Желание

Через пару секунд я все поняла. Так остро, что по спине пробежал холодок.

Я видела вспышки выстрелов, слышала отдаленные звуки, видела, как лицо Райвена исказилось от злости. И все это в считанные мгновения, показавшиеся вечностью.

Самым невероятным стало то, что ни одна из выпущенных пуль, не достигла никого из команды. Все они застыли в воздухе, завязнув в невидимом куполе, защитившем нас.

Я не верила собственным глазам. Тайлер оказался гораздо сильнее, чем я могла себе представить.

Первым не выдержал Крис. Купол с его стороны словно истончился и вовсе исчез. Пули, зависшие в воздухе, с шипением упали в снег. Сам эмпат упал на колени и тяжело задышал, упершись руками в землю.

Выстрелы стихли. Многие из имперцев поснимали шлемы и ошарашено смотрели на нас. Никто и подумать не мог, что люди способны на такие вещи.

Райвен казался растерянным. Вряд ли ему доводилось встречать такого противника.

Я чувствовала, что Тайлер едва держится на ногах. Они и Дивом все еще удерживали свою часть защитного купола и не собирались его опускать.

Я взглянула на Райвена и отрицательно покачала головой.

— Нет, — прошептала одними только губами, но он понял.

Впервые сказала ему это слово вот так вот прямо, в лицо.

Дальше был хлопок и Райвен упал, схватившись за бок.

— Падшие! — выкрикнул кто-то из имперцев.

В этот момент защитный купол окончательно упал, а Тайлер и Див, обессиленные, упали на землю, прикрывая головы от пуль и лазерных лучей.

Завязалась самая настоящая битва, а я осталась одна.

— Лети, бежим, — Шен схватил меня за руку и потащил куда-то.

— Стой! Мы не можем их бросить!

Тайлер, Див и Крис было не в состоянии идти, а сам Шен ранен. Бежать или оставаться — одинаково смертельно.

— Я сказал, идем!

Двигаясь с трудом, Шеннард шел вперед. Я за ним. Может, мы сможем хотя бы укрыться.

— Далеко собрались, детки? — прямо нам навстречу вышли трое падших. — Хватит. Путешествие закончилось. Вяжите их, ребята.

Кто-то подбежал ко мне сзади, а дальше был хлопок и темнота.

* * *

— Летиция? Лети?

Кто-то ласково гладил меня по лицу и называл мое имя. Кто-то с нежными руками и знакомым голосом.

Где я могла его слышать?

Может, дома, в Ангрессе? Или дома, в родном мире?

Вдруг тот удар стал роковым и я погибла? Что, если обмен двойниками снова произошел и я приду в себя уже дома.

Нет, стоп. Там, откуда я пришла, никто не называл Летицией. А еще там не пахло нашатырем и не йодом. И там я бы так не замерзла, и не укрылась бы таким колючим одеялом.

Открыть глаза стало сложной и болезненной задачей.

— Эти громилы крепко тебя приложили, — сказала девушка, голос которой я никак не могла вспомнить. — Я боялась, что может быть сотрясение. Тихо-тихо, полежи еще...

Она мягко уложила меня обратно, стоило только попытаться встать.

— Берта, это ты? — я не верила своим глазам.

Берта — та самая медсестра, что привезла меня в Ангресс. Девушка с незаметным блеклым лицом и тихим голосом, боящаяся всего на свете, была рядом.

— Что это за место? Как я тут оказалась? Погоди... а ты...с падшими?

— Лети, помолчи. Я отвечу на все твои вопросы, только лежи спокойно, хорошо?

Она стала набирать в шприц какое-то лекарство.

— Сейчас я сделаю тебе инъекцию и будет намного легче. Уйдет слабость, прекратится головная боль. Потерпи.

— Поверить не могу, что вижу тебя, — говорила я, наблюдая, как тонкая игла вонзается в мою кожу. — Где мои друзья?

— Они живы, не переживай.

— А мой брат, Шен? Он ранен.

— С ним все хорошо. Рана неопасная и скоро заживет. Доктор уже поработал с ним.

— Криссель?

— Нет. Доктор Криссель остался на юге. Здесь есть другой врач, один из падших.

Берта тихо улыбнулась.

— Ну вот. Теперь полежи немного — скоро будет легче.

— Я ничего не понимаю... — проговорила, положив руку на лоб. — Как же голова болит!

Тесное помещение с противным раздражающим освещением дневной лампы. Темные стены, прохлада, запах лекарств, от которого мутит. Все какое-то неживое. Ни одного окна, ни одного предмета уюта — меньше всего это похоже на жилое место.

— Просто не дергайся. Лежи. Сейчас я все тебе расскажу.

И я подчинилась.

Послушалась ее и выполнила эту настойчивую и такую твердую просьбу. Впервые за все время нашего перехода я поверила кому-то настолько, что просто сумела лечь и закрыть глаза, расслабиться, позволить неизвестному лекарству беспрепятственно течь по моим венам.

Действие наступило скоро — в течение первых же минут мне становилось легче. Уходила боль, дрожь, наступали успокоение и долгожданное тепло. Будто меня окутал невидимый кокон уюта и легкости. Состояние, которого я не испытывала давно.

— Что ты мне вколола? — спросила у Берты. — Такое ощущение, что меня уносит.

— Успокоительное на основе легкого наркотика, — невозмутимо ответила она. — То, что тебе нужно.

— Чтобы я не могла сбежать? — в этот момент я улыбалась.

— Чтобы ты расслабилась и не тронулась умом. Ты много перенесла, Лети.

Да, тронуться умом было бы в самый раз.

Начни я говорить, что мир на самом деле не один, что их много и что я пришелица из другого, а еще у меня другое имя и... Какое, кстати, имя? Я его почти не помню. Было ли оно вообще?

Не важно. Начни я говорить все это вслух, меня бы признали ненормальной. Может, даже оправдали бы на суде. Может, так было бы проще.

Удивительно, что мой разум воспринял все случившееся совершенно спокойно, и я продолжала находиться "в трезвом уме и твердой памяти" до момента, когда Берта сделала мне укол.

— Тайлер Гиллерти... — проговорила я, глядя на идеально ровный потолок. Совсем недавно он казался грязным и склизским. — Жив?

— Да.

— А Райвен? Райвен жив?

— Все живы, Лети. Падшим пришлось отступить с последний момент. Над лесом появился штурмовик и три катера — нас едва не сцапали. Райвена спешно увезли.

— Как хорошо...

Почему-то мне было страшно представить, что Райвен умрет.

Это было бы несправедливо после всего, что случилось. Я видела его глаза, видела боль и отчаяние, видела искреннюю ненависть. Он не должен был умирать таким несчастным, хоть я и была виновна во всем.

— Где Тайлер, Див и Крис?

— В соседних камерах. Я вколола им снотворное. Не думала, что люди могут быть способны на такое.

— Я тоже, Берта. Погоди... — я привстала на локтях и внимательно на нее посмотрела. Под действием наркотика весь мир казался красивее и Берта вместе с ним. — Ты видела, что случилось в лесу? Ты там была.

Она кивнула.

— Я — врач и я нужна им. Вас выслеживали несколько дней, и вы оказались гораздо сильнее. Джаред удивлен. Вы убили больше десятка его людей — необстрелянных новичков. Жаль их...

— Кто такой Джаред?

— Он старший на этой базе. Мы в законсервированном бункере, Лети. Имперцы его давно списали и забросили, а падшие сделали своим штабом. Здесь мы как за каменной стеной.

— Как в каменной тюрьме, — собственный голос казался шелестом.

Все-таки отличная вещь эти успокоительные на основе наркотиков!

Я в полном дерьме, а ощущаю себя так, будто сижу на берегу моря в шезлонге, потягиваю коктейльчик и рассматриваю собственную яхту, приколотую у пирса. И при этом я зверски спокойна и счастлива. Жизнь удалась!

На мое замечание о тюрьме Берта только отвела глаза и смущенно усмехнулась.

В ней что-то неуловимо изменилось. Черты лица стали как будто выразительнее, ярче. Теперь они не терялись в общей картине мира, а были узнаваемыми. Встреть я ее сейчас, навсегда бы запомнила. Особенно взгляд — будто смотришь в глаза другому человеку.

— Берта, почему ты с падшими?

— Я приняла их сторону, — она не отводила взгляд.

— Поверить не могу, — я усмехнулась и снова приподнялась на локтях. — Ты же боялась назвать меня по имени, а теперь ты — и падшая.

Девушка ничуть не смутилась.

— Тебе не понять — ты всю жизнь провела на третьей ступени, Лети, — даже голос ее звучал по-другому, жестче, чем раньше. — Ты не знаешь, что такое жить в трущобах, голодать, просить милостыню. У падших нет ступеней — все равны.

— Не-е-е-ет, — протянула я. — Все никогда не будут равны. Ни-ког-да.

Берта снисходительно улыбнулась.

— Ты думаешь, падшие просто убивают всех без разбора? Мы не отщепенцы и не бандит. Мы хотим жить по-другому, в другой системе.

— Система может оказаться сильнее.

— Но ее всегда можно разрушить.

Я устала держаться на локтях и повалилась обратно на постель.

Так вот она, безумная идея всех падших, разрушить все до основания. Снести, а потом выстроить новое, свое. Какое — вряд ли они представляют полностью.

За все время, проведенное в новом мире я поняла очень многое. О себе, о людях, о политике, жизни, любви. Я поняла, что нет ничего более ненадежного и опасного, чем колосс, поставленный на глиняные ноги. И не важно, материален ли он, или, выстроен из собственных иллюзий, расцвеченных яркими витражами.

Колосс падших — всего идея, которую еще нужно воплотить, и у которой нет даже глиняных ног. Настоящий же исполин — Империя и ее законы. Он стоит на прочных металлических опорах, пусть и покрывшихся местами тонкой сеточкой ржавчины. Этот великан сломал многих, сломал и меня. Иначе я бы не оказалась в старом бункере у самой границы без малейшей надежды на спасение.

— И ты хочешь им помочь? Берта? Ты в это веришь?

Она немного помолчала, затем медленно проговорила:

— Я пытаюсь найти хоть какую-то надежду, Лети. Как ты и твой брат.

— Слышала о нас?

— Да. Я переживала за вас. Честно. Не думала, что на третьей ступени есть такие люди.

"И правильно. Их там нет, — подумала я. — Никогда не была на третьей ступени и не буду уже..."

— Знаешь, я здесь уже два месяца, — Берта обвела глазами комнату. — Меня схватили, когда добиралась домой. Напали на автобус. Тщательно обыскивали, проверяли документы. Кажется, искали кого-то. Нужным им людям предложили выбор, остальных убили.

— Убили?

Она кивнула.

— Я испугалась так же как ты. Все это ужасно и жестоко. Так не должно быть. Но пробыв с этими людьми, я приняла их сторону. Здесь у меня появилось то, чего не было никогда. Это уважение. Так здорово, когда ты что-то значишь...правда, Лети?

Я как-то пьяно кивнула. Было хорошо и спокойно, хотелось улыбаться.

— А что вы сделаете с нами? — наконец спросила.

— Это решит Джаред. Он давно хотел найти ребят из "Сияния". Падшие очень обижены, что те отказались принять их сторону. Твой Гиллерти, кстати, больше всех насолил падшим пару лет назад.

— Мой Гиллерти, — повторила я, пробуя новую фразу на вкус.

Мой Гиллерти, Тайлер Гиллерти, мой Тайлер, мой...

Вдруг безумно захотелось обнять его, коснуться щеки, заросшей густой щетиной, запустить пальцы в темные волосы, услышать биение сердца и знать, что он жив и невредим.

Мой Тайлер.

Берта все-таки удивительная девушка, раз может говорить столь важные вещи походя.

— Лети, все хорошо?

— Да, я просто задумалась.

— Думаю, Джаред имеет на вас свои планы, — продолжила Берта. — Он приказал оказать помощь и беречь как зеницу ока.

— Ему нужно "Сияние", а не мы.

— Ты можешь ошибаться, Лети. После того, что с тобой случилось, ты нужна нам не меньше.

— Конечно, — я опять усмехнулась. — Девушка из высшего круга, которая пошла против системы. Плюнула на предрассудки и спуталась с мужчиной намного ниже себя, так?

— Под действием лекарства ты невыносима, — покачала головой Берта.

— Под его действием я могу говорить правду, — понижая голос, ответила я.

А что? Может, мне начать говорить как есть? Взять да и рассказать Берте все-все — и про другие миры, и про шаянов, которые разгуливают в них как у себя дома, и про лужу, в которую я упала...

От последней мысли стало смешно. Нет, ну что я за человек такой? В другой мир и то нормально попасть не могу.

— Чего ты смеешься? — удивилась Берта.

— Это все наркотик... — пробормотала в ответ. — Мне можно к брату? Или к Тайлеру? К кому-нибудь...

— Нет, Лети. Это позже. Ты должна поспать.

— Тогда к Джареду...

— С ним ты скоро встретишься.

По моему телу начинало растекаться тепло. Такое мягкое и блаженное, что веки стали смыкаться сами собой.

— Берта, а ты побудешь рядом, пока я сплю? Не хочу оставаться с кем-то чужим. Мне так страшно. Ты же присматривала за мной, помнишь?

— Я буду здесь, Лети.

— Спасибо, — проговорила я, проваливаясь в сон.

Спать, спать и еще раз спать. Наконец-то...

Что бы там не говорили, самое лучшее из лекарств это сон. После блужданий по зимнему лесу мне казалось, что я не спала целую вечность.

Теперь же я лежала под одеялом, на жесткой постели, не спеша сбрасывать те сладкие остатки сна, что еще не давали мне свободы двигаться. Воображаемая Лети — та, что гуляла все это время где-то в неизвестных мирах радовалась, хлопала в ладоши и без конца улыбалась.

Это же счастье! Самое настоящее счастье.

Я жива, я помню, кто я и где, у меня целы руки и ноги. Я не лежу на холодном снегу и не вздрагиваю от любого шороха. Меня не съедят дикие звери, не подстрелят с борта катера, и я не умру от голода.

Я жива и это самое большое счастье на свете.

Берта сидела рядом, читала какую-то книгу по медицине.

— Как ты, Лети?

— Хорошо, — ответила я, подтягивая колени к животу. Хотелось свернуться комочком и лежать вот так еще пару сотен лет. — Ничего не болит и голова не кружится.

— Ты спала десять часов.

— Сколько?

— Десять.

Бедняга. Неужели все время тут дежурила?

— Доктор приходил трижды и сказал, что я вколола тебе слишком много.

— Как мои друзья?

— Шен пришел в себя и с ним все хорошо. Сейчас я помогу тебе и я отведу тебя к ним. Вечером Джаред вернется и хочет видеть вас всех.

Берта вывела меня в длинный хорошо освещенный коридор.

Я сразу же подумала, откуда здесь, на заброшенной базе есть ресурсы, чтобы все обеспечивать. Технологии этого мира ушли куда дальше привычных и не исключено, что здесь научились вырабатывать энергию, которой хватило бы на пару веков. Или же падшие сильнее, чем кажется и сумели поставить все на собственные рельсы.

Гулкие коридоры прекрасно проводили звуки. Я слышала, как где-то за повотором раздаются раскаты громкого мужского смеха, как стучат по полу тяжелые подошвы ботинок.

— Сколько здесь людей? — спросила у Берты.

Она пожала плечами.

— Пару сотен примерно. Сейчас у нас расположился большой отряд. Они шли на юг и решили передохнуть.

— И имперцы не знают про это место? — что-то слабо вериться, что на службе состоят такие идиоты, что не могут вычислить такой огромный и устоявшийся притон падших.

Берта загадочно улыбнулась.

— Мы тоже не лыком шиты, Лети.

— Далеко идти?

— Нет. Пришли.

Она указала на дверь и я, ожидая увидеть там все, что угодно, не спешила открывать.