— Потому что они чего-то хотят от нас. — ухмыльнулся Мейленфант. — А почему же еще? И это наша точка зрения. Если у нас есть что-то, что им нужно, мы можем обменяться.
Корнелиус огрызнулся, — Я не могу поверить, что вы серьезно предлагаете нам вести переговоры.
Мейленфант, паря в воздухе, развел руками. — Мы пытаемся спасти нашу миссию. Пытаемся спасти наши жизни. Что мы можем сделать, кроме как поговорить?
Эмма спросила: — Вы поняли, чего они хотят?
— Это, — сказал Корнелиус, — плохая новость.
— Земля, — сказал Рейд Мейленфант.
— Они знают, что Земля, если она существует, огромна. Гигантские океаны, много места для размножения. Они хотят, чтобы им показали дорогу туда. Они хотят, чтобы хотя бы часть из них была выпущена на свободу, чтобы они могли размножаться и строить.
Корнелиус напрямик заявил: — Мы должны соскрести этих слизней с поверхности этой скалы. Они нам мешают.
— Они не слизни, — спокойно возразила Эмма. — Мы сами поместили их сюда. И, кроме того, мы прилетели сюда не для того, чтобы развязывать войну.
— Мы не можем отдать им Землю. Они размножаются со скоростью взрыва. Они уже прогрызли себе путь через этот астероид, начав с нуля. За десять лет они заполнили бы все мировые океаны. И они умны, и становятся все умнее.
Мейленфант устало потер глаза. — Возможно, мы все равно не сможем надолго их остановить. У них зрение лучше, чем у нас, помните? Им не составит труда освоить астрономию. И они видели, как мы приближались; что бы мы им ни сказали, возможно, они смогут отследить наш путь и выяснить, откуда мы прилетели. — Он посмотрел на Эмму. — Какой бардак. Я начинаю думать, что лучше бы мы оставили роботов. — Он потер висок, явно напряженно размышляя.
Эмме пришлось улыбнуться. Они летели на поврежденном корабле к астероиду, занятому вражескими силами, а Рейд Мейленфант все еще искал выход из положения.
Мейленфант щелкнул пальцами. — Ладно. Мы задержим их. Корнелиус, я так понимаю, что эти ребята никуда не денутся без технологии обработки металлов. Они уже знают, как делать ракетное топливо. С помощью металла они могут создать электронику, возможно, компьютеры. Космические полеты.
— Так что...
— Итак, мы продаем им технологию добычи металла. Обмениваем ее на беспрепятственную посадку и наземные операции.
Корнелиус покачал головой, и мышцы на его шее напряглись. — Мейленфант, если вы дадите им металл, вы освободите их.
— Мы разберемся с этим позже. Если у вас есть альтернатива получше, давайте послушаем ее.
Момент затянулся.
Затем Корнелиус повернулся к своему программному экрану. — Посмотрю, какие слова я смогу подобрать.
Эмма схватила Мейленфанта за руку. — Ты понимаешь, что делаешь?
Он ухмыльнулся. — Да когда же я это понимал? Но мы ведь все еще в деле, не так ли?
Насвистывая, он спустился по лестнице на "мясную" палубу.
Мэри Алфер:
>Спасибо, что заглянули на мою домашнюю страницу. Я хочу воспользоваться этим пространством, чтобы выразить свое несогласие с царившим в стране воинственным настроением. Меня тревожит отправка войск на околоземный астероид Круутни.
>Я пишу и редактирую научную фантастику большую часть своей трудовой жизни, а читаю ее гораздо дольше. И это совсем не то будущее, о котором я мечтала.
>Я бы не назвала себя утописткой. Тем не менее мне всегда казалось, что в каком-то смысле будущее будет лучше настоящего.
>Особенно! пространство. Я думала, что мы могли бы оставить наше оружие, ненависть и деструктивность в мрачных недрах Земли, где им самое место. Нил Армстронг был гражданским лицом, когда высадился на Луну, и прилетел с миром для всего человечества. Помните это?
>Я верила в это. Я верила — и продолжаю верить, — что мы если и не совершенны, то, по крайней мере, можем совершенствоваться как биологический вид. И это базовое мировоззрение, я думаю, многое объясняет в научной литературе. Возможно, все это было наивно. Тем не менее, мне и в голову не могло прийти, что наша вторая экспедиция за пределы системы Земля-Луна будет проходить на канонерской лодке.
>Конечно, это не сработает. Любой, кто думает, что может изменить течение реки времени несколькими выстрелами, гораздо наивнее, чем я когда-либо была.
>Спасибо за ваше внимание. Подробная информация о покупке и ознакомительная глава моего последнего романа "Любовь в черной дыре" доступны здесь.
Эмма Стоуни:
— Это сработал двигатель, чтобы снизить скорость сближения и боковое смещение. Теперь мы в свободном падении под управлением гироскопов. Система GRS (геодезическая система координат) активна и передает данные на компьютер, радарный высотомер подключен к сети и работает в режиме наведения. Подтверждено получение "зеленой панели". Весь этот жаргон означает, что все в порядке, люди. Приземляться будем со скоростью пешехода, беспокоиться не о чем...
Под аккомпанемент компетентных, утешительных комментариев Мейленфанта, с неохотного разрешения фракций кальмаров, "О'Нил" подошел к поверхности.
Скала Круутни проплыла мимо иллюминаторов на палубе с невесомостью.
Теперь они были так близко, что Эмма могла разглядеть текстуру поверхности: следы бомбардировок, кратер за кратером, равнины, расколотые и собранные заново, и все это покрыто блестящей черной пылью, как на выжженном полигоне. И теперь, когда двигатели ориентации включились, они подняли пыль, которая улетела в космос или упала обратно бесшумными, медленными веерами.
Мы уже приближаемся к Круутни, — подумала она. — Нарушая его покой.
У нее не было ощущения, что она идет на посадку. Гравитационное притяжение астероида было слишком слабым для этого. Астероид находился не внизу, а прямо перед ней — изогнутая стена, рябая, морщинистая. Это больше походило на стыковку, как будто она плыла на маленькой лодке к какому-то огромному, пыльному океанскому лайнеру.
Майкл смотрел на астероид широко раскрытыми глазами, приоткрыв рот. Повинуясь внезапному порыву, Эмма взяла его руку и прижала к своей груди.
Корнелиус сказал: — А вот и пенетраторы.
Эмма увидела, как из корпуса "О'Нила" выползли пенетраторы. Это были миниатюрные космические аппараты, по форме напоминающие подставки для мячей в гольфе, длиной около метра, со стальными тросами на конце. Каждый из них имел бронированный корпус, напичканный датчиками — микрокомпьютерами, нагревательными приборами, термометрами, сейсмометрами, оборудованием связи для передачи данных по тросам на "О'Нил". Она могла видеть пульсацию крошечных ракет в хвостах пенетраторов, брызги кристаллов выхлопных газов, которые расходились от астероида идеально прямыми линиями, сверкая на солнце.
Пенетраторы врезались в поверхность астероида на скорости тысячу километров в час, с мощью противотанкового снаряда, и исчезли в облаках черного реголита. Вскоре со дна кратера начали подниматься аккуратные кольца дыма, а за ними потянулись провисшие тросы, ведущие к космическому кораблю. Пенетраторы, испытав перегрузку в десять тысяч g, остановились в двух метрах под поверхностью Круутни.
Создать такой зонд, который мог бы выдержать столкновение с каменной стеной на высокой скорости и после этого передавать точные научные данные, было непростой задачей. Компания Бутстрэп потратила на этот проект немало денег. Но сейчас наука отошла на второй план. Главная задача пенетраторов заключалась в том, чтобы закрепить "О'Нил" на поверхности Круутни, пришвартовав корабль, как рыбацкий баркас к пирсу.
Эмма услышала жужжание лебедок. По тросам пробежала едва заметная вибрация, и она увидела, как поверхность стала приближаться. Один из зондов отделился, подняв облако пыли; его трос ослаб и свернулся, скрывшись из виду.
Раздался едва слышный толчок, взметнулось облачко пыли.
Затем наступила тишина и неподвижность, а в иллюминаторе показался кусочек Круутни.
По лестнице вскарабкался Мейленфант, широко улыбаясь. — "О'Нил" совершил посадку. — Он обнял ее; она видела, что Майкл улыбается, радуясь энергичности и счастью Мейленфанта.
— Ну что ж, — сказал Мейленфант. — Теперь за работу.
Цепочки "светлячков", которые таскали гигантские глыбы реголита, словно металлические навозные жуки, выглядели комично и в то же время вдохновляюще.
Эмму поражало, как быстро "светлячки" справлялись со своей задачей в необычных условиях Круутни. Автономно управляемые, с удивительной грацией и сноровкой, они прокладывали себе путь по поверхности с помощью тросов, крючьев и клешней. А низкая гравитация позволяла им с легкостью перемещать большие массы.
Прошло всего несколько часов, и Эмма смогла проползти по узкому тканевому туннелю из "О'Нила" в новый купол.
Она встала и огляделась. Она стояла на пластиковом покрытии, которое было идеально подогнано к стенам. Весь купол представлял собой тканевый пузырь шириной в три метра у основания, похожий на цельную пластиковую палатку. Крыша над ней, возвышавшаяся на три метра, была бледно-желтого полупрозрачного цвета и держалась за счет давления воздуха. "Светлячки" натянули на крышу тросовую сетку, а затем засыпали ее метровым слоем реголита для защиты от радиации. В центре купола было сложено оборудование, доставленное с "О'Нила".
Освещение от желтых тритиевых ламп было утилитарным и резким. В воздухе стоял запах гари, похожий на запах пепла после осенних дождей. Она знала, что это запах астероидной пыли, которая, несмотря на все меры предосторожности, просачивалась в их жилой модуль. Это была мелкая, тонкая субстанция, которая медленно окислялась и даже горела в воздухе.
Она опустилась на колени. Сквозь пол виднелся реголит — размытые куски угольно-черной породы. Перед установкой купола "светлячки" выровняли дно кратера. Она видела борозды и гребни в тех местах, где древняя почва была взрыхлена, как клумба в пригородном саду. Она надавила пальцем на обшивку. Материал оказался очень прочным, прочнее, чем казалось на вид. Ей удалось продавить его всего на пару сантиметров. И в этот момент она почувствовала, как приподнимается над полом: слабая гравитация Круутни лишь слегка прижимала ее к полу.
Майкл подполз к ней. Казалось, он был рад выбраться из корабля. Он начал бегать по периметру купола — или, скорее, попытался бежать; с каждым шагом он взмывал в воздух, отскакивал от изогнутой крыши и снова плавно опускался, чтобы сделать следующий шаг. Через несколько шагов он приноровился и побежал быстрее, уверенно отталкиваясь от потолка.
Убежище было примитивным. Но Эмма почувствовала, что у нее поднимается настроение. После девяноста дней заточения в тесных металлических консервных банках "О'Нила" было огромным облегчением хотя бы ненадолго выбраться наружу.
К тому же здесь воняло не так сильно, как в "О'Ниле".
В тот вечер они устроили вечеринку в жилом куполе, опустошив свой драгоценный запас шоколадных батончиков и запивая их водой Круутни.
На следующий день они вчетвером собрались исследовать Круутни.
Сгрудившись вместе, они разделись догола — после девяноста дней заточения от стеснительности не осталось и следа, хотя Эмме было почему-то холодно, — и, неуклюже двигаясь в условиях низкой гравитации, начали помогать друг другу надевать скафандры.
Мейленфант без умолку давал указания. — Постарайтесь, чтобы все лежало ровно. Если давление распределено неправильно, у вас будет скапливаться кровь.
Защитный костюм Эммы был просто легким комбинезоном из спандекса, похожим на одежду велосипедиста. Материал казался на удивление ажурной сеткой; если бы она подняла руку и растопырила пальцы, то действительно смогла бы увидеть свою плоть сквозь тонкие дырочки в ткани. Спандекс, бледно-оранжевый, который становился синим в местах разрывов, использовался для того, чтобы избежать газовыделения и хрупкости, которым подвергается резина в вакууме. У костюма был капюшон, перчатки и пинетки, и все детали были застегнуты на пластиковые молнии на шее, запястьях и на животе до самой шеи. Единственное, что она носила под костюмом, — это катетер, который должен был соединяться с мешком для сбора мочи.
Легкие, удобные скафандры заменили старую одежду для защиты от атмосферных воздействий — гигантские, жесткие надувные шары в форме туловища, которые носили предыдущие поколения космических путешественников. Но было важно, чтобы скафандр сидел правильно; давление должно было быть одинаковым по всей поверхности кожи.
Но на самом деле это была старая технология. Пострадавшие от ожогов уже давно нуждались в эластичных повязках, которые оказывали бы постоянное давление на обширный участок кожи, чтобы рубцевание проходило с пользой для пациента. Она не удивилась, узнав, что дочерняя компания Бутстрэп выкупила компанию по производству медицинского оборудования из Толедо, которая десятилетиями специализировалась на подобных товарах, и теперь получала прибыль, продавая больницам более качественные средства для лечения ожогов.
Поверх комбинезона надевались еще несколько слоев одежды, свободных и легких. Сначала шел термозащитный слой — система трубок с водой, которые надевались на тело и поддерживали постоянную температуру, а поверх нее — свободный внешний комбинезон для защиты от микрометеоритов. На груди комбинезона было вышито ее имя в стиле НАСА: "Стоуни". Она надела прозрачный шлем с золотистым солнцезащитным щитком-визором и рюкзак — аккуратный маленький рюкзак на аккумуляторах с насосами и вентиляторами, которые могли обеспечивать циркуляцию воздуха и воды в скафандре в течение двенадцати часов.
Теперь я и правда похожа на астронавта, — подумала она.
Мейленфант по очереди заставил каждого из них надеть скафандр и выйти в вакуум через небольшой складной шлюз жилого модуля. Он назвал это последней проверкой скафандров.
После того как все было проверено, пришло время выходить.
Они протиснулись в шлюз. Эмма чувствовала, как кислород обдувает ее лицо, слышала теплое гудение и жужжание своего рюкзака.
Майкл, стоявший рядом с ней в шлюзе, сжал ее руку. Но он не выказывал страха. На самом деле с тех пор, как они прибыли на Круутни, он вел себя спокойно и сдержанно. Казалось, что теперь, когда они добрались до места, он знал, зачем они здесь и что найдут.
Как будто он должен был оказаться здесь.
Мейленфант расстегнул молнию на тканевой двери шлюза, опустил ее и шагнул вперед.
Эмма увидела, как в вакуум устремился замерзший воздух, как его частицы сверкали в солнечном свете, словно эта горстка молекул пыталась разлететься и заполнить собой все бесконечное пространство. Стихли последние звуки, кроме ее собственного дыхания, громко отдававшегося в шлеме, и шороха ткани скафандра при каждом движении.
Все еще сжимая руку Майкла, Эмма высунула голову из люка. Ее ослепил солнечный свет, поразительно яркий после нескольких месяцев, проведенных в тускло освещенном "О'Ниле". Она вышла из шлюза и, легкая, как снежинка, опустилась на грунт Круутни.
Ее ноги в синих ботинках с мечтательной неторопливостью коснулись реголита и взметнули вверх немного угольно-черной астероидной пыли. Пылинки взлетели — нет, просто поднялись вверх — на метр, а затем опустились, описав идеальную параболу. Вчетвером, сбившись в кучку в своих светящихся белых скафандрах, они казались самыми яркими объектами на фоне пейзажа, словно снеговики на куче угля. Но их ноги до колен уже покрылись липкой черной пылью с астероида. Поверхность была угольно-черной, покрытой слоем пыли и очень неровной, сильно изрезанной. Она могла видеть на сотню метров в любом направлении, но горизонт был близким и неровным, как будто она стояла на вершине холма. Жилой купол представлял собой унылый холм из реголита поверх оранжевой ткани, и грунт вокруг него испещрили следы "светлячков".
