Девушка, заметив преследователя, заложила крутой вираж и едва не налетела на Роджера. Поскольку она смотрела скорее назад, чем вперед, эффект неожиданности получился особенно впечатляющим, малышка громко взвизгнула и элегантно скакнула в сторону. Претендент на благосклонность сельской красавицы тоже обратил внимание на потенциального соперника и, подойдя на дистанцию удара, занял боевую позицию.
Бывший храмовник даже не вздрогнул, а лишь брезгливо поморщился, когда деревенский увалень, здоровый и неуклюжий, склонил голову набок и завыл дурным голосом. Было крайне забавно получить от местного забияки вызов в духе старинных народных традиций, но ободраный хвост аборигена рождал скорее жалость, чем раздражение. Удивленный сонным равнодушием к устроенному им движению воздушных масс, обладатель кривых лап и рваной ноздри подошел чуть ближе. Подумал и взял еще более высокую ноту.
Несмотря на душераздирающие звуки, извлекаемые преследователем сельской красавицы, посторонний продолжал игнорировать присутствие агрессивно настроенного местного жителя. Более того, он даже слегка отвернулся от виртуоза горлового завывания, положил голову на передние лапы и уставился на обычный фонарь возле ближайшего дома. Недоумевающий витас деревенского разлива резко оборвал свою не имевшую успеха арию, наклонил голову и внимательно всмотрелся в астральную искорку незнакомца.
По-видимому, увиденное не сильно его обрадовало, хотя Роджер не играл мускулами и не демонстрировал своих боевых навыков. Он просто на одно мгновение слегка приподнял покрывало защиты, абориген тут же осознал свою ошибку. Любитель акапелло сразу стал ниже ростом почти вдвое, поджал хвост и ретировался с поля несостоявшегося боя беззвучно, но стремительно. Девушка, все это время прятавшаяся в тени ближайшего дерева, робко вышла из-за ствола то ли клена, то ли ясеня, и неожиданно поклонилась незнакомому леомуру:
— Спасибо вам, господин соронг, за защиту, а то проходу нет от этого идиота. Таскается за мной повсюду. Считает себя моим женихом, бедолага.
Лиат вначале хотел спросить ее, почему сельчанка отнесла его к высшим, но передумал, решив, что деревенским недотепам любой горожанин должен казаться барином:
— Как зовут тебя, красавица?
— Ксюшей. А вас?
Тобио невольно внутренне вздрогнул, но внешне остался невозмутим. Наверно, было что-то символическое в том, что первую встреченную им девушку звали так же, как и погибшую подругу убитого не без его помощи Рыжего. Он не мог понять только, зачем судьба напоминает ему о столь недавнем прошлом. Впрочем, не ответить на вопрос малышки было бы совсем невежливо.
— Роджер. Только не выкай, а то я чувствую себя стариком немощным.
— Хорошо. Не буду.— Леомара подошла еще чуть ближе, и он увидел, что у нее весьма неслабый Дар в отличие от ее неудачливого поклонника.
— Хм, если он тебя так сильно достал, почему же сама его не прогонишь?
— Гоню, только он упрямый. Два раза приложила в полсилы, так балбес решил, что я с ним заигрываю. Не убивать же дурака за непонятливость.
— Убивать не стоит, это верно. Ну что ж, неси свой крест дальше. Хотя я бы на твоем месте отправился в город учиться. Что тебе в этой глубинке чахнуть? Не знаю, откуда в тебе такой Дар, но среди лиатов ты бы явно была не последней.
— От дедушки, проезжал через нашу деревню лет десять назад один соронг, приглянулась ему бабушка моя, осчастливил он ее,— Ксюша посмотрела на Роджера глазами, говорящими без слов, что она ждала от него повторения подвига неведомого благодетеля.
— И долго он прожил с твоей бабушкой?
— Одну ночь.
— В чем же тогда счастье?
— Так ведь он роду подарил силу. Я еще не из самых одаренных буду.
— А как же любовь? — поинтересовался леомур.
— Бабушка до сих пор любит его.
— И никого к себе не подпускает? — не поверил странник.
— Никого. Памятью живет. Тем мимолетным мгновением.
— Чудны твои творения, создатель. Я бы так не смог.
— А я бы смогла,— сказала красавица с легким вызовом и подошла еще ближе.
В отличие от рыжей подруги Крота сельчанка не соблазняла незнакомца, не применяла женских хитростей и даже не пользовалась своей природной грацией. Она была проста, прозрачна и чиста как солнечный зайчик, упавший ранним летним утром на зеркальную поверхность лесного озера в безветренную погоду. Роджер не мог не восхищаться ее очарованием и невинностью, но перед мысленным взором леомура стояла нежная улыбка Алисы, предназначенная лишь ему одному. Ни о какой мужской слабости внезапно повзрослевший девственник даже не задумывался, на брошенный ему вызов он ответил без лишней рисовки:
— Верю. Но тут я тебе не помощник, потому что люблю другую.
— Ну и что? Никто же не претендует на любовь, мне хватит и простого внимания. От нее ничего не убудет. Или не нравлюсь тебе? Так и скажи прямо.
— Нравишься. Ты миленькая, даже очень, просто я так не могу.
— Счастливая она. Меня так любить никто не будет,— вздохнула Ксюша.
— Кто-нибудь будет. У тебя еще все впереди. Поедешь в город. Встретишь своего принца.
— Не надо меня утешать и сказки рассказывать, не маленькая уже. Никуда я не поеду. Принца встретила, только он оказался не мой. Два раза в жизни такая удача не выпадает.
— Почему не хочешь в город податься?
— Так меня там и ждут. Своих лохов хватает. Здесь я хотя бы всех знаю. А в городе... ходили туда трое из нашего рода, тоже потомки соронга. Еле ноги унесли из города. Ну, его к лешему.
— Жаль.— Тобио пожал плечами.— Сила-то у тебя есть.
— Там, кроме силы, еще хитрость нужна и знания...
— Это ты права. Без знаний в городе трудно.
— Ладно, пойду я, раз уж такой облом вышел.— Девушка повернулась спиной к соронгу.
— Постой, не уходи. Или торопишься куда?
— Нет, но если думаешь, что мне весело тут стоять после того, как ты мне отказал, то ошибаешься.
— Подожди. У меня возникла одна мысль. Утром за мной приедет мой учитель, он тоже соронг, и я ничего не слышал о том, чтобы у него была возлюбленная.
— И что? — селянка замерла, соображая, что такого интересного незнакомец хочет ей предложить.
— Посиди здесь, поболтаем, дождемся его, глядишь, он и осчастливит тебя, как ты выражаешься.
— А ты надо мной не издеваешься?
— Да что б мне своего хвоста вовек не видать! Даже в зеркале!
— Ну ладно, почему бы и не поболтать, в самом деле? — улыбнулась Ксюша.
Ночь пролетела фантастически быстро. Девушка оказалась на удивление умненькой и какой-то неземной, благодаря жизни на природе она умудрилась сохранить искренность и чистоту чувств. Они говорили о любви и долге, дружбе и ответственности, слугах и господах, устройстве мира и отношении к кобортам. Шоссе опустело, высыпали звезды, погас свет в окнах домов, а они все беседовали. Спать почему-то не хотелось, легкий ветерок, поднявшийся перед рассветом, принес бодрящую свежесть. Взошедшее солнце окрасило кусты в розовые тона. Серьезные темы как-то незаметно иссякли, а они все не могли остановиться, болтали и болтали.
Когда возле дорожного знака остановился грузовик, из кузова которого выпрыгнул Викинг, Роджер совершенно неожиданно испытал что-то вроде легкой досады. Правда, ему тут же стало неловко за несуразные чувства. В ответ на вопросительный взгляд наставника, направленный в сторону Ксюши, леомур поведал о романтических грезах местной красавицы. Учитель не нашел в ее пожеланиях ничего удивительного. Наоборот, он как-то укоризненно взглянул на своего воспитанника, словно тот не справился с простейшей задачей, и спросил:
— Что? У тебя все настолько серьезно?
Молодой леомур хоть и слегка виновато, но вполне уверенно мотнул головой в утвердительном жесте. Мики грустно вздохнул, после чего перевел взгляд на девушку, находящуюся в ступоре. Явление белоснежного красавца, элегантно и непринужденно спрыгнувшего с высоченного борта грузовика, произвело на нее потрясающее впечатление. Малышке показалось, что с небес по облакам спустился сказочный принц. Догадавшись, какой фурор он вызвал в сознании сельчанки, Антвар улыбнулся, подошел к ней почти вплотную и тихонько прошептал на самое ушко:
— Ну что ж, красавица, пойдем, прогуляемся. Осмотрим ваши местные достопримечательности. Надеюсь, ты тут глупостей не наделаешь пока.— Последние слова относились уже к Роджеру.— Мы скоро, жди.
Их не было более двух часов, начинающий сводник даже начал волноваться, не завел ли он своего учителя в ловушку. Впрочем, интуиция подсказывала, что волноваться на эту тему не стоило. На всякий случай, молодой воин контролировал астрал на большом пространстве. Все было тихо и умиротворенно, лишь парочка четлан ковырялась в грядках на соседнем огороде. Водитель грузовика спокойно дремал в своей кабине, коборты у Мики всегда были хорошо вышколены, даже временные или взятые напрокат слуги.
С учеником ему повезло гораздо меньше. Леомур не находил себе места, особенно последние полчаса, его неумолимо тянуло к своей возлюбленной, которая страдала от ран в госпитале Храма. Когда уединившаяся парочка вернулась к машине, Роджер с трудом узнал в вышедшей из кустов статной красавице деревенскую простушку Ксюшу.
Прощание с местным населением вышло коротким. Разбуженный водитель уселся за руль, автомобиль взревел двигателем, неспешно развернулся, и невыспавшиеся соронги покинули гостеприимный поселок. Воспитанник Викинга какое-то время сидел спокойно, но все-таки не выдержал первым:
— И куда же мы едем? Домой?
— Нет. Туда все равно пока ехать бессмысленно, твои коборты еще не вернулись с курорта. Кроме того, у тебя сейчас другая задача. Поэтому мы едем в столицу.
— Постой. Ты сказал, что я выполнил задание. Значит, мне полагаются каникулы. Почему тогда нельзя поехать в Храм к Алисе?
— Потому что тебя, в лучшем случае, туда не пустят.
— А в худшем? — напрягся молодой леомур.
— Не выпустят,— ответил его старший товарищ без какого-либо намека на шутку.
— За что же именно ко мне такое отношение?
— Подумай сам. За всю историю нашей расы лиатов, ставших соронгами в твоем возрасте, можно пересчитать по пальцам одной руки, как выразились бы четлане.
— И что из этого?
— Хорошо. Подсказка номер два. Кто правит миром?
— Верховный соронг по имени Султан.
— А как избирают нового Верховного, когда умирает старый?
— Его не избирают, им становится сильнейший,— разговор напомнил Роджеру учебные занятия.
— Только уточню, сильнейший из претендентов. Тебе все понятно?
— Хочешь сказать, что я — кандидат на место владыки?
— Теперь могу уверенно утверждать, что не просто кандидат, а самый главный фаворит гонки.
— Какой еще гонки? — не понял ученик.
— Султан очень болен и давно мечтает уйти на покой. По его просьбе я четвертый год ищу ему преемника. И вот теперь могу сказать, что нашел.
— А если я не захочу претендовать на трон?
— Тогда Верховным станет Симеон, и к власти придут ястребы.
— Какие еще ястребы?
— Ты что, совсем не интересовался политикой?
— Мою программу обучения составлял мой наставник,— нахально парировал ученик.
— Я помню. Так вот, среди соронгов существует две самые сильные группировки: совы и ястребы, которые испокон веков борются за власть. В каждом городе, в каждой стране и в мире.
— Ну и что плохого, если править будут ястребы?
— Ничего, только они сторонники радикальных мер, экстренных решений и чрезвычайных ситуаций. Там, где они дорываются до власти, возникают агрессивные тоталитарные режимы.
— Ты имеешь в виду отдельные страны? — уточнил кандидат в мировые владыки.
— Да. Пост Верховного редко достается ястребам. Последние два раза они с его помощью устраивали мировые войны, и слегка прореживали ряды кобортов, решая проблемы глобальных экономических кризисов.
— А Алиса мне говорила, что инициаторами были бранды.
— Это верно, но ястребы сделали все, чтобы спровоцировать их.
— Так ты хочешь сказать, что победа Симеона приведет к третьей мировой?
— Необязательно. Они способны изобрести что-нибудь еще более захватывающее, особенно их нынешний лидер по имени Синьора, весьма экстравагантная особа.
— Тебе не кажется, что ты лишаешь меня свободного выбора? — Роджер уставился на наставника.
— Ни в коем случае. Если управление миром будет вызывать у тебя идиосинкразию, то пусть лучше к власти придут ястребы, они натворят гораздо меньше бед.
— Значит, у меня есть какое-то время на принятие решения?
— Пока есть, но на многое не рассчитывай, месяца два-три Султан еще протянет, а дальше даже медики будут бессильны.
— Зачем же тогда мы едем в столицу?
— Учиться. Там расположена высшая школа высших, одна из трех в мире. Ты пока еще только номинальный соронг, и тебе надо научиться владеть своим Даром в полном объеме.
— Это так срочно? — Было понятно, что молодой леомур упорно мечтает о встрече с Алисой.
— Не забывай, что ты все еще остаешься самой желанной мишенью для ястребов.
— Но я ведь даже не заявлял о своих претензиях на трон.
— Убивают не тех, кто претендует, а тех, кто может претендовать, даже если они подпишут сотни отречений. Поэтому тебе придется научиться защищать себя.
— Просто какие-то пауки в банке. Скажи честно, Мики, Граф заказывал убийство подруги Этьена?
— Не знаю. Маркиз вел следствие, но нетерпеливый барс не дождался результатов и обрезал последние ниточки. Теперь мы можем только гадать.
— Но ты допускаешь, что он мог ради сохранения барса в строю списать со счетов его девушку?
— Допускаю. Соронги отличаются от других лиатов силой Дара, а не моралью. Граф же держался независимо и никогда не примыкал к ведущим группировкам. Он всегда был скрытен.
— Это ужасно,— горько выдохнул Роджер.
— Не торопись делать выводы. Среди брандов тоже хватает серых кардиналов, которые могли бы спланировать подобную интригу. Да и ястребов я бы не стал сбрасывать со счетов.
— Им-то это зачем?
— Пока от всего произошедшего выиграли только вольные. Одним соронгом и одним барсом стало меньше.
— Мики, а можно мне задеть тебе неприятный вопрос?
— Задавай.— Учитель посмотрел в глаза своему ученику.
— Только без обид.
— Договорились.
— Если б я не хотел стать Верховным по причине любви к Алисе, ты бы смог отдать приказ об ее ликвидации? Только не ври. Привратник научил меня чувствовать правду.
— Нет. Алису никогда, ни в коем случае. Будь на ее месте, например, Ксюша,— Антвар неожиданно споткнулся на имени селянки и задумался.— Нет, и ее не смог бы.
— Но если б эта девушка тебе была незнакома...
— Не говори глупости. Никто не посмеет выкручивать руки Верховному, или даже кандидату в правители. Это смертельно опасно.
— А если б я не претендовал на трон? И это было архи важно.
— Не знаю. Возможно, и смог бы, все зависит от обстоятельств. Пойми, правителю приходится решать судьбы подданных. Это его участь, и глупо прятаться от ответственности.
— Мне пока не очень хочется править миром.
