Ковачич, слушавший очень внимательно, позволил себе чуть приподнять брови. Бредли продолжил:
— Подобную ссуду консорциум банков сможет дать только после выяснения всех спорных обстоятельств. Надо попробовать договориться с ее матерью и постараться решить дело как можно быстрее. Обращение в суд нам совершенно не нужно, это лишняя потеря времени. Тебе все понятно?
Ковачич утвердительно кивнул головой.
— Ты знаешь, с чего начинать. Бери с собой миссис Халл и немедленно начинайте работать.
2
Генри влетел в комнату, не здороваясь, и Петер сразу понял, что произошло нечто экстраординарное. Он вскочил с кресла и вопросительно посмотрел на друга. Генри утвердительно кивнул.
— Пошли, Старик. Мне удалось узнать очень важную вещь.
— Куда? — машинально спросил Петер, быстро накидывая куртку.
— Двигайся поживее, у нас мало времени. Туда опаздывать нельзя, — Генри казалось совсем не слушал его. — Хорошее дело — друзья.
Он звонко прищелкнул языком.
— Боюсь только, что ребятам здорово нагорит, если вдруг узнают, что они проболтались. Хотя...
Они быстро спустились вниз и сели в подлетевший скикар.
— Что, хотя? — нетерпеливо спросил Петер.
— Хотя возможно и нет... Знаешь, мои осторожные расспросы дали совершенно неожиданный результат, — Генри дождался, когда колпак опустится и отгородит их от уличного шума, а потом быстро назвал адрес. Скикар бодро двинулся вперед.
— Есть одно такое ма-аленькое ведомство. Ты слыхал что-нибудь о... — Генри наклонился к самому уху Петера и что-то тихо прошептал.
— То же, что и все, — пожал плечами Петер. — Мои профессиональные интересы лежат в другой области. А причем здесь это?
— При том, что мы сейчас направляемся именно туда. Нас, скажем так, пригласили. И не куда-нибудь, а на самый верх.
— С какой стати? — удивился Петер.
— Понимаешь, наш новый друг... одно время был не на последнем счету в этом уважаемом заведении.
Петер присвистнул и на его лице стало появляться запоздалое понимание.
— Вот дурак! Как же я сразу не сообразил.
Машина быстро набирала скорость.
— Когда начнем разговор, старайся говорить только по делу, — наставлял по пути Генри. — И не дай себя обмануть его внешним видом. Все время помни, что этот тип — страшный человек. Если что-то пойдет не так, он сожрет нас с потрохами. И не поморщится.
Петер помотал головой, но не стал спорить.
Процедура прохода к страшному человеку заняла совсем немного времени. Скикар плавно опустился на тихой зеленой улице, у ничем не примечательного низкого здания. Только стандартная вывеска у входа да немногочисленная живая охрана в форме говорили о том, что здесь располагается одно из Федеральных ведомств. Генри отпустил машину и они быстро вбежали по широким каменным ступеням.
Найдя их карточки на дисплее, охранник коротко кивнул и что-то пробормотал в комм, вызывая сопровождающего. Ждать пришлось недолго. Сопровождающий оказался не роботом, а живой девушкой, молодой, улыбчивой и очень симпатичной. Петер сразу растаял. Она опустилась вместе с ними, сама остановила лифт на нужном уровне и танцующей походкой пошла впереди вежливо пропустивших ее друзей. Через пару десятков метров девушка открыла одну из дверей и улыбнувшись на прощанье, впустила их в кабинет, плотно закрыв дверь снаружи.
— Здравствуйте и садитесь, — приветливо сказал человек, сидящий за столом.
Петер машинально ответил и недоверчиво покосился на хозяина средних размеров кабинета, ничем не примечательного толстяка, а потом невольно повернулся к Генри. Тот утвердительно кивнул головой. Они аккуратно сели в стоящие у стола кресла.
— Сэр, — осторожно, но решительно начал Петер. — Нам сообщили, что вы сможете ответить на наши вопросы.
Толстяк благожелательно кивнул, внимательно разглядывая обоих через глаза-щелочки.
— Вы не могли бы немного прояснить нам судьбу одного человека? Его зовут Пол Кьюни.
Толстяк пожевал губами.
— А почему вас это интересует?
Петер замялся и Генри пришел ему на помощь.
— Пол многое сделал, чтобы вытащить нас из той мясорубки. Мы просто обязаны помочь ему, чем можем. И еще, если это конечно возможно, мы хотели бы навестить его.
Толстяк молча смотрел на них.
— Мне кажется, что обвинения против него во многом надуманы и несправедливы, — решительно вмешался в разговор Петер. — Особенно, если судить по вчерашнему сообщению по инфор-сети. По-моему, все, что он сделал, настолько перевешивает...
Толстяк решительным жестом прервал его несвязную, но горячую речь и заметно помрачнел.
— Свидания запрещены и ни для кого не делается исключений. Что же касается пунктов обвинения, то насколько мне известно, члены Военного трибунала придерживаются совсем другого мнения, — сухо произнес он. — Все они настроены исключительно серьезно. Разумеется, любые ваши новые показания, если такие появятся, будут немедленно приобщены к делу.
— Трибунал? — воскликнул Петер.
— Разумеется. А почему вас это так удивляет? Вы же оба профессиональные военные, насколько мне известно. И должны знать, чем карается измена Родине и пособничество врагу во время вооруженного конфликта, — он сердито постучал по столу. — Что мы ответим матерям погибших ребят, если станем миндальничать с предателями?
— Конечно, сэр, но...
— Эту тему мы закрыли, — толстяк звучно откашлялся. — А теперь разрешите дать вам небольшой совет.
Его глазки вдруг стали холодными и пронзительными.
— Ваша преданность и участие в судьбе... э... новообретенного друга весьма похвальны. Но было бы намного лучше, если бы вы постарались поскорее выбросить все пережитое из головы. Намного. Ему уже ничем не помочь, а вот навредить...
Он выразительно посмотрел на обоих по очереди. Оба визитера послушно внимали.
— Навредить, как это не странно, вполне возможно. И, кстати, себе самим тоже. Радуйтесь, что вы так легко отделались. Думаю, что ваше непосредственное начальство также присоединится к моей просьбе и подкрепит ее четким и недвусмысленным приказом.
Петер потрясенно смотрел на него, полуоткрыв рот.
— Вы меня хорошо поняли? — строго спросил толстяк, глядя теперь почему-то на одного Генри.
Тот торопливо кивнул.
— Боюсь, больше ничем не смогу вам помочь. Извините, дела.
— Пошли, — негромко сказал Генри, потянув за рукав Петера. — Спасибо, сэр, что нашли время принять нас. Всего наилучшего, — вежливо попрощался он. Петер по-прежнему молчал.
Они вышли в коридор, где их терпеливо дожидалась все та же симпатичная девушка, вместе с ней молча поднялись в вестибюль, отдали назад свои карточки-пропуска и попрощавшись, быстро сбежали вниз.
— Давай немного прогуляемся, — бросил Генри и вытер платком вспотевшее лицо. Петер согласно кивнул и они перешли в пешеходную зону. Некоторое время оба двигались молча.
— Все слышал? — негромко спросил Генри, когда они удалились от здания на порядочное расстояние.
— Но как же так, — недоуменно проговорил Петер, наконец обретший дар речи. — Ты же сам намекнул мне, что этот тип — его шеф.
— А ты что, ждал, что он начнет плакаться тебе в жилетку и кричать, что сделает все, чтобы спасти своего лучшего агента?
— Но ведь все это дикая профанация! — Петер остановился. — Он же небось сам и послал его. Послал на верную смерть, разве не так? А теперь умывает руки.
— Думаю, что формально Пола никто никуда не посылал. На такие операции обычно идут добровольцы. Но даже если и так, то что? — Генри уже полностью пришел в себя и казался вполне довольным коротким визитом. — Двигай дальше. Наш друг, как ты теперь понимаешь, профи, каких мало. Он прекрасно знал, на что идет. Старик, твоя наивность иногда меня просто умиляет.
— Не всем быть великими дипломатами, — огрызнулся Петер. — Значит ты заранее знал, чем это закончится. Тогда за каким чертом ты притащил меня в эту лавочку?
Генри громко вздохнул.
— Во-первых, мне намекнули, что хотят видеть нас обоих. От таких приглашений, знаешь ли, не принято отказываться. А во-вторых, чтобы из первоисточника как можно точнее узнать будущую судьбу Пола, — невозмутимо ответил Генри. — И не мучиться потом, пересказывая услышанное тебе.
— Ну и как, узнал? Его, несомненно, распылят. Или расстреляют, если повезет. — Петер в сердцах махнул рукой. — Ты доволен?
— Вполне, — Генри по-прежнему не обращал ровно никакого внимания на своего рассерженного друга. — Пойми, этот тип сказал нам все, что было необходимо. Пол обречен. Он будет казнен и исчезнет без следа. Следовательно, важность операции настолько велика, что иначе поступить просто нельзя. И поэтому он прямо и совершенно недвусмысленно приказал нам не трепать языками и прекратить расспросы. Что также совершенно понятно и вполне оправдано.
— Чихать я хотел на его предупреждения, — зло процедил Петер, медленно, но верно начиная закипать. — Пол нам всем спас жизнь! Ты что, забыл? Нет, я этого дела так не оставлю! И если понадобится, то дойду до Агентства Глобальных Новостей. И никакая присяга меня не остановит!
Он резко взмахнул рукой.
— Я тебя остановлю, болван, — Генри, до сих пор невозмутимый, как скала, наконец тоже начал выходить из себя. — Да дойдет до тебя наконец, что мы, согласен, не по своей воле, вляпались в самую гущу секретнейшей операции! И что у тебя в башке сейчас полным-полно всего, чего там не должно быть ни при каких обстоятельствах! Ты действительно понял, у кого мы сейчас были, борец за справедливость?
Петер досадливо мотнул головой. Генри остыл также быстро, как и вспыхнул.
— Ты и шагу не успеешь ступить, романтик, — уже спокойно сказал он и покачал головой. — Да ему достаточно пальцем пошевелить и нас, всех четверых, без всяких разговоров подвергнут принудительному стиранию памяти. Кстати, на его месте я бы так и поступил. А он просит, просто умоляет нас молчать, хотя явно не привык никого просить. Не иначе, Пол замолвил за нас словечко.
— Ты что, серьезно? — Петер недоверчиво посмотрел на него. — Но ведь что-то надо делать?
Генри вздохнул.
— Старик, иногда ты меня здорово утомляешь. Надо выполнять приказ. Молчать как рыба, вот и все. Пошли в отель, посидим в тамошнем ресторане, немного выпьем. Расслабимся и поговорим спокойно. Только постарайся запомнить накрепко. Разговор должен быть очень аккуратным. И никаких имен. Не буди лиха, пока оно тихо.
Петер стоял посреди дороги и по лицу его было видно, что он с трудом переваривает услышанное.
— Ну, может ты и... Только...
— Шагай, шагай. Попробуй для разнообразия шевелить мозгами и ногами одновременно, — шутливо подтолкнул его Генри и они медленно двинулись вперед.
— Ты никак не можешь взять в толк, что Пол и тот совершенно потрясающий парень, с которым нас свела судьба — это, как говорили когда-то, два совершенно разных человека, — продолжал по пути негромко втолковывать Генри. — Этот тип выразился совершенно ясно. Пол исчезнет без следа и тут ничего нельзя сделать. Но второй-то, настоящий, останется. Он то будет продолжать жить.
— Как это? — Петер удивленно воззрился на приятеля.
— Так, поверь мне на слово. И наше молчание жизненно необходимо не только нам самим, но в первую очередь и ему. Ты же не хочешь своим языком доставить неприятности человеку, который столько сделал для нас? Пройдет время и он сам найдет нас. Боюсь только, что ждать придется долго, пока не осядет пыль.
Они почти уже дошли до гостиницы, когда Генри неожиданно сказал:
— Прости, Старик, за этими делами совсем вылетело из головы. Как те, твои старые задумки? Ты рассказывал мне тогда, в прошлый раз.
— А... — Петер махнул рукой. — Да так, крутятся в голове. Кстати, это тоже из-за нашего но... — он поперхнулся. — Ну, ты понимаешь, о ком я говорю.
Он мотнул головой.
— Конечно, притворялся он классно, прирожденный артист. Но дело то совсем в другом. Те, молодые ребята. Ведь без нас они были практически обречены. Так вот, когда я пытался по быстрому их чему-то научить, то внезапно понял одну важную вещь: десантное училище нуждается в коренной перестройке. Из него по окончании должны выходить не зеленые новички, а практически такие же зубры, какие были в нашем отряде. Ну, может и не совсем такие, но...
— Ты это серьезно? — Генри воззрился на него.
— Да.
— Хорошо бы. А как этого добиться? Конечно, это было бы здорово. Но смоделировать во время учебы полную боевую практику...
— Я и сам пока не знаю, как, — Петер потер нос. — Но нашего... знакомого, как-то ведь сумели научить? Значит, подобные училища где-то существует и нам не грех будет кое-что позаимствовать из их методики. Конечно, потребуется время и средства. Явно немалые. Но у нас ведь и специфика другая. В общем, поделился я мыслями с некоторыми ребятами и материал потихоньку начал накапливаться. Так что хожу и долблю все верхи, какие приходят в голову. Только пока без особого толку.
— Я с тобой, — серьезно сказал Генри. — Меня ты убедил. Обращайся, как только возникнет нужда. Постараюсь сделать все, что можно.
— Граф, да я еще и сам толком не понимаю, как это сделать. Но если не начать сегодня, то скоро нас будут бить, как слепых котят.
Некоторое время они шли молча.
— Так у тебя поэтому был такой мрачный вид, — сказал наконец примирительно Генри. — А я все думал, что с тобой такое?
— И вовсе он не мрачный, — нехотя огрызнулся Петер.
— Да? А какой?
— Совсем другой. Ответственный, — все также мрачно ответил Петер. И без всякой связи продолжил: — Просто я скоро женюсь, вот и все.
Генри остановился и присвистнул.
— Вот это новость, Старик! Пожалуй, будет похлеще первой.
Петер махнул рукой.
— Молодость быстро проходит, Граф. Да и врачи сказали, что мне пора. Видно на этой чертовой планете я к тому, что у меня и так было, нахватался еще всякой дряни. В общем, все разом. А Алена...
— Ага, — протянул Генри. — Понимаю... Девушкам ждать, это как острый нож.
— Прекрати, — жестко сказал Петер. — Мы давно любим друг друга. И договорились, что как только станет можно, то сразу поженимся.
— Прости, Старик, — серьезно сказал Генри. — Это была просто неуклюжая шутка. Знаешь, как неохота оставаться одному? Прими мои самые искренние поздравления.
— Мог бы подумать и о своей будущей жизни, — буркнул Петер.
— Уже подумал, — Генри почесал нос. — Знаешь, кто сейчас стоит перед тобой? Ни за что не догадаешься. Будущий студент. Какого вуза, говорить не буду, сам поймешь. А прошение об отставке я уже отправил.
Петер остановился и покачал головой.
— Ты меня удивил пожалуй побольше, Граф, чем я тебя. Так что у нас появился еще один, очень серьезный повод, чтобы немного выпить.
3
— Вы помните наш первый разговор? Я вам очень благодарна. Вы подсказали мне решение, — Эвелин крепко сжала руки.
— Какое же?
— Я хочу попробовать обмануть время. Нужно сохранить тело моего мужа до тех пор, пока медицина не сможет дать хоть какой-то определенный ответ.
— Анабиоз в данном случае, разумеется, не подходит? — старший Олвин испытывающе посмотрел на нее.
