| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
— Почему не вмешиваюсь? — уточнил он, бросив взгляд на Даниэля. — А зачем? Давно пора что-то изменить. Учитывая его прошлое, семью, которая его растила, а теперь еще и тебя — думаю, он будет неплохим правителем! Если выживет...
— А если будут жертвы? Переворот все-таки.
— Что я могу сказать... — изобразил задумчивость мужчина. — Взрослые дети — взрослые игры. В определенный момент родителям нужно просто отойти в сторону и не мешать.
— Интересная политика! — пробурчала я.
— Кхе, кхе! — Куран, наконец, решил прервать наш танец, переросший в диалог.
— Прости, малыш! — немного смущенно проговорил Таван. — Я увлекся и чуть не увел у тебя супругу. Хотя, она вряд ли убежит к кому-то другому! Вы ведь связаны на веки узами крови. И где бы не находились — будете друг друга чувствовать.
Даниэль нервно сглотнул и, покосился на меня. Озвученную Таваном информацию он явно не собирался мне раскрывать. Вот как! Он не желал настолько крепкой связи со мной! Поэтому сейчас так злобно и таращится на болтуна — ведь дед выдал его.
— Надеюсь, ты готова к брачной ночи! — поддел отец вампиров, передав меня в руки мужа... Его издевка вызвала не стыд или смущение, а страх. И он усилился, когда мы с Даниэлем вернулись в свою комнату.
Перед тем, как закрыть дверь, Куран обменялся многозначительными взглядами с Каем. Происходящее все сильнее беспокоило и настораживало. Я робко переступала с ноги на ногу рядом с ним и не знала, чего ожидать дальше. Он позвал меня за собой в спальню. Достал пеньюар из шкафа и протянул мне.
— И чей он? — рассердилась я, осматривая кружева.
— Твой! Я выбирал, — пояснил он.
Злиться и ревновать я передумала. Переоделась. Мы залезли в кровать. Я обновила и усилила полог тишины — так на всякий случай, чтоб мы никому не мешали.
— Прости, что так получилось. Я старалась. Просто он... — почему-то хотелось оправдаться.
— Успокойся! — Даниэль придвинулся, подтянул меня к себе и поцеловал. — Дина, помнишь, ты дала клятву на церемонии, что будешь меня слушаться?
— Угу.
Меня снова поцеловали. Его рука огладила прозрачную ткань на моем бедре.
— Я хочу, чтобы ты не выходила из этой комнаты, чтобы ни случилось! Ты должна будешь оставаться здесь, и не важно, что ты услышишь или увидишь! Ты сделаешь это для меня? — просил он.
— Хорошо, — согласилась я.
— А теперь, — горько усмехнулся Даниэль, стянув подол пеньюара...
Глава 37. Медовый ужас
До рассвета оставалось часа два. Мы лежали, крепко прижимаясь друг к другу. Молчали. Сон игнорировал нашу уже не уютную комнату, потому что страх пришел в гости и затаился в темноте. Мое сердце сходило с ума. Билось сильно, громко, отдаваясь сводящим с ума гулом в ушах. Дико хотелось разреветься.
Даниэль поцеловал меня в макушку, и нежно погладил по плечу.
Тишина угнетала. Мне, казалось, что мы приговоренные к казни и ожидаем часа, когда в двери постучит стражник и отведет нас к палачу.
Когда раздался стук в дверь, я невольно содрогнулась.
— Тише! — шепнул Куран, сжав меня в объятиях.
— Глава! Это Жак. Прошу прощения, но есть дело, требующее вашего личного присутствия! Дознаватели нашли лабораторию! — прокричали из другой комнаты.
— Сними полог, — попросил Даниэль.
Я замотала головой, вцепилась в его рубашку (мы уже давно успели одеться, подгоняемые предчувствием беды). Разревелась, ощущая, что вот-вот его потеряю.
— Не надо! Не иди! Пожалуйста, Даниэль! Умоляю! Не ходи туда! — я сорвалась в истерику. Рыдала и отказывалась отпускать его.
Он поцеловал меня и сказал:
— Помни! Ты обещала мне, оставаться здесь! Ни шагу отсюда!
Потом разжал мои пальцы и ушел. Я смотрела ему в спину и понимала — это все, конец! Мерзкое ледяное чувство убеждало меня в том, что любимый переступил порог не другой комнаты, а иного мира. Мира мертвых. Это довело меня до нервного срыва. Пять минут я ревела, кусая подушку, которую держала в руках. Все-таки сорвалась с места и прошлась до двери, но так и не осмелилась нарушить клятву. Споткнулась об какой-то черный камень на полу. Выругалась. Пока шла обратно к кровати разбила мизинец на левой ноге об другой булыжник. Чтобы не думать о происходящем в другом помещении поломала голову над тем, какой дурак принес камни в спальню? Причем еще и расставил их в форме звезды... Когда мой взгляд остановился на смутно знакомом украшении из металла, с ярким камнем внутри, привешенном над кроватью, поняла — Сашка! Он этот амулет сделал для усиления силы заклинаний, причем силу для безделушки выкачивал из меня еще в дни власти надо мной приступов. Колдовал здесь?! Небось, еще и пентаграмму под ковром нарисовал!..
Откинула угол мягкого ковра и действительно увидела, начерченную мелом картинку. Если мне не изменяла память, то это был защитный круг. Выходит, маг хотел спасти, защитить. От чего?.. Интересно, а Куран знал о том, что Сашка тут натворил?
— Даниэль? — пискнула я, и решилась — потянула ручку двери на себя.
Собственная магия сыграла со мной злую шутку. Установив полог тишины, я совершенно забыла его снять, когда стучался Жак. А с перепугу, еще и усилила. Не произвольно, и с обратным перекрытием. Творившееся в другой комнате я не могла слышать, а, увидев этот ужас, чуть не потеряла сознание: мебель сломана, всюду кровь, пепел. И самое страшное — Куран прибитый к стене. Один огромный, тонкий железный кол торчал из его головы, а второй — из груди. Его все еще придерживали двое — Жак и Мати. Сели, вампирша, жутко меня ненавидевшая, держала в руках последний кол, прицеливаясь, куда бы его вонзить в итак уже мертвого... моего... мужа... Я должна была бы покончить с ними, отомстить, но... Почувствовала дикую боль от укола иглы, угодившей на целый сантиметр в мышцу предплечья. Потеряла сознание, взглянув на изувеченное лицо любимого...
Сквозь тьму в мой маленький личный ад пробирались чужие голоса.
— Как думаешь, твой племянник успел сделать свое дело или он так и не научился обращаться с женщинами? — говорил Сюпри, наверное. Мне сложно было определить кому принадлежат голоса.
— Действительно, Поль, иди и доверши то, что он начал! Покажи, девчонке, какие настоящий мужчины! — это второй экспериментатор.
— Да! Нечего церемониться со смертными! Мы можем сделать это так: либо шприц, либо ты сам! Что предпочтешь?
— А у него шприц подымется?
— Подымется! — заявил Поль. — Но развлекаться с безвольной куклой — скучно! Я хочу, чтобы она сопротивлялась. Давно не приручал диких кошек! Думаю, племянник и не заинтересовался бы другой. Все-таки мы из одной семьи, и оба питаем слабость к темпераментным девушкам.
— Хорошо. Защитные амулеты мы уже поставили. Спасибо одному магу, расстарался. Ведь не хватало еще, чтобы она из-за твоих домогательств разрушила десятилетия наших опытов!
— Кстати, что насчет тех двоих? Все еще спят?
— Да! Фактически кома. Но странная. Признаков жизни минимум. Причем первая — еще понятно, почему впала сон, а вторая, наверное...
— Слишком сильная связь! Близнецы все-таки, — заключил Поль, криво усмехаясь. Кому, как не ему было это знать! Ведь он лично умертвил своего близнеца — Жульена. От собственной гибели после этого его спасли лишь собственные эксперименты. Ведь господин Дорье уже давно был не просто вампиром, а смесью... Адской смесью.
— Жидкость ввести не успели. Да и в таком состоянии их организмы не примут ее.
— При диагностике у одной обнаружили эмбрион. Срок маленький. Даже не знаю, что делать — вырезать его или просто убить, предварительно изъяв яйцеклетки? А?
— Завтра об этом подумаем! — заключил Поль.
Я открыла глаза. Маленькая, фактически тюремная камера с большим прозрачным стеклом во всю стену стала моим временным и возможно последним приютом. Совершенно ясно, что меня отсюда не выпустят. Их планы, судя по всему, заключались в изнасиловании и использовании меня, в качестве суррогатной матери для маленького монстра, которым меня наградит лично Поль Дорье. Также, как и двух несчастных девушек в других камерах. Меня тошнило от одной мысли о том, что должно произойти, ведь совсем скоро он явится сюда. Хотела подготовиться к этому визиту и...
Первая попытка выставить магический барьер, перекрывающий двери, вытащил силы настолько, что я упала на пол. Руки дрожали. Из меня словно высасывали магию, а вместе с ней и жизнь. Стоило напрячься, пустить хотя бы ток в пальцы, как те печально известные амулеты, о которых довелось подслушать — втягивали в себя не только разряд, но и лишнее. Очень быстро я почувствовала себя больной. Меня охватил озноб. Суставы ломило. Но я остервенело колдовала. Разве можно сдаться, когда на кону твоя жизнь? Нет! Я собиралась вырваться отсюда и разрушить все к чертовой матери за то, что они убили его, моего вампира... Ведь Курана больше нет...
Стиснула зубы, вытерла слезы и снова поднялась, напрягая каждую клетку своего тела, вытягивая магию из самой души...
В какой-то момент пришлось смириться и опустить руки — мне стало тяжело дышать. Казалось, что грудную клетку стиснули колючей проволокой, и каждый вдох уколами отзывался в легких. Я упала на пол. Глядела в потолок и думала о том, что все кончено... И тут ОНИ ворвались в мой разум...
Это напоминало бред. Сплошной кошмар. Души маленьких измученных монстров — смесей человека, демона, вампира и еще чего-то, терзали мой мозг. Все они показывали мне картинки из своей жизни здесь: кого-то отобрали у матери, предварительно убив ее на глазах ребенка, либо заставили его лично лишить жизни человека, друга, животное, родного, а потом посадили в камеру, и требовали делать мерзкие вещи. Других вырастили прямо тут, из пробирки, пичкали разными препаратами, проверяли способности, заражали жуткими человеческими болезнями, выясняя, как они подействуют на организм существ. И каждый раз, при неудачном эксперименте избивали почти до полусмерти, а то и просто убивали.
Они выли. Они кричали. Они проклинали. Они не понимали, зачем их сделали и заставили страдать. Зачем их постоянно подвергают извращениям и операциям, истязают и не выпускают на свободу? Ни один из этих странных, незнакомых мне узников не хотел жить. Они и меня уговаривали умереть. Утверждали, что нет ничего легче, проще и приятнее смерти... Я едва не поверила...
Неуловимое колебание воздуха, слабое, но ощущаемое, вырвало меня из безумия в кошмар реальности. Распахнула глаза и увидела его — Поля. Он ухмылялся, заранее расстегивая пояс на штанах — готовился к игре. Шел ко мне, а я, собрав силы в кулак, и игнорируя предательскую дрожь, наплевав на озноб и температуру, отползала, вжимаясь в стену. Хотелось забиться в угол, быть подальше от него.
— Тоскуешь о моем племяннике? — издевательски проговорил мужчина. — Забудь! Он мертв! Скажи, каким он был с тобой: мягким, нежным или напористым? Потому что я буду жестоким! Ты не сможешь забыть того, что я с тобой сделаю. Ты никогда не смоешь это с себя...
Я оскалила зубы, как это делала Римма в облике пантеры. Я не собиралась сдаваться! А его только распаляло мое упрямство. Вампир без усилий схватил меня, ударив головой об стену. Разорвал одежду.
Пинки, укусы, удары коленями в живот, в пах — его не останавливали. Я выталкивала из себя магию, я звала ее прийти... я звала на помощь! Я даже Михаила звала. Но никто не приходил. А голос Вселенной звучал пока слишком тихо во мне — но магия прорывалась. Ток, слабый, просачивался сквозь пальцы, сквозь стиснутые зубы, когда я вонзала их в его кожу. Поль только улыбался, ему нравилось совмещать свое наслаждение с чужой болью. Он превращал мою ночную рубашку, нижнее белье в лоскутки тряпок. Несколько раз очень сильно ударил, усмирив...
— Нет! Нет! Будь ты проклят! — крики были бесполезны — никто не пришел бы спасти меня. Но я кричала, потому что больше ничего не могла сделать.
— Я проклят от рождения, сладкая! — сказал Поль, разжимая мои колени, чтобы воспользоваться слабым телом жертвы.
— Нет! Даниэль! Пожалуйста! — знала, что бессмысленно, но я хотела к своему Курану, где бы он ни был — прижаться, спастись, забыть этот ужас!
И мой крик-зов высвободил безграничную силу. Магия взбунтовалась. Магия взорвалась. Она толчком отбросила вампира, ударив его об стену спиной так, что послышался хруст костей, а в штукатурке осталась вмятина, от которой еще и трещина пошла.
Я победила! Я села, чувствуя, что больше не смогу остановить бушующий во мне поток. Обратного пути к нормальной жизни нет! Вселенная снова решила сделать меня кувшином и наполнить. Как всегда слишком старалась, и магия уже начинала литься через края.
Никакие ограничители, амулеты и прочее не были больше помехой. Я поняла, что смогу разрушить здесь все. И я хочу этого. Все заключенные хотят этого!!! Мы хотим этого!!!
— Чтоб тебя черти взяли, и... в... и... — скромное пожелание показалось вампиру бредом сумасшедшей ведьмы. Он ухмыльнулся, еще не замечая, присоединившихся к нашей компании теней. Они передвигались быстро, смеялись, пока не воплотились прямо перед шокированным упырем. Да! Черти услышат зов в любом уголке земли. Им плевать на кордоны.
Рогатый народец обступил Поля Дорье. Гости схватили его и исчезли, все, кроме одного — задержавшегося на мгновение. Старый знакомый, старшина, посмотрел на хохочущую ведьму, скривился, покачал головой, понимая, что помогать бесполезно — слишком поздно — щелкнул хвостом, и растворился в воздухе.
А в камере бушевала и веселилась ведьма! Хохотала и хохотала, так громко, что затряслись стены. Охрана торопилась к камере. Но никому не суждено было коснуться узницы... Никому!
Плотный пульсирующий кокон рос и рос, отделяя ведьму от внешнего мира с его ужасами, несправедливостью.
Узники ликовали! Они ощущали скорую гибель... Смерть переступила порог лаборатории и весело рассмеявшись, взмахнула косой...
Когда тебя рвет на части магия Вселенной — это невыносимо больно.
Когда отступает боль и, проходит сумасшествие, душа теряется в памяти пережитого. И я заблудилась в лабиринтах не только собственного прошлого, но чужого. Самыми тихими мне показались две души. Человеческие. Они были почти такими же, как и я. С толикой магии. Но отличались тем, что одиночество их не страшило. Ведь они поддерживали друг друга. Обе тосковали, и продолжали надеяться. Одна хранила в голове облик светловолосого парня. Он улыбался только ей. Она очень реалистично воскрешала в сознании его тепло, нежные прикосновения, чувство защищенности... И разбуженные чужими мыслями, ко мне являлись плоды собственной фантазии — Куран приходил. Я плакала, просила его не исчезать. Он смеялся надо мной и умирал, оставляя совсем одну...
Потом снова появлялись другие отрывки прошлого: смутно знакомый мужчина с разноцветными глазами. Кажется, я знала его! Но не могла вспомнить. Он все время подшучивал над светловолосой девушкой, которую просто раздражало его присутствие. Но она скучала по нему, и по маме, которую давно не видела. Она хотела домой...
Я тоже. Ведь меня ждали мама и папа. А еще Маринка и Митька!
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
