"Черствое сердце"_Третья книга цикла

Наконец, бабка Софи организовала прием. Жульен естественно находился в центре веселья. Поль опаздывал. Он прибыл к дому, принадлежавшему ему по праву, в самый разгар праздника. Но, ступив на первую ступень, ведущую к холлу, решил задержаться еще чуть-чуть. Его заинтересовал тайный разговор Патриции, с кем-то, скрывающимся в темноте сада. Запах незнакомца оказался неуловим. Ароматы лилий и прочих цветов, наполнивших поместье, прятал то единственное, по чему можно было опознать неизвестного.

Поль остановился за углом и прислушался.

— Я не видела такого раньше! — говорила Патриция. — Я вижу печати, ты же знаешь. А больше их никто не видит. Но, поверь, у двоих они есть. И у третьего тоже. Разве это не осложняет ситуацию? Что теперь будет? Битва? Знаешь, я кажется, догадываюсь, из-за чего погибнет весь клан.

Собеседник что-то ответил. Оракул покраснела.

— Думай, что и кому говоришь! Пошляк! — возмутилась она. — Ну, взрослая. Но это не значит, что можно вот такие шуточки откалывать! Ладно. Будем просто наблюдать. Не вмешиваться. Я помню. Да, обещаю.

Диалог закончился. Поль проскользнул в зал. Среди множества запахов уловил один — самый притягательный, особый. Он догадывался, кому принадлежит аромат. И словно, ухватившись за шлейф, пошел к его хозяйке. Она прятала лицо под маской. Стояла и наблюдала за Жульеном, окруженным толпой девиц. Он тоже обратил на нее внимание, и вполне возможно, подошел бы, если бы не Поль. Он сделал так, чтобы Сюзи смотрела только на него. Повел ее танцевать. Завел беседу. Понял, что сестра Сюзи вовсе не так проста. Она очень интересна. Привлекательна. Желанна. А когда слетела маска... Он понял, что сам больше ни на кого не хочет смотреть. Ни на кого, кроме нее. Тем не менее...

— Она будет моей! — рычал Поль, упираясь ногой в горло брата.

Дело происходило в кустах роз, высаженных заботливыми руками бабушки Софии. Поль нашел перстень, брошенный Сюзи, раньше Жульена и успел его схватить. Но брат налетел на него, выбил украшение из рук и пнул, прошу прощения, под зад. Да еще и с такой насмешкой, что Полю захотелось прикопать его под чудесными цветами в качестве удобрения. Сбил Жуля с ног, повалил на землю, съездил пару раз по физиономии, приговаривая:

— Ты занял мое место! Я должен жениться на Сюзи. Я восстановлю справедливость. А ты будешь гнить в изгнании.

— Она никогда не полюбит такого, как ты! — пнул его Жульен. — Ты слишком любишь власть.

— А ты нет? Я вижу, как ты втираешься в доверие бабушке.

— Мне плевать на клан, власть и доверие. Я хочу только Ее одну! — выпалил Жульен, вывернулся, сбросил с себя брата, пнул его хорошенько, и, отобрав кольцо, унесся прочь, бросив напоследок: — Неудачник. Ты всегда им был и будешь!

Поль терпеть не мог, указаний на его слабости. Он проклинал брата.

Что происходило дальше уже известная история. После драки с Жульеном Поль ушел. Сам. Хотел выбросить не пригодившееся кольцо. Но оставил. Чтобы потом, убив ту, которая выбрала не его, надеть ей на палец. К тому моменту, он был на грани безумия. Ведь лишить жизни брата — равносильно ампутации половины собственного тела. А убить любимую...

Поль мучился. Когда Жульен испустил последний вздох его брат лишился части сердца и, покоя. Когда умирала Сюзи, Поль мечтал о смерти для себя. Но она не пришла. Позволила пустоте сожрать все его внутренности, и не пришла. Вампир обиделся: на смерть, на мертвого брата, на мертвую сестру, на мать, родившую всех их, на весь мир...

Он догнал детей. Не задумываясь, схватил девчонку и... Осознав, что на него смотрит копия той, которую он так любил, замешкался. Даже подумал, сохранить это крошечное создание, вырастить и уж точно, ни с кем не делиться! Но тут мальчишка влез и получил ранение. Сестра бросилась в защиту брата и Поль, совершенно не нарочно... убил. Посмотрел на кровавые плоды собственного эгоизма. Девочка истекала кровью и тянулась к лежащему рядом брату.

"Она никогда не хотела быть моей!" — с болью осознал Поль. Его разум затуманился. Отныне он лишь притворялся, что существует. Все время что-то искал и не находил. Пока выживший гаденыш, племянник, не вернулся в его жизнь. И появился новый смысл — мстить. Мстить, чтобы забыть о собственной пустоте...

— Ты ненормальный! — поставила диагноз я. Разревелась, потому что жалость и отвращение смешались с мерзким чувством безысходности. И меня вообще начало мутить, трясти. — Ты не мог с гордостью уйти?

— Ты ничего не поняла! — рассвирепел вампир, швырнул стулом в меня. Я успела пригнуться. — Я каждый день видел ее счастливой с ним. Я чувствовал то же, что и они. Ненавидел это чувство, потому что оно не мое, а чужое. Я был никем для них.

— А тебя к ним тянуло, — пискнула я, и полетевший скальпель встрял прямо в предплечье. Так Поль подтвердил мою правоту и не забыл нанести увечье, чтобы продемонстрировать, кто хозяин положения.

Никак не могу привыкнуть к боли. Поэтому не стерпела и, выдернув из раны острый предмет, прижала руку, останавливая кровотечение. Три секунды пожалела саму себя, горемычную, а потом поняла, что пора действовать. Куран дернулся. Собрался с силами и сделал шаг. Скрипнул зубами. Выдохнул и сделал еще один шаг. Он хотел сняться со шпилей, пронизывающих тело. Моя же задача состояла в том, чтобы отвлечь внимание Поля и его помощников.

— Зачем ты надел ей кольцо?

Очередная железная дрянь из набора садиста полетела в меня. Со свистом рассекла воздух и упала в миллиметре от моей головы — я хоть и зажмурилась, но чудом успела передвинуться с траектории ее полета.

— Потому что хотел сделать это при других обстоятельствах? — не унималась я, придерживая рукой уже вторую кровоточащую рану, полученную летающим острым предметом. Напарники вампира предлагали посильную помощь, и покалечить меня более интересным способом. Но демоны, видимо, с помощью мелких колдунов, осилили установленную Полем преграду. Поэтому, Иван и Гера помчались наверх, отбиваться.

— А я тебе зачем? — задавала вопросы я, надеясь выиграть время. Проблема в том, что точного ответа Поль и сам не знал. Подозреваю, глядя на растущего племянника, он вспомнил былые времена, Жульена, и призрак соперничества вернулся. Поэтому и гонялся за мной — лишь бы насолить кровному родственнику.

— На твоем примере, я покажу судьбе, что любую связь можно разрушить! — выдал Поль. — Сначала, закончу свои дела с племянником. Потом примусь за тебя. Немного поработаю с твоими мозгом и памятью. Ты станешь очень послушной. Мы с тобой возьмем власть в свои руки. Потом сделаем наследника. Я подправлю кое-что на генном уровне. Это будет самое сильное существо из всех известных. Вот не знаю, выживешь ли ты при родах... Впрочем, это не важно.

Куран был уже близко. Сорвал с себя трубки, вытащил из одного плеча застрявший кусок серебряного штыря и крепко сжал, чтобы воспользоваться им против дяди.

— Думал, я не замечу? — развернулся к нему вампир и в мгновение ока оказался за спиной парня, чтобы воткнуть в него нож. Даниэль выгнулся. Поль отпрянул, затевая новую смертельную игру. Они устроили драку. Метались по комнатке раня друг друга, с помощью своего кровного дара, поджигая одежду. Я ничего не могла сделать. Сидела на полу и боялась за жизнь Курана, больше, чем за свою. Даже на ноющую боль не обращала внимания. Сейчас я полностью настроилась на его волну, улавливая мельчайшее изменение в состоянии любимого.

Он был зол, измотан и действовал по инерции, без мыслей о том, что делать и как. Отвечал на удары, блокировал выпады, сам нападал. Его сердце билось подозрительно, исчерпывая собственный лимит.

Вот Поль обманул его, поймал за горло. Ухватился другой рукой и перебросил через себя, прямо на стол, ударив головой об твердую поверхность. Твердую, но не устойчивую. Стол разломался. Куран рухнул. Дорье стоял над ним. Подхватил кусок деревянной ножки и собрался добить.

— Нет! — кричала и билась в истерике я, понимая, что существовать без Даниэля не смогу. А он уже умирает. Поль улыбнулся, бросив на меня мимолетный взгляд, и вернулся к своему занятию. Наступил ботинком на кисть Курана, ломая кости. Насладился яростным шипением поверженного противника. Пара секунд и все кончено.

— Не сдавайся, прошу тебя! — взмолилась я. — Ради меня. Даниэль...

Наверное, я превратилась в сопливую дурочку, испуганную и беспомощную. Потому что неожиданно для себя выдала, сдавленным шепотом, глотая половину звуков: "Я. Лю...б...лю. Те..бя".

Он слышал. Поэтому целой рукой потянулся, ухватился за ногу дяди и потянул. Дорье комично взмахнул руками и упал плашмя на пол. Даниэль с трудом поднялся на колени, нащупал ту самую деревяшку, которой хотели пронзить его и...

Поль поднялся раньше, чем медлительный из-за потери крови и ранений парень успел что-либо сделать.

— Нет, — обреченно прохрипела я. Вдруг услышала слабый посторонний шорох совсем рядом. Повернулась и раскрыла рот от удивления. Старый знакомый — прозрачный — положил свою призрачную руку на один из удерживающих меня символов. Поднял голову, посмотрел на меня, словно ждал чего-то.

— Слабое место, — услышала я, а потом знак, истаял под ладонью этого странного существа.

— Спасибо, — сказала, глядя ему вслед. Он проскользнул мимо дерущихся вампиров и растворился в стеклянном саркофаге. В тот же миг тело внутри огромной банки зашевелилось. Открыло глаза. Стены затряслись. Поль ошарашено уставился на пришедшего в сознание законсервированного мага.

Я же не тратила время зря. Покоренная стихия огня образовалась между ладоней и обрушилась на Дорье потоком. Укрыться ему было негде. Вампир завопил, стал кататься по полу, чтобы затушить пожирающее его пламя.

Далее событиями завладел сумбур. Маг из банки сфокусировал взгляд на живом и орущем факеле, булькнул какое-то слово, умер и унес за собой дыхание Поля. Вампир упал лицом вниз и замер навсегда. Огонь плясал на его спине победный танец. В помещение ворвались демоны: Марк весь испачканный кровью, но довольный, Лиза немного встревоженная. Увидев меня над умирающим Даниэлем, они нахмурились, подхватили вампира и понесли прочь. Мне помогали передвигаться Дашка и Димка, по дороге рассказывая, как нашли нас, и волновались, а еще долго не могли отыскать брешь в магической защите дома. Я думала только о том, что Курану плохо, что он угасает с каждой секундой.

Глава 41. В какой руке?

Во дворе частного дома, где Поль Дорье развернул свою деятельность, Даниэля положили прямо на землю. Марк не рискнул его телепортировать в таком состоянии. Я не понимала, где нахожусь. Лишь после двух пощечин от Лизы, признала знакомую местность. Не поверите. Этот гад все время прятался у нас под носом — его логово располагалось на той же улице, что и дом Яги.

— Даниэль, — задыхалась от слез я, а они лились ручьями, орошая его испачканное лицо. Куран терял и терял кровь, я вся была в ней. А он лежал на моих коленях и не даже глаза открыть не мог.

Позади занималось огнем здание, уничтожая следы нашего там пребывания. Черный дым столбом поднимался в небо, сигнализируя соседям, что пора вызывать пожарных.

— Ты же не можешь! Правда ведь? — от одной мысли, что этого вампира не станет, внутри меня все холодело. — Господи, пожалуйста! Помоги мне! Не отнимай его у меня. — Сорвалось с губ.

Друзья грустно молчали. Дашка обещала что-то придумать. Лишь демоны стояли в стороне. Они знали, чем закончится наша история. А я все молилась, не особо надеясь на чудо. Хотя... Совсем забыла, что Бог слышит каждое слово.

Двумя секундами позже на мое плечо легла мягкая, но тяжелая рука. Я обернулась... Посмотрела снизу вверх на печального ангела. Он скользнул взглядом по тяжело раненому вампиру. Потом провел ладонью по моей щеке и сказал:

— Держи его крепко! — подмигнул друзьям. Они отвернулись, чтобы не смотреть. И Михаил накрыл меня, обхватившую Курана, как самое дорогое на свете, крыльями. — Закрой глаза!

Я зажмурилась. Внутри пульсом возрождалась уверенность в лучшее.

— Теперь открывай! — мягко проговорил голос у моего уха.

Послушавшись, я огляделась по сторонам. Мы как раз сидели на пороге вампирского дома. Михаил нежно погладил меня по волосам.

— Ты у меня сильная! Ты справишься со всем, чтобы ни случилось! — улыбнулся он.

— Спасибо! — расплакалась я, и он исчез.

Мне еще хватило сил позвать Кая. Он втащил Курана через порог и уложил на диване. Элен, помню, что-то кричала, обвиняла меня, бегала вокруг Даниэля, пыталась его растормошить, попричитать над ним. Однако моего терпения было слишком мало, чтобы терпеливо слушать этот маразм.

Я взмахнула больной рукой, широко расставив пальцы, и француженка прижалась спиной к стене. Рот раскрыть она не могла — его не было (Благодарность "Матрице" за ассоциацию!). Кай испугался. Хотел высказаться, а потом вспомнил о Даниэле и позволил наказанию Элен продлиться.

Телохранитель сбегал в ванную, вернулся с водой и полотенцами, бинтами. Пока омывал и обтирал хозяина, я вливала в рот Курану свою кровь. И боязно ожидала хоть какой-то реакции. Но он был неподвижен.

Игнорируя усталость и кровопотерю, я игралась в хирурга, как в свое время с Вовой. Но более придирчиво, трепетно, аккуратно, не отвлекаясь ни на что. Вампир был нужен мне целым и невредимым.

На секунду остановилась, когда почувствовала подозрительную легкость в теле.

— Дина, — поймал меня Кай, за мгновение до потери сознания. Ударил по щекам, приводя в чувства.

— Все нормально! Я справлюсь! Я ведьма. Сильная ведьма. — Говорила, снова возвращаясь к работе. Подтянула Даниэля к себе, уложила на колени удобнее и принялась кормить. Вызвала свет из сердца и постепенно перекачивала его лучики в тело вампира... Наполняла и наполняла, как сосуд. Потом я потерялась во мраке, в котором не было совершенно ничего!..

Легкое прикосновение к щеке, мягкое и нежное, ласкающее, возвращающее к жизни. Я открыла глаза. Он полулежал рядом, подперев голову рукой, и смотрел на меня. Как же я рада была его видеть!..

— Привет! — прошелестел мой хриплый голос.

— Доброе утро! — улыбнулся Куран, бережно убирая волосы с моего лица. — Как ты себя чувствуешь?

— Сейчас проверим, — и я попыталась встать, но неудачно. Резко закружилась голова, все поплыло, и я опять рухнула на постель.

— Не торопись! — обнял меня вампир.

Я с удовольствием умастилось у него под боком.

— А ты как? — заинтересовалась я, нежась в его объятиях.

Куран нежно поглаживал мое оголенное плечо. Только сейчас я заметила, что на мне его рубашка, и больше ничего нет. Грязи, запекшейся крови, и прочего — тоже. Меня помыли и переодели, забинтовали. Хотя раны все еще ныли и чесались.

— Благодаря тебе в порядке! — шепотом говорил Даниэль.

— Точно, в порядке? — позволила себе усомниться я, а Куран снял с себя рубашку и разорвал бинты, чтобы продемонстрировать мне обнаженный красивый торс. Повернулся спиной — действительно, чистая кожа и даже шрамов нет. В таком вот виде он и прижался ко мне, навалившись сверху.