— Кто здесь? — сдавленным голосом спросила Зоя, хотя уже знала ответ.
Черная тень шелохнулась, и в сгустке мрака под капюшоном вспыхнули змеиные глаза. Ей бы вздохнуть облегчённо, но Зоя застыла, не в силах совладать с дурным предчувствием. Пред ней стоял Призрак Красной Молнии таким, каким пришёл впервые: неумолимым убийцей. Рука невольно потянулась к заветному талисману, и зависла в воздухе: кого она собиралась звать на помощь?
Откинув капюшон за ненадобностью, Змееглазый Маг молча двинулся ей навстречу. Он приближался, как неотвратимый рок. Зоя интуитивно попятилась, придерживая простыню рукой, и вскоре прижалась спиной к стене. Дальше отступать было некуда. Мысли лихорадочно метались в голове, но ни одна из них не заслуживала внимания. И всё-таки должен быть выход! Выход есть всегда!
Протянуть руку призраку?
Но ей больше пришлось по душе зарыться с головой в простыню. В одном фантастическом рассказе подобное действие спасло герою жизнь. Только ей не представилось возможности испытать на собственном опыте спасительные свойства постельных принадлежностей: простыня в её руках рассыпалась в прах. Зоя беспомощно огляделась и не нашла ничего лучшего, как сжаться в комок, прижав колени к груди.
Змееглазый Маг остановился, хищно усмехнулся и резким движением скинул плащ. Зоя хотела отвернуться, но не могла отвести взгляда от его обнаженного тела. Он был возбуждён! Он пришёл не убивать!
В животе стало холодно и пусто. Вот она, грязь! Змееглазый Маг, её хранитель, её возлюбленный, предстал в своем истинном свете. Насильник! В сущности, он всегда был насильником, и в ту ночь, когда спас её от Оскара. Только действовал он не так откровенно.
— Ты не сможешь ему противостоять!
Лео оказался прав.
Но ведь Маг обещал, что не станет её трогать!
— Ты не сделаешь этого...
Постаралась она произнёсти твердо, получился жалкий лепет. Взгляд Мага бесстыдно скользил по её телу. Зоя стиснула руки и вжалась в стену: "Я возненавижу тебя!"
Пустые угрозы. Она уже ненавидела его, потому что знала, он не отступит. Что ей оставалось делать? Поддавшись минутному порыву, Зоя сорвалась с места и бросилась к двери. Маг перехватил её, сильно прижал к себе. Зоя вскрикнула от боли и на мгновение опешила: ни он, ни Лео, никогда прежде не делали ей больно.
Воспользовавшись моментом, Маг примостил её поудобнее и принялся удовлетворять свою плоть. Он занимался этим так обыденно, со знанием дела, что, когда она опомнилась, первым впечатлением было: ничего страшного не происходит. В конце концов, его можно понять. Кто знает, что он испытывал, когда они с Лео наслаждались друг другом? У всякого терпения есть предел. И, если быть честной с собой, его близость не так уж ей неприятна.
Зоя решила не сопротивляться, и отдалась на волю чувств. Маг оценил её поступок по достоинству, ослабил хватку и утопил в нежности. Часы в гостиной пробили час ночи, а по её представлению не прошло и пяти минут. С последним ударом Маг как будто спохватился, действия его неожиданно стали грубыми. Зоя подумала, что он хочет большего. Она мало, что знала об искусстве плотских утех, но и тех поверхностных знаний было достаточно, чтобы понять: ей вряд ли то придется по вкусу.
— Хватит, — тихо прошептала она, наивно полагая, что её уступчивость будет вознаграждена.
Но Маг никак не отреагировал. Её желания его не интересовали. Зоя отстранилась и вдруг увидела его глаза. На мгновение она забыла обо всём на свете. То были глаза маньяка, предвкушающего безумное развлечение. А она надеялась, что значит для него больше, чем обычная женщина! Да что там женщина, похоже, он воспринимал ее, как шлюху, которая обязана делать то, что ей прикажут. Обида и стыд захлестнули разум, Зоя начала вырываться, но её телодвижения доставляли насильнику только удовольствие. Он даже подстегивал ее, чтобы она продолжала в том же духе.
— Давай! Энергичней! Сейчас у тебя получается намного лучше! — не умолкал в ушах его издевательский шепот.
Никогда ещё Зоя не чувствовала себя столь униженной. Хуже всего было то, что в ней поднималась ответная похоть, именно похоть, ненасытная, жаждущая острых ощущений, падения и грязи. Маг умел довести женщину до исступления и получить с неё сполна! На этот раз он собирался получить сполна. Не в силах разобраться в обрушившихся на него чувствах, сердце сбивалось с ритма и готово было выскочить из груди. Сладострастный стон пронесся над хаосом беспорядочных звуков, и Зоя к ужасу своему поняла, что это её стон. Презрение к себе резануло по нервам. Она рванулась, что было сил. Как же всё это знакомо! С ней происходило нечто подобное совсем недавно...
— Ты можешь воспользоваться магией, — прозвучал в памяти голос Лео.
Зоя замерла, как птица пред распахнувшейся дверцей клетки. Змееглазый Маг внезапно освободил её, но из рук не выпустил. Его глаза оказались на уровне её глаз, в них не осталось ни капли страсти, лишь лёд и жестокость. Возможно ли так владеть собой, или маньяк ей только привиделся?
— Будет лучше для твоего ребёнка, — спокойно произнёс он, — если ты не станешь мне мешать. Я сильнее и доведу всё до конца.
До конца... До какого конца?
Он, действительно, был сильнее и мудрее. Он прекрасно владел собой и только ради утоления плоти не опустился бы до насилия. Зоя на мгновение забыла унижение и свое отчаянное положение. В ней пробудилась безумная надежда. Змееглазый Маг вел себя точно так же, как во время их последней встречи, перед тем как выжечь яд золотой змейки. Он не испытывал ни малейшего желания развлекаться с ней. Он действовал в силу необходимости.
— Отпусти меня! Тебе же не хочется самому! — взмолилась Зоя.
Он отрицательно покачал головой, словно она просила о невозможном. На мгновение, ей показалось, в его взгляде мелькнуло сострадание, но оно тотчас же исчезло под похотливой улыбкой.
— Разогрелись, и будет! Теперь займёмся делом!
И не дожидаясь, какова будет реакция на его заявление, Маг начал игру прикосновений. То была грязная и жёсткая игра. Зоя не понимала, почему тело перестало её слушаться. Казалось, его окутали незримыми силками и дергали за нитки, как марионетку. На каждое прикосновение оно отзывалось бесстыдной позой. Зоя разрывалась между вожделением и отвращением. В нормальном состоянии её вывернуло бы наизнанку при виде того, что она делала, но сейчас её чувства напоминали чувства брошенного в грязь, который поначалу пытается сохранить в чистоте хоть что-нибудь, а потом впадает в ликование: "Пропади всё пропадом!", и грязь уже не вызывает в нём брезгливости.
Разум угасал во мраке, но краешком глаза продолжал наблюдать, не в силах оторваться от безобразного зрелища. Иногда в минуты слабого просветления, он в изумлении отмечал, человеку физически невозможно принять ни одной из этих поз. С каждым разом они усложнялись, их выполнение требовало неимоверных сил и выносливости.
Насилие? То, что происходило между ними, давно перестало быть насилием одного человека над другим. То было насилие страсти над обоими. Но один пошёл на него сознательно.
— Зачем?!! — этот вопрос стучал в висках без перерыва, — зачем?!!
Тел больше не существовало. Существовал бешенный мутный поток, который нёс их к пропасти, с каждым мгновением увеличивая скорость. Как кощунственно и дико прозвучал в его грохоте тихий ласковый шепот: "А теперь, любимая, потерпи! Будет очень больно!"
Маг неожиданно бережно поднял её на руки, перенёс на кровать и, перевернув на спину, накрыл собой. Тысячи нервных окончаний замкнулись в резонансе страсти, и по ним, как по капиллярам, в её тело стало просачиваться нечто огромное, чего она вместить была не в состоянии. Резкая боль заглушила страсть, и на грани, когда страсть отступила, а боль ещё не набрала полной силы, Зоя увидела себя со стороны с тошнотворной ясностью, последовательно в каждой позе, словно кому-то понадобилось, чтобы она запомнила их до мельчайших подробностей. Она сгорала от стыда, она презирала себя, ей было всё равно, что продолжает делать с ней Маг.
— Тебе больше не жить! — вынесла она приговор своему оскверненному телу и выплеснула на него поток нечленораздельных звуков, очень напоминающих проклятие на языке мирозданья.
Как только отголосок последнего звука растворился в тишине, ей стало легче. И тотчас же параллельно реальному миру, накладываясь и постепенно затмевая его, раскрылась и начала разрастаться бездна.
Зачарованная ужасом, Зоя наблюдала, как из недр её поднимается язык пламени, только пламя было черного цвета. Все, чего оно касалось, превращалось в пепел. Когда дикая боль начала раздирать её на части, Зоя зашлась сатанинским смехом. Она была уверена, что боль принесло ей пламя, и мысленно двинулась ему навстречу. На самом краю кто-то окликнул её и позвал на помощь. Кому могла понадобиться её помощь? Зоя оглянулась и утонула во мраке.
Она очнулась в ледяной комнате на кровати в полной тишине, не чувствуя своего тела. Постепенно тишина наполнялась жужжанием вентилятора, да отдаленным тиканьем ходиков. Тело оставалось окоченевшим и бесчувственным, как будто несколько часов пролежало без движения, скованное незримым панцирем. Зоя пошевелилась. Болезненное ощущение в паху насторожило ее. Память начала возвращаться. Из груди вырвался дикий вопль. Зоя зажала рот рукой и попыталась перевернуться. Острая боль застигла её врасплох и перехватила дыхание.
— Ребёнок! — вспыхнуло в воспаленном мозгу.
Боль начала растекаться и наливаться тяжестью. Схватившись за живот, Зоя металась в поисках положения, где тяжесть оказалась бы не столь мучительной, но тщетно! Она опять не сумела уберечь дитя. Боль выдавливала его навстречу гибели. От безысходности Зоя свернулась в клубок и затихла. Перед глазами появилась воющая собака...
Показался ей месяц над хатой одним из её щенков...
Пронзительное есенинское стихотворение. Оно потрясло её в далёком детстве и приходило на ум всякий раз, когда нечем было дышать. Жить не хотелось, ничего не хотелось. А собака всё выла и выла...
Чьи-то руки опустились ей на плечи, заставили выпрямиться и прикоснулись к животу. От них исходило тепло. Они снимали тяжесть, успокаивали боль. Боль отступила, осталось неприятное ощущение, будто её раздули и впихнули во внутрь огромное инородное тело.
— Всё в порядке, она выживет, — прозвучал над ухом тихий шепот, и Зоя вышла из оцепенения.
— Где ты был, Лео? — в отчаянии воскликнула она.
Лео приподнял её, прижал к себе, а она продолжала твердить, как одержимая: "Где ты был?"
Он гладил её по голове и молчал. Зато звучала его музыка: мощная, очищающая, спасительная. Зоя затерялась в её величественном мире, забылась полусном. Постепенно в голове стали появляться разумные мысли, первой из них было: Лео видел всё, как ему не противно прикасаться к ней! А потом пришла другая: если он видел, почему не помог?
— Может быть, и хотел, да его не пустили! Каково же ему было?
Зоя уже не понимала, что тяготит её больше, собственный позор или страх за Лео: на его месте она просто бы сошла с ума. Лео вдруг крепко прижал её к себе. Значит, она не ошиблась, он всё видел...
— Мы ведь переживём это, правда?..
Зоя не понимала толком, как всё закончилось, и куда делся ненавистный Маг. Ей хотелось услышать голос Лео, и она услышала. Лучше бы она оглохла.
— А теперь, ты должна вернуть его мне, — тихо произнёс он.
Мысли путались в голове. О чём он говорит? Страшная догадка ошеломила ее. Нет! Не может быть! А Здравый Смысл бесстрастно разгребал завалы несостоятельных отрицаний и нагромождал свои.
— Обмен магиями в последние ночи — не случаен. Ощущение пластичности и способность вместить в себя целый мир — не подарок! Змееглазый Маг никуда не делся — он внутри тебя!
Зоя почувствовала приступ тошноты и, оттолкнув Лео, схватилась за горло. Они были заодно! Ещё неизвестно, кто из них поступил подлее! А, в сущности, какая разница: они — одно целое! Как ни странно, эта мысль помогла ей взять себя в руки. Лучше будет сейчас уйти, иначе она наделает глупостей, о которых потом горько пожалеет. Слова Лео воспринимались однобоко, только как информация об истинном положении вещей. То, что они ещё заключали в себе и просьбу, Зоя не понимала. Она медленно поднялась с кровати и направилась к выходу, но около двери почувствовала себя некомфортно и остановилась.
— Не мешало бы одеться, — произнёс кто-то внутри неё отрешенным голосом.
Пришлось вернуться и накинуть халат. Лео не пытался её задержать и даже не смотрел в её сторону. Лишь когда она взялась за ручку двери, безучастно повторил.
— Ты должна вернуть мне его.
И, подняв, наконец, на неё глаза, добавил.
— Ты не сможешь долго его носить в себе.
Зоя развернулась и прислонилась спиной к двери. Конечно, о чем она только думает? Надо поскорее избавиться от обременительной ноши. Но как? Неужели опять...
— Ты будешь проделывать со мной то же самое?
Холодно поинтересовалась она, внутри же всё замерло от ужаса. Второго такого безумия её разум не вынесет. На лице Лео появилось странная гримаса, словно на него надели маску, и та трещит по швам.
— Нет, — ответил он.
Но вместо облегчения, Зою сковала смертельная тоска. Какая разница? Она уже безнадежно перепачкана в грязи, ей никогда не отмыться от этой кошмарной ночи.
— Достаточно разряда. Начинай, я тебя остановлю.
Он поднялся в ожидании. Зоя попыталась вспомнить, как сделала это в прошлый раз. После всего пережитого она находилась в заторможенном состоянии. Элементарные вещи давались ей с трудом. Надо настроиться на его пустоту и свое... Нужного слова тому, что она вмещала, не нашлось. Стоило только подумать о том, как её начало выворачивать наизнанку. Она конвульсивно выдавливала из себя ненавистного Мага, и с каждым новым приступом ей становилось легче. Лео, напротив, испытывал боль. Змееглазый Маг входил в его тело так же мучительно, как и в тело своей Единственной, как, скорее всего, входил в тело Берты. Зоя не поняла, почему сейчас ей вспомнилась эта женщина. Берты давно нет, и она знала, на что шла...
Лео пошатнулся и прислонился к стене. Зоя на мгновение остановилась, поразившись произошедшими с ним изменениями. Он раздался в плечах. Черное трико выгодно подчеркивало его мускулистую фигуру. Он был великолепен, как бог, только Зоя не могла восхищаться его красотой. Она видела перед собой насильника и убийцу. Змееглазый Маг убил того, кого она любила, и занял его место. От Лео остались только глаза с расширенными от боли зрачками, да голос...
— Ты должна отдать мне его до капельки!
Она выдавила из себя последний сгусток грязи и застыла в нерешительности. Что ожидать от того, кто стоит напротив неё? Он ещё не пришёл в себя, но недалеко то время, когда придет. Как бы сделать так, чтобы никогда его больше не видеть? Просто сказать ему об этом, и он исчезнет. Как же, исчезнет! Они — Единственные. Ей всю жизнь быть привязанной к нему и утолять его страсть. А после смерти... Интересно, что ожидает Единственных после смерти? Неужели такое же рабство?..
