Восход над Шалмари

Алита обмякла и зарыдала. Семен стоял в растерянности.

— Ладно. Как видишь, Семен, у тебя уже не осталось никакого выхода. Так что думай. Хотя — какого черта! Даю тебе минуту и либо ты идешь со мной добровольно, либо остаешься лежать здесь. Девочкой можешь не прикрываться, даже если бы тебе и хватило духу взять ее в заложники, у тебя все равно нет никаких шансов.

Семен задумался.

— Ну, что надумал? — скучным голосом поинтересовался Сергей Ильич.

— Да вот, считаю, — ответил Семен, — сколько будет сто двадцать пять тысяч помножить на три шестьсот да помножить на двадцать четыре да на триста шестьдесят пять да еще на десятку?

— Что за ерунда? — Сергей Ильичу загадка не понравилась, и отгадывать он ее не собирался, — и сколько же получается?

— Много получается, Сергей Ильич, — ответил радостно Семен, — я б даже сказал, до хрена, извините, получается.

И бросил в него небольшую пластинку, изготовленную словно бы из вулканического стекла.

Бросил, одновременно падая спиной назад во все еще открытый люк и увлекая за собой безвольную Алиту. Последним движением он свободной рукой закрыл Алите лицо. Потом взошло солнце.

Семен очнулся от холода и сразу понял, что полет в двадцатиметровую шахту не прошел для него даром, Семен даже застонал от боли. И тут же услышал сбивчивый шепот, прерываемый всхлипываниями:

— Потерпи, не шевелись, ты за что-то зацепился, пока падал, я, как смогла, перевязала, но кровь все равно течет.

Семен только сейчас ощутил под головой чьи-то колени.

— Алита? — спросил он шепотом и улыбнулся.

— Молчи, береги силы. Нас скоро обязательно найдут, вот увидишь, все будет хорошо, ты только теперь не умирай, я для тебя все, что хочешь, сделаю, Семен: хочешь, я разрешу тебе в комнате курить? Ты только не умирай, прошу, я не смогу без тебя.

Семен поморгал, но все равно видел только ослепительную, выжигающую глаза вспышку на черном фоне. Шумела текущая вода. 'Коллектор', — подумал Семен, — 'Неужели Алита меня вытащила? Хорошая девочка. Было бы неплохо, если бы нас действительно поскорее нашел... кто-нибудь, не хотелось бы ее огорчать'. И ответил успокаивающе:

— Не бойся... нас, тверских, так просто не убьешь.

И никто не видел, как двадцатью метрами выше на месте черного эллипсоида вдруг появился жутко багроволицый человек в чудной одежде. Человек упал на колени и стал жадно глотать воздух. Цвет лица понемногу приобретал нормальный оттенок. Человек открыл глаза, и выражение отчаяния на его лице сменилось надеждой, а потом — безмерным удивлением.

— Во дают, — негромко сказал он. Смахнул с себя пепел, посмотрел на проплывающие над головой облака и пробормотал:

— Опять я все самое интересное пропустил.

Выбрался на относительно ровный участок и замер в удивлении.

То, что это — шавелар, Вадик понял сразу, несмотря на то, что никогда их раньше не видел. И, несмотря на его состояние -совершенно ясно было, что никакая регенерация ему уже не поможет — это скорее следовало назвать остатками шавелара. Но удивил Вадика вовсе не вид шавелара, и даже не то, что он еще был жив, удивили его глаза — наполненные безграничным счастьем. Глаза человека, вдруг понявшего, что его человечеству больше не грозит гибель.