Музыкальную культуру постоянно обогащало народное творчество. На протяжении XIII—XVI вв. продолжали развиваться народнопесенные жанры, связанные с самобытными традициями восточных славян языческих времен, в частности песни (игровые, трудовые, обрядовые и величальные), которыми сопровождались восточнославянские народные праздники земледельческого круга. Зимний цикл песен состоял из колядок и щедривок, весенний — из веснянок, гаивок, русальских песен, весенних танцев и игр, отображавших различные трудовые процессы. Например, сев проса представлен в хороводной игре «А мы просо сеяли», мака — в веснянке «Мак». Летнеосенний цикл включал купальские песни и игры, а также жатвенные песни, в которых возвеличивался труд и урожай как результат этого труда. По содержанию и музыкально-выразительным приемам украинские песни близки, а иногда и тождественны русским и белорусским календарным песням (например, «Просо», «Мак»), что объясняется общностью основы, культуры трех братских народов, историческими связями между ними.
Русалии. Миниатюра из Радзивилловской летописи. XV в.
Наряду с календарными развивались различные жанры семейно-обрядовых и бытовых песен: свадебные, причитания, плачи, колыбельные и др. В них, как и в песнях земледельческого календарного цикла, возникали и развивались черты, свойственные украинской музыке. Кроме того, появились новые жанры, отображавшие жизнь и быт украинского народа, в частности казаков. Это в первую очередь думы и исторические песни, которые являются памятниками литературы и музыкального искусства, запечатлевшими героическую освободительную и антифеодальную борьбу украинских народных масс.
Стиль исполнения дум отличался разнообразием, эмоциональной насыщенностью, экспрессивностью. Импровизационная мелодекламация сопровождалась игрой на кобзе-бандуре либо лире. Характерной для поэтического текста дум является неравнослоговая строка, свободное метроритмическое строение мелодического напева, речитативный склад. В основе свободной композиционной формы дум лежат своеобразные различные по размеру периоды или тирады (по-народному — «уступы»). Они образуются в связи со смысловым членением текста. Для многих драматических дум характерны напевные и богато орнаментированные запевы — «заплачки», начинающиеся обычно с возгласа «Гей» или «Ой».
Кобзари, бандуристы и другие музыканты пользовались большим уважением и почетом не только среди трудового народа. Их приглашали в господские усадьбы и во дворцы крупных феодалов. Популяризировали они украинскую музыку и за пределами Украины. Так, в конце XIV—XVI в. много украинских музыкантов находилось при дворе польских королей в Кракове (лирник, несколько гусляров, бандуристы Тарашко, Чурыло, тимпанист Вилява, лютнисты Ходько, Подолян, Стечко, Андрейко, Лукьян и др.).
Формирование исторической песни относится к XV—XVI вв., но нам известны более поздние варианты этого вида песен. Исторические песни по своему содержанию и идейной направленности имеют много общего с думами. Однако формы художественного выражения здесь несколько иные — они имеют строфичное строение с мелодией, зачастую напевной, протяжной, повторяющейся с незначительными вариантными изменениями во всех куплетах.
Подавляющее большинство песенных жанров относится к хоровой музыке, в которой веками складывались и развивались традиции многоголосного народного пения. Ему свойственно свободное ведение голосов, изменение их количества, слияние в определенные моменты в единый звук (унисон) с последующим расхождением и т. н.
Шуточные, юмористические и шуточно-танцевальные песни своими корнями связаны с творчеством скоморохов. Они свидетельствуют о здоровом, оптимистическом восприятии мира трудовым народом Украины.
В то же время в них отразилось социальное неравенство и несправедливость, высмеиваются представители господствующего класса, духовенства, светские власти. Шуточные песни, зачастую исполнявшиеся с приплясыванием, отличаются четкостью ритма и структуры. Их мелодии просты и подвижны, характеризуются вариантным изменением основных мотивов напева, особенно при вокально-инструментальном исполнении.
С искусством скоморохов связано развитие различных видов инструментальной музыки. Особенно распространенными в то время были гудок (трехструнный смычковый инструмент), гусли, лютни, свирели, бубны со звоночками, волынка. В казацкой среде преимущество отдавалось таким музыкальным инструментам, как сурмы, бубны, литавры (тулумбасы), лиры, бандуры, кобзы, цымбалы.
Широкое распространение в народном быту получили танцевальные жанры инструментальной музыки. Наибольшей популярностью из них пользовались гопак и казачок. Они стали известны многим народам, их мелодии были включены в целый ряд западноевропейских сборников органной и лютневой музыки того времени, например в органную табулатуру Яна из Люблина (1540), итальянскую лютневую табулатуру Сантино Гарей да Парма и др. Есть сведения о том, что эти танцы исполнялись даже на свадьбе польского короля Сигизмунда I с миланской герцогиней Боной Сфорца. Можно назвать и другие факты, подтверждающие тесные контакты и взаимосвязи украинской и польской музыкальных культур. Так, выдающийся теоретик и композитор XV — начала XVI в. Себастиан из Фельштина (вблизи Перемышля), считающийся отцом польской музыки, — по происхождению украинец. Он постоянно называл себя «роксолянус».
Под влиянием украинской думы в ранней польской литературе появился термин «дума» как определение лирической поэзии на исторической основе.
Разнообразие жанров музыкального фольклора и самобытный стиль народного исполнительства послужили основой для возникновения и усовершенствования профессионального музыкального творчества.
Истоки театра. Народные игры, известные на Руси еще с древних времен, на протяжении XIII — первой половины XVI в. обогащались новыми средствами сценической выразительности и постепенно приобрели более развитые формы театрального зрелища. Если в обрядах (свадьба, похороны, праздник Ивана Купала и т. п.) имелись только зачатки театральности, то в народных играх, в частности в трудовых песнях, хороводах, веснянках, гаивках, уже более заметны элементы народной драмы, пантомимы, балета. Это содействовало превращению игр в драматические бытовые сценки, в фарс или комедию. Наиболее распространенными были игры «Мак», «Лен», «Зайчик», «Перепелка», «Соболь», «Мельница», «Поп и смерть», «Коза», «Кострубонько», «Ворон», «Мать и дочь», «Смех», «Гуси», «Просо», имевшие конкретный сюжет, реквизит, элементы декорационного оформления, традиционных персонажей, специально подготовленных исполнителей.
В народных играх широко имитировались трудовые процессы (пахота, сев, собирание урожая) и поведение животных, зверей, птиц. При этом использовались такие экспрессивные сценические средства, как слово, движение, мимика. Применялись также маски, примитивный грим: краска для лица, усы и бороды из пакли и шерсти. Передавались понятия и условными знаками, образами: красочно одетая девушка символизировала весну, седой дед — мороз, мужчина в белой маске, в женской белой рубашке, с косой в руке — смерть.
Драматическое действие народных игр в соединении с диалогом, пением, пластическими движениями, танцем, жестами, мимикой, ряжением несло в себе элементы театра, которые, однако, не развились в самостоятельное сценическое искусство, как это имело место, например, в Древней Греции.
Представление о народных играх второй половины XIII — первой половины XVI в. дают те образцы, которые сохранялись в народном быту вплоть до недавнего времени и были описаны в XIX— начале XX в.
Во второй половине XIII— первой половине XVI в. получило дальнейшее развитие такое явление в истории театра восточных славян, как представления скоморохов — народных лицедеев, певцов, музыкантов, танцоров, клоунов, фокусников, акробатов, борцов, дрессировщиков. Скоморошество возникло и развилось вместе с народными праздничными играми и некоторыми обрядами задолго до объединения восточнославянских племен в Древнерусское государство. Древнерусские писатели и летописцы определяли народных лицедеев словами игрец, гудец, свирец, сопельник, плясец, глумец, глумотворец, смехотворец, прелестник и др. Со второй половины XIII в. в письменных памятниках древнерусских авторов для их обозначения употребляется слово скоморох. Этимология этого слова до сих пор не установлена, хотя существует множество научных гипотез.
О бытовании в Древней Руси скоморошества свидетельствуют упоминания о нем в былинах киевского цикла, изображения на фресках Софийского собора в Киеве (XI в.), на пластинчатых браслетах из Киева и других городов, на серебряной чаше из Чернигова (XII в.), на миниатюрах Радзивилловской летописи (XV в.).
Скоморохи разделялись на оседлых и бродячих. Оседлые выступали главным образом на игрищах во время праздников, на свадьбах и т. п. Бродячие объединялись в ватаги и переходили с места на место, посещая даже далекие страны. Например, великий итальянский поэт Л. Ариосто в своей поэме «Неистовый Орландо» (песня XI, строфа 49), которую он писал в течение 1507—1532 гг., упоминает о том, что «русские и литвины» (т. е. русские, украинцы и белорусы) водили медведей по ярмаркам.
Комические сцены, иногда импровизированные, скоморохи разыгрывали под открытым небом, на площадях, посреди улиц, на ярмарках, обходясь обычными ширмами, за которыми они переодевались и гримировались.
Источником искусства скоморохов было устное народное творчество. Они являлись не только исполнителями, но и создателями устной поэзии, музыкального и танцевального фольклора. Народ любил скоморохов за то, что получал эстетическое наслаждение от их развлекательных выступлений, за демократическое содержание их искусства.
Нередко в острой, сатирической форме скоморохи высмеивали церковников и светскую знать. Это да и сам внешний вид скоморохов, их короткополая одежда (что считалось тогда грехом), маски во время выступлений (церковь боролась против «москолудства» уже с XI в.), «бесовское» поведение вызывали неудовольствие духовных и светских феодалов.
К концу XVII в. вследствие общественных и бытовых перемен, происшедших в городах и селах Украины, скоморохи утратили прежнее значение, и как явление культуры скоморошество исчезает. Однако традиции синкретического искусства скоморохов дожили в России, на Украине и в Белоруссии до начала XX в.
С принятием христианства Русь переняла и элементы так называемого церковного театра. Из немногих образцов религиозной драмы, имеющихся в византийском православном культе, в Киевской Руси, а позднее и на Украине был известен до самого начала XX в. один — «омовение ног». Содержание этого действа основывалось на евангельском рассказе о тайной вечере, во время которой Христос будто бы омыл ноги своим ученикам. Разыгрывалась эта сцена в страстный четверг праздника пасхи посреди церкви. Роль Христа исполнял архиерей, роли апостолов — двенадцать священников.
Этот образец церковного действа является одиночным свидетельством не проявившейся до конца в православном богослужении тенденции обращения к массовым зрелищам. Православный культ, отличаясь консерватизмом, не допускал перенасыщенности зрелищными элементами, характерными для католической обрядности, и достаточно свободной интерпретации религиозных сюжетов, присущей протестантской церкви.
Таким образом, на Украине на протяжении второй половины XIII — первой половины XVI в. существовали различные начальные формы театральных зрелищ, вошедшие составными элементами в театральное искусство последующего периода.
4. АРХИТЕКТУРА И ЖИВОПИСЬ
Архитектура второй половины XIII — первой половины XIV в. Развитие архитектуры и живописи на землях Юго-Западной Руси после монголо-татарского нашествия свидетельствует, что народ своим неутомимым трудом успешно преодолевал его тяжелые последствия. На протяжении второй половины XIII—XIV в. увеличилось число городов и замков-крепостей. Если в домонгольскую эпоху на территории княжеств, где формировалась украинская народность, известно 87 городов, то уже в конце XIV в. — 143. Вместе с ростом городского населения усиливалось экономическое и политическое значение городов. В европейской история
XV—XVI века ознаменовались важнейшими явлениями — зарождением в недрах феодальной формации новых общественных отношений, а вместе с ними возникновением ростков гуманизма и связанного с ними искусства Предвозрождения, складыванием национальных культур. Подобные тенденции наблюдаются во всех странах, где для этого имелись соответствующие исторические условия, хотя в различных странах этот процесс проходил неодинаково и не в одно время. Новые стилистические черты в архитектуре и изобразительном искусстве явились непосредственным отражением эстетических вкусов широких масс народа — ремесленно-купеческих слоев городов и крестьянства.
Восстановление нормальной жизни страны сопровождалось возведением огромного количества строений — жилых, хозяйственных, производственных и оборонительных.
Никогда не затухавшее сознание общности восточнославянских народов обусловило живое общение украинской культуры с русской и белорусской культурами, продолжались культурные связи с Арменией, Италией и ее колониями в Крыму, Балканскими странами, Польшей, Чехией, Венгрией и Германией. В градостроительных приемах определяющими оставались древнерусские (X—XII вв.) традиции нерегулярной планировки и застройки. К концу XIV в. начинают применяться также приемы западноевропейской регулярной планировки.
На архитектуру оборонительных сооружений решающее влияние оказали изменения в стратегии и тактике ведения войны, развитие военной техники. В предыдущую эпоху важную роль играла тактика длительной осады города или замка. После монголо-татарского нашествия преобладает тактика захвата их путем решительного штурма с широким применением различных орудий для разрушения стен. Поэтому в системе укреплений увеличивается количество башен. Это, в свою очередь, существенно отразилось не только на конструкции укреплений, но и на их внешнем архитектурно-художественном облике, на их стиле.
Для более эффективного противодействия врагу при штурме, а также на случай захвата им части укреплений с середины XIII в. в строительстве вырабатываются соответствующие типы фортификационных сооружений, главными опорными узлами которых становятся башни-донжоны. Появление их в южнорусской фортификационной архитектуре (замки в Остроге, Чарторыйске и Каменце возле Бреста) свидетельствует о знакомстве как заказчиков, так и строителей с достижениями европейской военно-инженерной мысли. Подобного рода сооружений не было в архитектуре Древней Руси XI—XII вв. Башни, как правило, возводились внутри укреплений возле оборонительных стен, в наиболее уязвимых местах. Обводные стены укреплений, сооружавшиеся зачастую из дерева, с внешней стороны обмазывались глиной и белились. По виду они ничем не отличались от каменных.
