Князь Барбашин 4

 Но если на Руси мерить и чертить было легко, то вот за рубежом это, мягко скажем, не приветствовалось. Однако, если нельзя, но очень хочется, то, как известно, можно. Вот и русские географы выход нашли. В каждом большом купеческом караване шла телега с верстомером и хорошо упрятанным телескопом. А среди купеческих слуг скрывались государевы слуги, что делали свою тайную работу. Метод лунных дистанций, с каждым годом только шлифующийся астрономами московского университета, позволял вычислять координаты поселений, а верстомер мерил пройденный путь. А уже в приказе, куда стекались все кроки и описания, всё это сводили воедино. Так постепенно рождалась карта земель Великого княжества Литовского. Ну а поскольку работать приходилось втайне, то дело это шло довольно медленно. Однако пищу для размышления даже полученные крохи уже могли дать.

 Но главным было всё же землеописание самой Руси и вот тут работа уже практически закончилась. Сейчас полученные данные сводили в единую книгу и готовили к печати. Так что Гридя, можно сказать, поспел аккурат к самому концу и, как в худой поговорке, к награждению не участвующих. Впрочем, совсем уж не участвующим он не был. Чай морское побережье-то под его руководством снимали. А потому свою награду за данный труд он честно заслужил.

 Но, как уже говорилось, не смотря на все предложения, в Москве он так и не остался. Нашёл себе помощника да оставил в приказе бумаги писать. А сам в Новгород вернулся, да и посватался к племяннице купца Фёдора Боровитинова, что не только кораблями, но и землями да промыслами владел немалыми. Впрочем, это когда-то Фёдоровы не ровней Боровитиновым были. Нынче отказа Григорий не боялся, да его и не последовало. Вот так и привёл Григорий жену в дом деда.

 Правда, на долго вместе с молодой супругой оставаться ему не приходилось. Дела требовали его присутствия на десятках плотбищ, где строились корабли и суда для флота и компаний. Причём основное его внимание привлекли не линкоры, а расшивы, но не простые на шесть тысяч пудов, что в Антверпен хаживали, а большие, океанские, что все двадцать пять тысяч поднимают. Такие расшивы строить стали пока он в морях околачивался, да на маршруте до Лесоморска опробовали.

 Рассматривая строящиеся остовы, Григорий в который раз удивлялся тому, как много изменений пришло в судостроительную отрасль. Мельницы, пилящие доски силой воды или ветра значительно удешевили процесс, увеличив при этом количество выходящих досок. Но теперь на плотбищах ввели какую-то модульную стандартизацию (ох, явно князь постарался, его рука так и чувствовалась уже судя по названию). Старый Викол, который уже практически отошёл от дел, отдав предприятие второму сыну, с усмешкой пояснил, что это такое. Суда теперь начали строить не по индивидуальным меркам прихотливого мастера, а по типовым шаблонам и чертежам. Шпангоуты, бимсы, доски обшивки и другие детали изготавливались большими сериями с одинаковыми размерами, за чем на мельницах и плотбищах следил особый мастер. И не дай бог мастеровые обмишулятся. Нет, продукция своего покупателя завсегда найдёт, вот только штрафы за несоблюдение размеров были огромные. Поначалу то никто не понимал, зачем такие строгости да для чего подобное вводилось, а потом сообразили. Вот приходит купчина аль кормщик разбогатевший на плотбище да заказывает себе судно стандартного размера в шесть, двенадцать, али двадцать пять тысяч пудов и работники не тратят месяцы на подгонку кривых стволов по месту, а легко собирают кораблик из стандартных деталей. И время постройки одной расшивы или лодии вдруг сократилось с привычных девяти месяцев или года до невиданных ранее трёх-четырёх месяцев. Нет, старого маниру лодии тоже бывало за три-четыре месяца шили, но только не сравнить их с новомодными ни по крепости, ни по вместительству. Про механизацию же и вовсе говорить не приходилось. С каждым разом мастера что-то придумывали новое и для работы с парусами требовалось всё меньше и меньше людей. А теперь и вовсе из Испании стали привозить интересное дерево, которое тонуло в воде. Вот только полиспасты из него получались просто великолепные. Потому что ролики не истирались от канатов, и работали в солёной воде без смазки.

 В общем Григорий ходил по плотбищам и удивлялся тому, как быстро меняется привычное вроде бы дело. Зато ходкость у этих расшив оставалась великолепной и при правильной загрузке задача пройти от Ругодива до Лесоморска без остановок становилась всё реальнее.

 Вот так и провёл он весь 1530 год разрываясь между молодой женой и делом. И ведб и там и там успел молодец. И суда для похода построил отменные и жена к зиме уже с животом хаживала, радуя стариков скорым внуком или внучкой.

 А по зиме пришлось ему всё же в столицу наведываться. Ибо выбран он был для того самим Новагородом...