Но как бы то ни было сражение, под всё усиливающийся грохот, продолжалось. Следует отдать должное британцам, не смотря на гибель флагмана и на то что их строй рассыпался они продолжали сражение. Пользуясь тем, что у них численное преимущество, они стали сражаться каждым броненосцем по отдельности. Ведя огонь и стремясь сблизиться с русскими кораблями, чтобы таранить их, не смотря на разгорающиеся, на самих британских кораблях, пожары. И к концу сражения все семь британских броненосцев были похожи на плавающие костры, будучи объятыми пламенем от носа и до кормы. Но при этом, продолжая настырно преследовать пятёрку русских кораблей, ведя огонь из оставшихся пушек, в глубину пролива Дарданеллы. Пока за очередным мысом, с "Гангута" не заметили идущие по проливу четвёрку черноморских броненосцев. На силуэтах, которых так же выделялись многочисленные мелкокалиберные скорострельные пушки. И первый заметивший их матрос броненосца прокричал:
— Черноморцы, черноморцы идут! — указывая на них рукой, что тут же было встречено громогласным: "Ура!" Причём всего экипажа "Гангута". Ну а британские броненосцы стали отворачивать, выходя из боя и уходя вдоль пролива на юго-запад. А сам Николай, сдвинув фуражку на затылок, весело произнёс, стремясь перекричать грохот:
— А не наведаться ли нам, господа, на Мальту? Заодно захватив и её.
Но тут до Николая дошло, что грохот он слышит не во сне. Он распахнул глаза. И увидел лежавшую рядом женщину, сжавшуюся от испуга в комок, закрывшуюся одеялом, и с ужасом смотревшую то на него, то на дверь спальни. Которую явно выламывали. И именно первый удар по ней Николай, во сне, и принял за взрыв котлов британского броненосца. При этом за окном явно была глубокая ночь.
4
Николай, тут же откинув одеяло, метнулся было, к висевшим на стене крест накрест шашке в ножнах и, подаренному кайзером, прототипу пистолета Маузер. Который висел, будучи присоединённым к деревянной кобуре. Но когда царь потянул назад затвор, что ы загнать патрон в патронник, но он увидел, что магазин пистолета пуст. Мужчина бросил взгляд на лежавшую на кровати женщину, а та, сжавшись, побледнев и в ужасе завизжав, закрыла голову руками. Николай бросил бесполезный пистолет на кровать и подошёл к окну, возле которого была кнопка аварийной тревоги, что должна была объявить тревогу на стоявшей под окнами яхте "Оттоманка". И нажав, её царь с удовлетворением увидел, как на яхте тут же вспыхнул свет и с её борта по трапу побежал отряд, в полсотни человек, вооружённых людей в морской форме. Причём все с самозарядным или автоматическим оружием. А следом с борта стали выбегать уже матросы самой яхты. И их было под сотню, из экипажа в сто сорок человек. И часть матросов были в красных фесках. Да и офицер, что их вёл, имел на голове именно этот головной убор. Показывая, что его владелец из мусульман, что родом из Константинопольской, Синопской или Трапезундской областей. При этом мелкокалиберные пушки на яхте, возле которых стали формироваться расчёты, стали разворачиваться, чтобы поддержать огнём действие десантной партии. Так что помощь была близка.
И царь, накинув халат и завязав пояс, шагнул к стоявшему у окна венскому стулу. Сел на него, положил на колени шашку в ножнах и стал спокойно прикуривать сигарету. В то время как выламываемая дверь уже буквально держалась на последнем издыхании. И в тот момент, когда Николай первый раз затянулся, двери распахнулись, и в комнату вошла маМа, вдовствующая императрица Мария Фёдоровна. Следом за ней в спальню ввалились, затянутые в свои мундиры, три дяди, великие князья Владимир, Сергей и Алексей. При этом все, как на подбор, Александровичи. Остальные заговорщики, в основном офицеры гвардии, число около двух десятков остались по ту сторону выломанной двери. С ними остался и Победоносцев. Но к удивлению, царя среди них не было видно генерала Куропаткина. Протеже Марии Фёдоровны. И Николай бросил портсигар с коробком спичек, на стоявшую рядом тумбочку. Выпустил дым в сторону вошедших, и, посмотрев на всё ещё лежавшую на кровати женщину бросил:
— Пшла прочь. И что бы я больше тебя во дворце не видел.
Женщина тут же соскочила с кровати и, прикрываясь одеялом, выскочила из спальни, а сам Николай перевёл взгляд на вошедших и произнёс:
— МаМа, дяди... Чем обязан вашим визитом, в столь поздний час? И я не помню, что давал вам, троим, разрешение вернуться из опалы. Соблаговолите объясниться.
— Это я их пригласила, — тут же произнесла вдовствующая императрица, — Как твоя мать, Ники. Я считаю, что ты слишком заигрался. Рушишь устои. И я как мать хочу, ради твоей же пользы, что бы ты отрёкся от престола. В пользу своего брата Михаила.
— Что бы он царствовал, а правила ты, маМа, — произнёс Николай, театрально стряхнув пепел в пепельницу, — Ты это уже мне говорила в день смерти отца. Когда отказалась дать мне присягу[13]. И я ещё раз говорю, нет. Нет, маМа.
В ответ, вдовствующая императрица, всплеснув руками, произнесла:
— Ники, ты в своём помешательстве, не отдаёшь отчёта своим действия, которые становятся опасны. Тебя нужно показать врачам. Что бы они назначили тебе лечение и покой, в каком ни будь тихом месте. Отдай оружие и позволь себя освидетельствовать. А то я очень боюсь, и за тебя, и твоё душевное состояние. Давай всё сделаем по-хорошему. Я не хочу тебе зла. Я ведь мать, тебе. Не сопротивляйся.
— По-хорошему? — медленно проговорил царь, — По-хорошему будет, если вы сейчас выйдите вон и не будите мне мешать спасать и вас, и ваших детей и даже моих. Вы явно не понимаете куда вы собираетесь тянуть всех нас. Мир настолько изменился, что без кардинального переформатирования империи мы обрекаем её на гибель. Нам, бросает вызов Япония, какая-то там Япония, то государство, что ещё пару десятилетий назад терпела наличие на своей территории иностранные войска. А теперь она идёт войной на нас. Считая, что имеет серьёзные шансы на победу. Или мы, подобно Петру Великому, возглавим преобразование империи, начнём как он революцию сверху, или же необходимость преобразований сметёт нас. Погубив большую часть нашего рода. А выжившие будут доживать свой век приживалками на границе. Живя на те крохи, что смогут вывезти с собой. Мы не можем предотвратить необходимые преобразования. Значит должны их возглавить...
— Да он бредит! — тут же вскричал дядя Сергей Александрович, — Не слушайте его, его нужно скрутить, отнять его шашку, благо у нас у самих клинки есть, и отправить его в жёлтый дом[15]. Пусть его там доктора током полечат.
— Спокойно, спокойно, не нужно насилия, — придержал брата Владимир Александрович, и уже обращаясь к Николаю, добавил, — Ники, мы все понимаем, что преобразования нужны. Ну почему бы не сделать так, как это сделано в старой, доброй Англии. Чернь что тот там горлопанит, в своём парламенте, но всё решает палата лордов. Где собираются респектабельные люди. Которые и решаю. Что и как именно будет. По согласованию со своим монархом. Пусть он и конституционный...
Но тут его прервал царь, с ехидством спросивший:
— Дядя, я, что-то упустил? Где можно посмотреть конституцию Великобритании? Когда её успели принять? И я не отказываюсь от права монарха в этой стране решать, да и контролировать, всё и вся. Что и будет отражено в той конституции, что я собираюсь даровать нашей империи. Да и зная душевную мягкость брата, я не могу доверить ему управление империей. Особенно в это сложное время.
— Кирилл может! — тут же с жаром произнёс великий князь Владимир Александрович, — Он точно проведёт преобразования по британскому образцу!
— Вот видишь, маМа, что они хотят на самом деле, — всё так же с ехидством проговорил Николай, бросив взгляд в сторону своих дядей, — Сменить нас, Александровичей, на Владимировичей. А ты им потакаешь.
При этих словах Мария Фёдоровна так посмотрел на брата мужа, что тот тут же стушевался, бормоча: "Ну, я так предложил, а вдруг..." А царь продолжил, прислушиваясь к доносящемуся из коридора шуму, на который стали нервно реагировать толпящиеся в коридоре гвардейские офицеры и Победоносцев:
— Плюс если со мной что то случиться, то сменить меня должны, или моя дочь Татьяна, или же сестра Ольга. Которая до совершеннолетия Татьяны будет при ней регентом. Так что маМа, при любом раскладе на троне окажется твоя родная кровь. Но соглашусь, что с одной, совладать, что с другой, тебе будет не просто. Но такова моя воля[16], высказанная в здравом уме и твёрдой памяти.
— Что! Бабу на трон? Поперёк мужчин! Не позволим! — тут же выкрикнул, было, Алексей Александрович, но встретившись взглядом с вдовствующей императрицей, тут же осёкся. Так она на него глянула. А сама Мария Фёдоровна, не опасаясь лежавшего на коленях сына клинка, подошла почти вплотную к нему и проговорила:
— Ники, ты хорошо подумал? Благодаря тебе Ольга вышла замуж за плебея. Какой из неё монарх? Да и мои внучки, благодаря тебе, общаются не понятно с кем.
Вместо ответа Николай сначала затушил в пепельнице одну сигарету, потом закурил другую и только после этого заговорил:
— В нас четверых, маМа, — при этом он обвел рукой, с зажатой в ней сигаретой, себя и трёх своих дядей, — есть кровь Марты Скавронской. Плюс по мужской линии мы не Романовы. По мужской линии мы Гольштейн-Готторппы. Так, что в этом я ничего плохого не вижу. Будет просто очередная смена династии. Нам всё равно нужно влить в неё свежую кровь. А то, на кого из монархов не посмотри, все родственники. И мир меняется. Он уже никогда не будет прежним, каким ты его знаешь маМа. И если мы не будем соответствовать веяниям времени, то мы исчезнем. А я хочу озаботиться о судьбе твоих внуков.
В этот момент из коридора донеслись крики, что они прибыли по вызову царя, с требованием отойти от двери и не оказывать сопротивление. А потом в спальню ввалилась толпа людей в морской форме. Причём на части них, вооружённых винтовками Нагана, флот продолжал вооружаться винтовками этой системы, а не Мосина имелись знаки различия. То на плечах части других, в основном вооружённых пулемётами Мадсена, самозарядными винтовками этого датского конструктора или же выполненных, в виде пистолет-пулемётов с толстыми, ребристыми стволами, пистолетов Маузера, погон не было. А возглавляли их два человека в морской офицерской форме. Но у одного так же не имелось погон, а вот у второго офицера, с красной феской на голове, имелись погоны лейтенанта Гвардейского экипажа. И именно он, отдав честь, произнёс:
— Ваше величество, лейтенант Мидат, прибыл по вашему распоряжению, какие будут приказания?
— Великих князей и господина Победоносцева, вежливо, особо заостряю, вежливо, сопроводить до болгарской границе, — снова стряхнув пепел в пепельницу, проговорил царь, помня, что буквально в нескольких десятках километров, ну сотни точно не было, от его дворца находиться граница с Болгарией, — и выпроводить с территории империи. Впредь до моего особого распоряжения. Но честно заслуженного содержания, я вас не лишу. С остальных господ, коих я лишаю дворянского звания, чинов и наград, снять погоны и награды, и выпроводить прочь, с территории дворца. Видеть я, их, не хочу. Хотя они знают, что делать[18], война уже идёт. Мы пока только не стреляем.
При этом царь спокойно наблюдал, как второй человек в форме морского офицера стал отдавать распоряжения, выводя всех из дворца. После чего Николай посмотрел на вдовствующую императрицу и добавил:
— Отправить людей во дворец Йылдыз. Там должны быть мои дочери, доставить их сюда.
— Я их взяла к себе, что бы сегодня не побеспокоить, — надменно проговорила Мария Фёдоровна. Продолжая стоять в центре комнаты с гордым видом, не обращая внимание на всё, творившееся вокруг неё. Ну а Николай, посмотрев на неё произнёс:
— А ты, маМа, не подумала, что их там могли взять в заложники, что бы оказывать давление, как на меня, так и на тебя? Вижу, не подумала, — продолжил говорить царь, заметив, как его мать обиженно поджала губы, — А зря, от них, наших родственничков, можно ожидать что угодно. Слишком уж большой куш на кону. И зря стоишь, в ногах правды нет, садись.
Мария Фёдоровна гордо прошествовала к ближайшему стулу и села на него с надменным видом, задрав подбородок и прямой спиной. А Николай посмотрел на командовавших, выручивших его, отрядом людей и добавил:
— Возьмите дворец Йылдыз под охрану. Пусть девочки проснуться, позавтракают, и только потом доставите их сюда.
Командовавший наёмниками человек стал отдавать необходимые распоряжения человеку на вид китайцу, что вызвало недовольную реплику вдовствующей императрицы, что "за её внучками отправляют азиата". Но китаец повернулся к ней и на чистом русском языке ответил:
— Я из албазинцев[19], ваше величество, и если бы не их величество, белый царь, то меня, в Пекине, убили бы боксёры. Но, его величество, прислал своих личных воинов, и они спасли нас. Проведя в посольский квартал. Я присоединился к его личной армии и служу теперь ему.
Ну а Николай, выпустив дым, добавил:
— МаМа, напомню слова отца: "хочешь быть русским, будь им". Мы империя, и в империи не важно, какого цвета твоя кожа, какой разрез глаз, в империи важно, что у тебя в голов и на сердце, поддерживаешь ты наднациональную имперскую идею или выступаешь за мелочные националистические идейки, — и, посмотрев на албазинца сказал, — А вы, господин, идите, выполняйте приказ. Я доверяю вам своих дочерей.
Ну а царь уже перевёл взгляд на лейтенанта Мидата и произнёс:
— Господин капитан второго ранга, пошлите в экипаж и на базу наёмников за помощью. Организуйте караул дворца, сменив предыдущий и распорядитесь, что бы отремонтировали дверь и навели порядок. К тому же я жду важные сообщения. При их получении немедленно докладывать.
— Благодарю, ваше величество, — тут же произнёс обрадованный турок, — Рад служить. И есть, вызвать подкрепление, сменить караул, обеспечить наведение порядка. И при получении сообщений немедленно о них докладывать.
После этого в спальне остались только Николай и его мать. При этом царь, положив дымящуюся сигарету на пепельницу, стал массировать виски, закрыв глаза. И услышал голос матери, которая участливо спросила:
— Болит, Ники? Сильно болит?
— Да, маМа, последствия того путешествия сказываются. Да и вы тут заставили понервничать, — ответил ей Николай. Но Мария Фёдоровна продолжила интересоваться:
— А что будет со мной? Меня, Ники, тоже выгонишь?
— Скорее отправлю в путешествие, маМа, — ответил её царь, — Ты соберёшься и выедешь из империи, думаю, неделю тебе на сборы и прощания хватит. И условия твоего возвращения в Россию будет два. Первое, Дания продаёт нам свои острова возле Пуэрто-Рико. Причём только нам. Я их приобретаю их, так же, как и само Пуэрто-Рико, как личное владение. Ну и второе что я хочу, чтобы родственники, в Дании, подтвердили мои исключительные права на Норвегию. Как наследника Норвежского. И никак не претендовали на это владение. После этого ты сможешь вернуться в Россию.
После этого Николай открыл глаза, посмотрел на свою мать, а та, поджав губы, недовольно взирала на сына. И тогда он продолжил, всё так же потирая виски:
