Тесак Ардонт регулярно захаживал отужинать в компании своего старого друга, заведение пережило своё второе рождение.
Выбор блюд из дополнительного, того самого, меню изменился, но никто бы не осмелился сказать, что выбор стал хуже.
Он стал другим, как и многое в Городе.
Не хуже и не лучше.
Другим.
Энни Гигантус, непутёвая дочь, непутёвого Андроса Гигантуса, отработавшего на отдельном досмотровом пункте Южного Порта под началом Истофана Далджо больше полутора десятков лет и погибшего по чистой случайности, в тот смутный, но краткий, период времени, когда Королева Боли пришла к власти, расправившись со всеми, кто мог быть ей помехой, как раз была занят изучением того самого, дополнительного, меню.
Алая с интересом наблюдал за девушкой, которая смотрела на одну позицию, читала описание, что-то считала, переходила к другой позиции, читала, считала, возвращалась к предыдущей позиции, вновь читала, считала. Арифметика не складывалась это было понятно по тому, как всё более нервными становились её движения.
— Я предупреждал дорого. поставил перед гостьей бокал вина гоблин.
— Лучше заплатить втридорога, чем распрощаться с жизнью. Деньги-то ещё заработать можно, или украсть, а жизнь одна.
Ответ понравился гоблину потому как был ему знаком.
— Если платить за всё, сколько просят, то однажды на кружку пива может не хватить. решил проверить свою догадку Алая.
— Кружка пива, конечно, штука хорошая, но вы когда-нибудь сбегали от орка, которому перед этим в штаны подкинули слизня-покусача?
— Надо ж это и правда кто-то читал. искренне удивился гоблин тому, что Сборник крылатых фраз и афоризмов Орочьих Болот, записанный и систематизированный достопочтимым Артемиусом Чигином, на две трети, не меньше, состоявший из выдуманных гоблином шутеек и глупостей, кто-то прочитал.
— Одни читают другие делают.
Гоблин, подвинул бокал ещё ближе к гостье и присел на свободный стул, напротив неё.
— Хочешь сойти за знатока с порога проси у хозяина того, что не каждый позволить себе может — едва слышно проговорил Алая, повторяя слова девушки, после которых он подал ей дополнительное меню, повторяя одну из того сонма глупых фразочек, что надиктовывал он Артемиусу Чигиному.
— Быть умным это как научиться видеть ушами, а слушать глазами.
— С мыслями на бумаге та же история?
Кивает.
Вполне ожидаемо но гоблин и не думал, что так просто ему удастся вызнать, что не так с гостьей.
— Сейчас пришлю официанта укажешь, что подать. Сиди тут. Захочешь поесть заказывай, что пожелаешь, и никуда не уходи вечером Тесак обещался заглянуть покажем тебя ему, а дополнительное меню верни, порешаем без него.
Алая встал из-за стола и поспешно ушёл.
Недостаточно быстро он успел увидеть, как по щекам девушки покатились слёзы.
Глупость в последние годы гоблин стал делать слишком много глупостей, не к добру это.
Наверное, помереть собрался.
Почему бы и не помереть наконец? Он доказал и себе и другим всё, что можно было доказать, а любимая, единственная, внучка Доби, оставив позади прошлое, сама идёт своей дорогой и не нужны ей ни помощь, ни наставления старого гоблина.
Межреальность. Город. Дворец Королевы Боли. 3026 год после Падения Небес, 10 год правления Королевы Боли.
Бывший генеральный директор фирмы Олафсон с Олафсон всё тянул язык, силясь слизать с пола хоть одну из гранатовых капель крови, что пролились совсем рядом.
Голод. Вечный, голод терзал его, разъедая разум, обратив всего за десяток лет аристократа в животное. И это животное уже начинало наскучивать Королеве Боли. Слишком жалкое, слишком предсказуемое. Она даже иногда сожалела, что так быстро сломала свою игрушку. И даже наблюдение за тем, как обезумевший мистер Герда поедает одного из сонма своих отпрысков, содержащихся в тюрьме именно для этих целей, даже это уже не доставляло былого удовольствия.
Королева Боли думала расстроиться, но, взглянув на Илисиана Вечного, в глазах которого пылала та же ненависть, что и десяток лет назад, передумала развлечений у неё было достаточно, а сломанную игрушку нужно просто выкинуть и найти себе новую к Городе кандидатов на эту должность было предостаточно.
Некоторые сами приходили, просясь стать одной из её игрушек.
Двое, получивших право на аудиенцию с ней, к сожалению, к таковым не относились.
Этим двумя были Истофан Далджо и его неизменно-обворожительная спутница Лютиэль.
Клирик и суккуб не самое частое сочетание даже для Города.
— Я когда-то умру, как умрёт когда-то и каждый из тех, кто был поглощён Пожирателем, — речь Истофана близилась к окончанию, — и вполне вероятно, что там, на дне, под всеми душами, Пожиратель ещё жив.
О том, что мог сотворить Пожиратель в закрытом Городе, говорить не нужно было он пожирал целые миры и никто не мог его остановить.
