Комендантский год. Вторая арка

— А если приблизится?

— Тогда возможны варианты.

— Какие?

— Головная боль. Тошнота. Рвота. Судороги. И так далее, со всеми остановками.

— Хочешь сказать...

— У вас такого разве не было?

— Чего?

— Чтобы неприятно становилось, когда кто-то слишком близко оказывается?

— Ну... Иногда.

— Потом будет заметнее. В следующем поколении или через одно.

— Это из-за контура?

— Агась.

— И оно всегда так?

— В смысле?

— Каждое мгновение? И нужно постоянно соблюдать дистанцию?

— Ничего сложного. Оно ж на автомате делается.

Нет, не люди они вовсе. Микроволновки. Точнее, радиотелефоны. Бытовая техника с плохим экранированием. Сборочного цеха только единого нет, судя по всему. Или все-таки есть?

— Но как вы тогда вообще...

— Спариваемся? — хихикнул Вася. — Да получается как-то, время от времени. Сами удивляемся.

Наверное, кто-то из партнеров терпит другого. А может, оба, что было бы, конечно, честнее. Но одно дело — продолжение рода, для него пары контактов хватит, а у них же, насколько понимаю, и семьи имеются. Живут вместе, то есть. Годами. Неужели вот так же шугаясь друг друга по всему дому?

— И оно никогда не проходит?

— Что?

— Это... Неприятное. Когда кто-то рядом, ближе, чем надо.

— Привыкаешь.

— И больше никак?

— Да больше ничего вроде и не надо. Или ты сейчас о чем-то другом говоришь?

Я бы сказал, если бы мысли так не путались.

Поля, волны, диффузия, интерференция. Логично. Разумно. Но должно ведь быть что-то еще, правильно? Чувства. Взаимность. Взаимодополняемость. Хотя бы на физическом уровне. То есть, на электромагнитном.

— А так, чтобы... ну... когда вторая половинка или вроде того?

Кажется, Вася устало потер переносицу.

— Чтобы как шестеренки зацеплялись?

— Ну да. Например.

— И чтобы раз и на всю жизнь?

— Разве это плохо?

— Это утомительно.

— Но...

— Нет у нас таких ограничений, Лерыч. В прошлых жизнях разве что, немного похожее наблюдалось. Давным-давно. А потом все выправилось и нормализовалось.

— То есть, никакой любви?

Он вздохнул так тяжело, что я невольно почувствовал себя виноватым.

— Любовь никуда не делась. Только она теперь больше тут обретается, — мне постучали пальцем по затылку.

— Любите только умом, что ли? А как же...

— Химия, гормоны и остальное?

— Ага.

— Ты реально считаешь, что мозг тут ни причем?

Чисто с точки зрения физиологии, наверное, он все правильно говорит. В конце концов, другого органа управления нету. Потому что и этот их второй контур тоже часть нервной системы. И в каком-то смысле я посредством медузок ведь тоже...

Черт.

Черт-черт-черт.

Это, конечно, не более, чем прототип, но все же. Более развитое и совершенное состояние вполне могу представить. Особенно учитывая, что их память хранит в себе не просто образы, а еще и все тактико-технические характеристики, то есть, модель при необходимости строится идеальная. Самая точная копия из всех возможных. А уж ощущения...

Если даже мое примитивное устройство справляется на ура, что же чувствуют они?

— Ты бы уже отвисал, Лерыч, в самом деле.

— Зачем?

— Затем, что представление начинается.

* * *

Да оно мне и раньше нужно не было, а уж после только что увиденного балета и вовсе потеряло актуальность. Только если ради проформы посмотреть. Расширения кругозора, ага, хотя дальше, пожалуй, уже не надо: имеющегося за глаза и за уши хватит.

Ну зато теперь стало понятно, почему команда вечно группируется одним и тем же образом, когда собирается вместе. Я-то думал, что этого требуют инструкция, устав и регламент, а на деле все оказалось гораздо проще. Одна и только природа. Человеческая. Но возникает другой вопрос.

А как со мной-то все происходит?

Вроде бы адъютант не ходила рядом только слева или только справа. Даже приближалась, что называется, вплотную, телом к телу. Ей тогда было неприятно? Или даже больно?

Еще мышку можно вспомнить, которая дистанцию тоже не слишком держала, особенно наедине. Что она чувствовала в тот момент? Если тоже боль, то...

— Варс.

— Может, отложим пока нашу викторину?

— Это важно.

— Так, что подождать не получится?

— Да.

— Эх... Ну давай, только быстро.

— У меня же нет такого поля, как у вас, да?

— Риторические вопросы лучше задавать себе самому.

— Я серьезно. Поля нет, так? Значит, вы можете приближаться ко мне безо всяких ощущений? В смысле, голова не болит и все такое?

— Ощущения есть.

— И какие?

— Удивительные, — огрызнулся Вася. — Лерыч, имей хоть немного уважения, а? Люди же стараются, если ты не заметил.

Это точно. И зрители, и актеры. Первые заняли места в выстроенном амфитеатре, вторые начали выдвигаться в его центр. По очереди.

Можно было бы приравнять происходящее к пантомиме, потому что не было слышно ни единого звука и с той, и с другой стороны, но полноте картины не доставало зрительных образов. Никаких ярких костюмов, наоборот, какие-то невнятные трико, хорошо еще, не телесного цвета, а просто серые. Никакого грима и причесок: в чем прибыли на базу, в том и остались. И конечно, та же неподвижная сосредоточенность лиц, что и у зрителей.

Я честно попробовал глянуть на все это, что называется, другим глазком. Ситуация нисколько не прояснилась. Возможно, помогла бы таблица цветовой кодировки, но мне ее никто предоставлять не собирался. А просто смотреть на движение радужных облаков было еще менее интересно, чем наблюдать за...

— Что он вообще делает?

Первый из артистов изображал по центру амфитеатра физзарядку. Причем не бодрую производственную гимнастику, а нечто похожее на у-шу, которым занимаются в садах и скверах жители Поднебесной. Только еще более медленное и плавное.

Понятно, что так двигаться тоже под силу не каждому, но брать деньги за просмотр этого черепашьего шага? Бред какой-то.

— Делает неплохо, кстати.

— Но что?

— Превозмогает.

— Э...

— А, ну да, ты же не в курсе.

И знакомы мы, видимо, первый день, если он все время забывает о моей неосведомленности насчет местных реалий.

— Выходит за пределы своих врожденных возможностей.

— И это достойно восхищения?

— Еще какого.

Да неужели? Тогда мне лучше наших акробатов не вспоминать. И жонглеров тоже. Иначе мозг совсем порвет.

— Если коротенечко, то у каждого из нас своя специализация. Генетически заложенная. И изменить ее нельзя. Как говорится, на роду написано. И в этой самой специализации мы можем достичь больших высот. Если постараемся.

— Всего одна?

— Ты даже не представляешь, Лерыч, как ее может быть много. Аж не снести.

— И ничем другим вы заниматься не можете?

— Можем. Только в этом не будет толка. Да и зачем лезть в сферу, где ты всегда будешь оставаться последним номером, если в своей уже гарантированно имеешь достойное место?

И впрямь, зачем? Так ведь спокойнее.

— Но они же лезут.

— Это не запрещено.

— А в чем смысл? Ты же сам сказал, что у них все равно никогда не получится так же, как у других. Которые прирожденные.

Тем временем к парню на арене присоединился еще один, и началось что-то вроде бального танца, только не парного, а наоборот. Хотя двигались они, явно учитывая присутствие друг друга.

— Это тоже неплохо, — подтвердил Вася, с минуту понаблюдав за танцорами. — И есть, куда расти.

Да чему там расти? Они же как сонные мухи ползают. Вот если бы их на ускоренную перемотку поставить, тогда бы...

Тогда бы получилось очень похоже на представление с Васиным участием. Да, то самое, в аукционном доме.

— Они что, дерутся?

— Агась.

Ему же должно быть смешно и жалко смотреть на их потуги. У нас любой профессионал уж точно лопнул бы от смеха, глядя, как его достижения пытается повторить кто-то безрукий и безголовый. Эти же артисты получается, все равно, что инвалиды. Ну хорошо, пусть будет без улыбок. Тем более, лично мне от такого зрелища почему-то почти грустно.

— А вот она...

— Спасибо, это я знаю.

Женщина с длинными волосами. Просто длинными, не такими, как у знакомой мне Горгоны. И шевеление локонами — не сильнее, чем от сквозняка. Хотя если вспомнить, что сам я вообще не способен двигать ни волоском, пожалуй, можно совершенно искренне восхититься.

— О, а такого я даже не ожидал!

После очередного группового то ли строительства пирамиды, то ли танца, об истинном смысле которого уже не хотелось догадываться, в завершение представления на арене появилась парочка, странноватая даже по меркам текущего дня. Высокий мужчина с непропорционально длинными конечностями, и маленькая женщина. Причем, маленькой она была только с точки зрения роста: еле доставала своему партнеру до талии, а вот все остальные формы выглядели вполне развитыми.

Мужчина встал ровно по центру и взмахнул руками, словно дирижер, женщина пошла по кругу, постепенно увеличивая радиус. И судя по увеличившейся степени окаменелости лиц зрителей, что-то им показывали действительно грандиозное.

— Чего не ожидал?

— Проектора увидеть, натренированного с нуля. Это так круто, что круче не бывает.

— А что он... проецирует?

— Мысли. То, о чем думаешь, прямо тебе же на сетчатку. Эффект полного погружения.

И что в этом хорошего? Ладно, когда ты сам в свом мысли кутаешься, а если тебя ими, как саваном, кто-то другой оборачивает... Брр.

— А она что делает?

— Кто?

— Карлица эта. Она тоже проектор?

— Она? — задумчиво переспросил Вася. — Вроде бы нет.

— Значит, просто для мебели? Типа, ассистентка?

— Да в таком деле помощник обычно не требуется.

Ну почему же? Если дядя у нас фокусник-гипнотизер, то женщина вполне может отвлекать внимание зрителей. Правда, еще бы было, чем, скажем, откровенным нарядом и гримом, а тут ничего похожего, просто ходит по кругу и пускает...

Мыльные пузыри? Точно. Радужные, и это видно мне даже невооруженным взглядом. Только не лопающиеся, а повисающие в воздухе. Вокруг. Обволакивающие каждого, мимо кого карлица уже успела пройти.

Наверное, это усугубляет, то есть, углубляет погружение. И выглядит красиво, ничего не скажешь. Хоть что-то под конец случилось, что и я в силах оценить. Пусть лишь визуально, но...

Нет, к нам подходить вовсе не обязательно. И выдувать радугу в нашу сторону — тоже. Вася, наверное, будет не против, а мне совершенно без разницы.

Тем более, что вблизи, в считанных сантиметрах от носа пузыри эти почему-то вдруг перестают быть прозрачными.

* * *

Нет, показалось. Да и было бы, из-за чего напрягаться: обычная поляризация, как в очках. Прямо смотришь — прозрачные, повернешь — не видно ни зги. Уж не знаю, зачем такие спецэффекты вдруг понадобились для представления, но пусть их. Надо, значит, надо. Нехай наслаждаются. Я-то на нынешнем празднике жизни даже не гость, а так, мимо пробегал.

Кстати, о пробежках:

— Пойти, что ли, прогуляться?

Я не спрашивал, да и не ждал адекватного ответа, но на полное отсутствие реакции со стороны Васи все-таки не рассчитывал. Он ведь никогда не упускал случая поработать комментатором, особенно если дело касалось моих решений, но тут почему-то промолчал. Даже больше того, не дрогнул ни единым мускулом.

Хотя, не он первый, не он последний: все приглашенные зрители вот уже битых полчаса изображают из себя сад камней, так что... И Васю доняла великая сила искусства? Что ж, на здоровье. А может, просто ушел в астрал, это мы уже не раз проходили.

Дышит ровно, пластом не падает, глаза таращит: признаки жизни налицо. А к отсутствию присутствия все равно нужно привыкать, и чем скорее, тем лучше. Хотя как мне уложить в голове вот эту их двойную жизнь? Только трамбовать. Мытьем, катаньем и долгими пешими прогулками. Поэтому скажем "спасибо" этому дому и потихоньку поползем к другому.

Дома, конечно, было попроще. Надо разгрузить голову или наоборот, привести мысли в порядок, достаточно свернуть в любой проулок, отсчитать пару сотен шагов, и вуаля! Вода. Вечно текущая. И ветер. Иногда сырой, пахнущий перепаханной грибницей. Иногда такой плотный, что не вздохнуть, если повернешься к нему лицом. И тусклый, истертый миллиардами шагов гранит под ногами.

Не нужно делать ничего особенного, иди и все. Пока сам идешь, и мир вокруг тоже движется, может, в плохую сторону, может, в хорошую, но в итоге ты вернешься в чуточку другую реальность, чем та, которую покинул. И вне зависимости от своего желания, посмотришь на события уже с какой-то новой кочки. Да и костьми потрясти никогда не бывает вредно, еще бабушка так говорила.

Здесь обстановка поскучнее: никакого движения, одни четкие формы. Скорее уж, это я — что-то вроде ручейка, текущего по стальному руслу. Вперед, налево, направо, вниз, вверх, снова на...

Мне нужно было увидеть. Обязательно. Наверное, только попозже. Скажем, через месяцок-другой, когда и глаза пришли бы в норму, и новые ощущения стали привычными. Поторопился чуток. И зачем, спрашивается? Не померла бы та благородная дама без развлечений. Но уж очень захотелось услужить. Или выслужиться? И это ведь тоже привычка, самая дурная из дурных, спасибо Афанасию Аристарховичу: привил намертво. Чтобы "все всегда в лучшем виде". И непременно с преданными взглядами снизу вверх.

Эх, знали бы эти микроволновки, каков из себя их начальник на самом деле! Ржали бы аки кони. А может, смертельно оскорбились бы, что тоже вероятно. В конце концов, если блондин не лукавил, и здесь подчиненные выбирают себе командира, открытие подобного рода наверняка бы поставило всех нас в очень неудобное положение.

Ну ладно, я, с меня взятки гладки: ископаемое животное, общающееся с миром через испорченный медузий телефон. Но остальные-то куда смотрели? Хорошо, положим, у многих просто не было выбора. Даже у того же Гриши, он ведь в реалиях местного рынка отнюдь не нарасхват со своими услугами. А вот как быть с адъютантом? Она-то точно могла свалить с базы в любой момент, особенно когда юрисдикция сменилась. На первом назначении же, в конце концов, стояла не моя подпись, верно? Или блондинка решила последовать заветам народного творчества? Ну да, как в том анекдоте про командира, за которым солдаты пойдут без колебаний. Хотя бы для того, чтобы посмотреть, какую еще глупость он...

Да и бог с ними. В смысле, с мотивами и причинами. А что насчет другого обстоятельства? Как все эти радио-люди вообще могут взаимодействовать не просто с неучтенным фактором, а вообще не поддающимся учету в их системе координат? И добро бы, я был им врагом: от врага всегда много разных подлянок нужно ожидать. Но друг, а тем паче, руководитель, непроглядный, как черная дыра?

Взять того же Фаню, к примеру, раз уж вспомнился. К чему он стремился в глубине души, я, конечно, не угадал бы никогда и ни за что, зато поверхность читалась сразу, до последней точки. Приятнее и легче от такой осведомленности не становилось, это да, но если понимаешь, за что можешь огрести по полной, а чем можно отсрочить преждевременную кончину, живется как-то уютнее, что ли. Ну да, приспособленчество в чистом виде. А куда деться, когда попадаешь под взгляд снулого судака, застывший, мутный и не сулящий ничего хоро...