Наши скакуны, освобожденные от седел, даже Оз, умчались в неизвестном направлении и возвращаться пока не стремились. Я огляделась и заметила лодку с резными бортами. Удивительно, но вода даже не попадала внутрь лодки.
— Я бы сейчас не отказался хотя бы от одной болтливой русалки, — сказал Элион, присаживаясь на берегу.
— Зачем тебе русалка? — поинтересовалась я, устраиваясь рядом с ним.
— Может, рассказала бы об этом месте что-нибудь интересное, — ответил он, вытягиваясь в полный рост и пристраивая голову на моих коленях.
— А мне и без историй хорошо, — отметила я и блаженно вздохнула, прикрывая глаза.
— Хорошо? — переспросил вампир. — Надо это исправить.
— Чего? — я моментально распахнула глаза и возмущенно посмотрела на него.
Элион рассмеялся.
— Шучу, радость моя, шучу, — сказал он. — Меня все устраивает. И больше всего отсутствие прислуги, хозяев и прочих зевак. Думаю, феи это предусмотрели. Мне даже кажется, что, будь здесь еще хоть одна пара, кроме нас, мы с ней не встретимся.
Я задумалась и пришла к тому же выводу. Досадно, что здесь нельзя задержаться подольше или остаться навсегда. Но сказки вечными не бывают, да? И очень жаль! А потом... Не хочу думать о том, что будет потом. Элион прав, мы можем себе позволить хотя бы один день обойтись без неприятной действительности. Мы подумаем о будущем завтра, а сегодня нужно просто наслаждаться тем, что еще вчера казалось невозможным.
Я опустила взгляд на Элиона и заметила, что он наблюдает за мной из-под опущенных ресниц. Усмехнувшись, я вернула ему щелчок по носу, отчего вампир смешно сморщил нос и тихо рыкнул. Угрозе я не поверила.
— О чем задумалась? — спросил он, протянув руку и погладив меня по щеке.
— О тебе, — не стала я врать. — Еще вчера ни за что бы не поверила, что ты все-таки признаешь очевидное.
— И давно тебе очевидно? — полюбопытствовал Элион.
— Больше недели, это точно, — ответила я. — Почему ты все-таки сдался?
Вампир снова прикрыл глаза и на некоторое время замолчал. Я не торопила его, развлекая себе тем, что пропускала жестковатые пряди его волос между пальцами. А потом и вовсе начала заплетать маленькие косички. Элион приоткрыл один глаз, понаблюдал за тем, как я, прикусив кончик языка, старательно издеваюсь над его волосами, улыбнулся одними уголками губ и удовлетворенно вздохнул.
— Я бы, наверное, продолжал до последнего издеваться над собой и отдал тебя горгулам, думая, что так скорей избавлюсь от противоестественных чувств, — в этом месте я оторвалась от своего занятия и хмуро взглянула на него. — Не заводись, — попросил он. — Что ты хочешь от высокомерного и упертого Пьющего кровь, который пятьдесят один год твердил, как ему отвратительны люди, а на пятьдесят втором влюбился именно в человеческую девушку? Конечно, я отвергал даже саму возможность подобных чувств. Я уверял себя сначала, что меня тянет к тебе, потому что ты женщина, а у меня уже некоторое время никого не было. Потом решил, что это из-за наших приключений и постоянной опасности. Все это сблизило нас и вызвало временный интерес. И мне хотелось быстрей избавиться от тебя, чтобы все встало на свои места. Но, когда мне тыкнула моими чувствами Рена...
— Рена? — перебила я. — И как она определила?
— Ну, во-первых, ее слова помнишь, когда мы отбились от граков? Что я бросил Пьющую кровь в опасности и бросился к тебе? — я кивнула. — Это действительно так. Для нас существует наша раса, все остальные мало достойны нашего внимания. Даже будучи твоим телохранителем, я должен был сначала защитить ее, но я обо всем забыл, когда увидел, что ты в опасности. Потом я упорно игнорировал ее намеки, чего не было в нашу первую встречу, а ночью и вовсе не смог принять даже ее прикосновения. Разрешил поцеловать себя из чистого упрямства и пришел от него в состояние крайнего раздражения. Ну и когда ты исчезла, я впервые узнал, что нестабилен. Пока разыскивал ваши следы с рыжим, у меня началась неконтролируемая трансформация. Заметил это только, когда Оз зарычал, я его когтями ранил. А после не получалось взять себя в руки. А когда гоблин, которого я спрашивал про вас с демоном, сказал, как сладко вы целовались, — на меня взглянули сердитым заалевшим взором, — вообще сорвался. Я даже не помню, как убил оборотней, как попал в ратушу, как поднимался наверх. Если бы не Пресветлая, боюсь, я тогда бы мог совершить непоправимое. Хотя, скорей всего, сунулся в огонь рыжего и погиб.
— Ты поэтому ночью твердил: "Опять, опять"? — спросила я, и Элион кивнул.
— Я не ожидал, что сорвусь, тем более не ожидал, что трансформируюсь и попытаюсь... Тьма, — вампир хрипло вздохнул, — даже страшно представить, что я мог натворить. И когда я сбежал, и мне все-таки удалось взять себя в руки, я перестал сопротивляться и трезво оценил все, происходящее со мной. Помнишь, когда мы представились парой тем упырям из клана Эверлан, я сказал, что они понимают, что будет, если они что-нибудь сделают с моей любимой женщиной?
— Ты обещал уничтожить все население дворца, — усмехнулась я.
— И это не преувеличение. — Серьезно ответил вампир. — Не потому, что я такой сильный. В здравом уме я бы просто не сунулся в подобное дело. Но вампир, потерявший свою пару, нестабилен, — теперь Элион усмехнулся, — как я. И такие наиболее опасны, потому что им все равно, насколько их превосходит противник силой и количеством.
— Потому нас должны были оставить в покое, — кивнула я.
— Да, таков был мой расчет. — Элион снова поднял на меня глаза. — Мне бы, дураку, тогда еще понять, что я действительно готов вырезать верхушку клана при первой попытке нападения, а я решил, что все из-за приказа Вечного. Может, и дорога наша вышла бы спокойней, и все решилось бы гораздо быстрей. А я мотал нас, лишь бы оттянуть момент, когда крылатые заберут тебя.
Мы немного помолчали.
— А за что ты благодаришь Пресветлую? — спросила я, чтобы нарушить тишину.
— Она очистила мой разум, поставив на пути паутину из чистого Света. Влетел в нее неуправляемым упырем, вышел здравомыслящим вампиром.
— Ну, я бы не стала так уверенно говорить о конечном результате, — нагло заявила я, теперь расплетая все, что успела натворить на голове вампира.
Он некоторое время смотрел на меня чуть суженными глазами.
— Договорилась, — констатировал он, так и не заметив раскаяния на моем лице. — Обещал, выполняю.
И я взвизгнула, оказавшись придавленной телом моего кровопийцы. Он сверкнул заалевшими глазами и... укусил меня! Я снова взвизгнула и расхохоталась.
— Щекотно!
— Какая неадекватная реакция на укус вампира, — отметил Элион.
— Съешь меня, — фыркнула я и показала язык.
— Сама просила, — пожал плечами мой кровожадный упырь, выпустил немного клыки и... поцеловал меня. — Вкуснятина, — облизнулся он. — Кстати, ты говорила, что будешь давать мне на завтрак кровь по столовой ложке.
Я непонимающе уставилась на него и снова рассмеялась, вспомнив сплетницу Фиску.
— Тебя с моей крови воротит, — напомнила я.
— Это, да. Ты невероятно невкусная, — скривился Элион, но сразу же серьезно закончил. — И это был еще сигнал, который я проигнорировал. Я не воспринимал тебя, как еду, практически сразу ею не воспринимал, не смотря на попытки запугать. Потому и реакция на твою кровь была именно такая.
Я улыбнулась, слушая его, и поймала себя на мысли, что мне даже не столько важно, что он говорит, просто приятно слышать его голос. Я убрала с лица вампира свесившуюся прядку, погладила по щеке, скользнула пальчиком к губам, и он поймал его, чуть сжав губами.
— Элион.
— Что, моя необыкновенная? — улыбнулся вампир.
— Что будет, когда мы вернемся в реальный мир? Ты снова будешь на меня рычать?
Он отрицательно покачал головой, перехватил мою руку и поцеловал ладонь, после прижав ее к своей щеке.
— Не буду.
— А что мы будем делать? Ты отведешь меня к горгулам? — спросила я, позволяя себе на мгновение забыть о решении не вспоминать о том, что ждет нас за пределами сказки, созданной феями.
— Да, — кивнул вампир, и я застыла, боясь поверить, что он говорит серьезно. — Отведу, но не надейся, что там оставлю. Позже объясню. Дай еще немного насладиться тобой и согласием с собственной сущность. Бестолочь любимая, — снова улыбнулся он, закрывая мне рот поцелуем прежде, чем я смогла ответить.
Остаток дня прошел в той же блаженной неге. Когда начало темнеть, мы вернулись во дворец, и я снова восторженно заахала. Дворец светился, как снаружи, так и изнутри. Тысячи маленьких огоньков, как звезды, затопили его чуть мерцающим светом. А когда мы вошли внутрь, появилось ощущение, словно мы находимся среди звездного неба. Ощущение волшебства было просто невероятным. Это светились чашечки цветов, из которых были сплетены гирлянды. Элион подошел ближе и сообщил:
— Это светлячки. Забавное использование насекомых.
— В тебе есть хоть что-нибудь романтичное? — усмехнулась я. — Это же звезды!
— Я, прям, весь из себя ходячая романтика, — сообщил вампирюга. — Пусть будут звезды, для тебя все, что угодно, гадость моя.
— Неисправим, — я покачала головой и поднялась на террасу, заняв гамак из цветов.
— Если я исправлюсь, тебе станет скучно, — заверил меня Элион, появляясь на террасе с двумя бокалами.
— Как это ни прискорбно, но ты прав, — ответила я, принимая бокал. — Ты единственный мужчина в мире, который испортится, если вдруг станет пушистым и милым, как котенок.
— Я идеален, — сверкнул он белозубым оскалом.
— Вампирюга, самоуверенный, заносчивый вампирюга со святой верой в собственную исключительность, — не без иронии ответила я.
— Какой есть, — пожал плечами Элион. — Ты у меня тоже ничего.
Не буду врать, лицо у меня от такого заявления вытянулось. Я себя весь день, едва ли не богиней чувствовала, и вдруг с небес, да мордой и в вампира. Тоже ничего? Тоже?! Ничего?!! Ну, обидно же! Он с любопытством наблюдал за метаморфозами, происходящими со мной, все-таки не сдержался и расхохотался.
— Лиора, ты просто чудо! — воскликнул Элион, добывая меня из цветочного гамака и усаживая на резные перила. — По-моему, за пятьдесят лет меня никто не узнал так, как ты за три недели, тогда почему ты мне так безоговорочно веришь?
— Потому что уже знаю тебя, — проворчала я.
— Глупая человечина, — широко улыбнулся вампир. — И за что боги меня тобой покарали?
Я все еще смотрела на него исподлобья.
— Наверное, я не мастер говорить комплименты и красивые слова, — примирительно произнес Элион. — Может, тебя успокоит, что я без ума от такой занозы, как ты? И помни, не каждому Пьющему кровь удается познать любовь, за всю его жизнь. Я уже говорил, мы чаще увлекаемся, и этого нам вполне хватает. Мы испытываем страсть к нашим женам, которая со временем затухает и остаются забота и уважение. Но если нам посчастливилось встретить ту единственную, которая заставляет сердце биться чаще, а в нашем случае это не просто метафора, мы дорожим ею, как дракон своими сокровищами. Ты мое сокровище, Лиора, слышишь, малышка?
Я порывисто обняла его, прижалась крепко-крепко и прошептала:
— Не хочу терять тебя, мой невероятный. Не могу представить, что в моей жизни должен быть другой мужчина.
— Не отдам тебя, — он обхватил мое лицо ладонями и вынудил посмотреть ему в глаза. — Ни за что не отдам. Верь мне, Лиора.
— Я верю, — задохнулась я от нахлынувших эмоций. — Но как сделать так, чтобы горгулы были довольны, и Пронеж цел?
— Довольство горгулов меня интересует меньше всего, а Пронеж сохраним, — уверенно произнес Элион.
Я внимательно смотрела на него, ожидая продолжения. Вампир молчал, будто сказал вполне достаточно, и я почувствовала легкое раздражение. Ну, что за нелюдь такой!
— Ну-у, — подтолкнула я его. — И?
— Что — и? — он удивленно посмотрел на меня. Через мгновение он опять нагло и заразительно хохотал. — Чудо мое! Обожаю тебя бесить! Ты просто прелесть, когда злишься. Конечно, я расскажу тебе свой план, тем более мне понадобится твоя помощь.
— Ненавижу тебя, — буркнула я.
— Врешь, — широко улыбнулся вампир.
— Вру, — согласилась я. — Но ты мерзавец.
— Но замечательный? — он склонил голову к плечу, продолжая улыбаться.
— Лучше всех, — усмехнулась я и потерлась кончиком носа о его щеку.
— Меня устраивает. — Кивнул самоуверенный упырь. — Теперь слушай. Когда я доведу тебя до горгульского королевства, ты должна настоять, чтобы меня оставили до твоей свадьбы, иначе меня просто выставят. А проникнуть на их территории практически невозможно, если у тебя нет на это разрешение. Меня слушать не будут, но ты имеешь для крылатых значение, потому тебя послушают. Ночью я тебя вытащу. Пройти к горгулам нельзя, а вот выйти запросто. Они чтут букву договора, и к Пронежу вопросов не будет. Они свою часть договора выполнили. Ты была доставлена до Ургарайских гор. Но за дальнейшее княжество ответственности не несет. И их единственной целью стану я...
— Стой!
— Лиора, мы от озерной стервы сбежали, неужели от крылатых не скроемся? — отмахнулся Элион. — Вечный так же дал мне приказ довести, но ни слова не сказал, что я должен тебя там оставить. Он появится, когда мы дойдем до Ургарая, думаю, я смогу добиться его помощи.
Я задумалась. План вампира и, правда, был не плох. Отец и Пронеж так окажутся в безопасности. Но мне совсем не хотелось, чтобы для горгулов Элион стал целью. Однако он прав, и помощь богов нам совсем не помешает. Я ведь сама хотела призвать Пресветлую, чтобы умолять ее помочь мне.
— Думаешь, у нас все получится? — спросила я, заглядывая ему в глаза.
— Уверен, — решительно кивнул он. — Когда ты рядом, я со всем могу справиться.
— Если ты не сможешь, значит, уже не сможет никто, — улыбнулась я и положила голову ему на плечо.
* * *
Ночь все больше окутывала нас своим бархатным покрывалом, внушая, что все будет хорошо, что этот день светлого счастья уже никогда не закончится. Мы еще некоторое время обсуждали детали, потом немного поспорили. Я говорила, что нужно подстраховаться и призвать еще и богиню. Элион наотрез отказывался от моего активного участия.
— Лиора, я — мужчина! Я решаю наши проблемы! — ожесточенно доказывал вампир. — Если Пьющий кровь не может защитить свою пару, то пусть его сожрут граки.
— Но это же всего лишь помощь, запасной вариант, почему ты так злишься? — искренне недоумевала я. — Если я твоя пара, почему я не могу стать своему мужчине не только женой, но и другом, помощницей...
— Ты хрупкий цветок, радость моя, — чуть ли не по слогам произнес Элион. — Моя задача оберегать тебя, защищать и заботиться.
— Огласите список моих обязанностей, лорд Одариан, — заносчиво потребовала я.
— Быть со мной, иных требований нет, — мотнул головой вампир.
— А я, что хочу сделать?! — не сдержала я раздражения.
Мы смерили друг друга прохладными взглядами и разошлись по углам. Молчание затягивалось. Элион застыл каменным изваянием на выходе с террасы, я вновь сидела в гамаке. И что плохого в том, что женщина помогает своему мужчине? Двое сильней, чем один! Хрупкий цветок... Я фыркнула, но все же улыбнулась. Это талант делать обидно и приятно одновременно. Вроде в который раз сказал, что я слабая человечина, но как красиво сказал.
