Во рту пересохло. Да скоро они там, сколько же можно так стоять! Фолко казалось, что земля вот-вот начнет дымиться у него под ногами — так велико было напряжение. Только бы не выдать себя, только бы Торин не лишился рассудка — ведь строй стоит при оружии, в полных доспехах! Но вот полог шатра качнулся, откинулся, и в проеме показались пять человеческих фигур. Идут!
Сердце хоббита, казалось, оборвалось и низринулось куда-то вниз, перехватило дыхание; невольно поддаваясь странному порыву, он даже приподнялся на цыпочки, чтобы лучше видеть, хотя и так стоял в первом ряду.
— Слава! Слава! — грянул торжественный и одновременно торжествующий клич. — Слава!
Мечи ударили в щиты. Невольно отшатнувшись — клинок соседа едва не задел щеку хоббита, — Фолко краем глаза увидел, что все тролли валяются ничком, воздев руки к небу, словно в беззвучной мольбе, а Олмер стремительным шагом уже шел вдоль строя.
К людям Отона присоединились и охранники Вождя. Фолко замер, как очарованный, подобно птичке перед змеей, не в силах оторвать взгляд от Вождя. Было в нем нечто такое, что завораживало, все в нем казалось исполненным особой силы и окутано завесой непроницаемой тайны, которая, однако, обещает неописуемое блаженство тем, кто верно служит ее обладателю. Он действительно знал ответы. Он действительно мог указать путь. Олмер еще не сказал ни слова, а Фолко чувствовал, как в его незримую броню знания ударил могучий таран обаяния, исходящего невесть откуда. Рядом с Олмером шел Санделло, держа в руке факел; отблеск пламени играл на спокойном, суровом лице Вождя, словно высеченном из камня — настолько резки были его черты; и все же Фолко чувствовал, что Олмер изменился. Изменился даже внешне — лицо стало суше, нос заострился, щеки чуть ввалились, заметнее стал выдавшийся вперед подбородок...
Вслед за Санделло шел знаменосец с небольшим штандартом, уже знакомым друзьям: черная трехзубчатая корона в белом округлом поле на черном фоне полотнища; за знаменосцем следовал Отон, за ним — еще двое незнакомых хоббиту. Олмер шел вдоль короткого строя, вглядываясь в восторженные лица воинов и едва заметно улыбаясь; он приближался... приближался... захотелось исчезнуть, скрыться, превратившись в крошечную песчинку или букашку где-то в траве, — хоббит ощутил на лице могильный холод, знакомое дуновение той же древней Мощи, что составляла основу Талисмана; силы изменяли ему, он чувствовал, что вот-вот упадет, но тут Олмер, сделав еще шаг, встретился глазами с Фолко.
На тонких губах Вождя появилась легкая улыбка; он чуть приподнял голову, словно ища кого-то взглядом; и, найдя гномов, стоявших чуть сзади и левее хоббита, вновь улыбнулся. На краткий миг в его глазах сверкнул багровый огонек, — а может, это был просто отблеск факела?
Вождь ничего не сказал, он даже не задержался; еще несколько шагов, и обход окончен; остановившись, перед тем как скрыться в уже разбитом для него большом походном шатре, Олмер сказал:
— Благодарю вас, храбрецы. Вас осталось так мало, а это свидетельствует о том, что вы действительно сделали все, чтобы выполнить мой приказ. И не ваша вина, что он все-таки остался невыполненным. Я прощаю вас за то, что вы смогли найти! Спите спокойно, наше дело еще только начинается, и всем понадобится много сил для грядущих битв! А вы, — он повернулся к троллям, по-прежнему лежавшим на животах и слабо подвывавшим, — поднимитесь! Завтра вы дадите Клятву — встанете в один ряд с моими испытанными бойцами, ибо делом уже доказали свою преданность! Сейчас ночь, и время спать. Утром я потребую вашей службы. Все! Разойдись!
"И голос... — подумал хоббит, отрешенно вытирая струящийся по лбу пот. — И голос не совсем тот — суше, резче, безжизненней. Да, меняется Вождь..."
Возбужденно и радостно переговариваясь, люди понемногу расходились к своим кострам; Малыш, Торин и Фолко задержались.
— Ну что, сматываемся? — деловито спросил Малыш, косо поглядывая на часового у крайнего огня.
— Нет, — еле слышно ответил хоббит. — Теперь уже поздно. Давай, Торин, у тебя же какой-то план на этот случай.
— Нет у меня никакого плана, — угрюмо ответил гном, опуская голову. — По правде говоря, так хотелось все кончить разом... Ведь рядом стоял! Один взмах...
— Который отбил бы Санделло, — докончил хоббит. — И наше путешествие бы бесславно окончилось.
— Ну, это еще неизвестно, отбил бы или нет, — упрямо набычился Торин, однако их дальнейшие споры пресек повелительный голос — знакомый, холодный, несколько скрипучий:
— Эй, старые знакомые! Вождь зовет вас, хочет поговорить с вами... — Горбун незаметно подошел сзади; однако говорил и смотрел он вполне дружелюбно, скрестив руки на груди. — Я рад видеть вас здесь. Не зря Вождь заметил вас еще в Арноре! Пути наши были извилистыми, но в конце концов они сошлись. Я приветствую вас! — сказал Санделло и протянул руку.
Фолко первым пожал протянутую ладонь. Жесткая, крепкая, бугристая от мозолей — рука опытного воина; время не стерло обиды, которую хоббит претерпел в Пригорье, но эти простые чувства были давным-давно заперты на крепкий и прочный замок.
— Я приветствую славного Санделло! — произнес он, удивившись спокойствию своего голоса, и даже сумел улыбнуться, хотя этот человек был, наверное, главным препятствием для них. — Мы сделали свой выбор. На Западе для нас дела не нашлось — и мы отправились на Восток. Легок ли был ваш путь?
— Благодарю, не слишком тяжел, — вежливо ответил Санделло. — Но нам, увы, некогда. Пойдемте — Вождь ожидает вас.
Друзья невольно переглянулись; горбун спокойно повернулся к ним спиной и, не оглядываясь, как бы не придавая никакого значения, следуют ли они за ним или нет, зашагал к просторному шатру Олмера. Гномы и Фолко нехотя поплелись за ним.
— Дер то барукан, Торин Дартул! — вдруг зловещим шепотом произнес Малыш, и Фолко догадался о чем: "Только без топоров, Торин, сын Дарта!"
Вокруг шатра с мечами наголо стояли стражники — много, не меньше дюжины, отметил хоббит; он вгляделся в лицо ближайшего охранника и поспешно опустил глаза — свирепое выражение широко расставленных косых, как у орка, глаз очень ему не понравилось.
Санделло остановился перед опущенным пологом.
— Мечи и топоры можете оставить здесь, — как о чем-то совершенно несущественном, мимоходом сказал он, берясь за край занавеси, прикрывающей вход.
Видя секундное колебание гномов — особенно Торина, — Фолко поспешно сделал шаг к Санделло, загораживая собой друзей и торопливо расстегивая перевязь. Он передал оружие в руки почтительно поклонившегося стражника; Санделло проводил меч хоббита чуть насмешливым взглядом и, вновь переводя взор на Фолко, бросил:
— Дар Вождя можешь оставить... Тут не обыскивают своих.
"Своих?! Значит, мы все-таки свои?!" — мелькнула быстрая мысль.
Чуть замешкавшиеся гномы по примеру хоббита тоже отдали оружие.
"Но ножи с перевязи, что под плащом, при мне... и клинок Отрины... Еще поборемся!" — подумал Фолко.
— Входите, — с легким поклоном предложил Санделло — сейчас сама любезность, никак не вяжущаяся с его обликом и всем, что знали о нем друзья; он раздвинул тяжкие складки толстой ткани шатра.
Там пылал огонь; воткнутые в железные кольца, ровно горели факелы; стоял стол с какими-то чашами, на складных походных стульях сидели люди, их лица были скрыты тенями, а в углу, точно огромный сторожевой пес, на ковре свернулся клубком громадный тролль.
Когда глаза привыкли к темноте, Фолко смог различить лица сидевших в шатре. Тут был Отон; трех других хоббит видел впервые — но по их могучим плечам и полным достоинства позам можно было предположить, что они из числа высоких слуг Олмера. Санделло, приведший друзей, бесшумно отступил в тень, и, как заметил Фолко, он один в шатре был при оружии. Горбун встал слева от сидевшего в дальней части шатра человека; взор хоббита немедленно обратился к сидящему.
Легкое мановение руки в темной перчатке; горбун зажег еще один факел и воткнул его в свободное кольцо. Ровный свет выхватил из полумрака лицо сидящего — и Фолко поспешно упал на одно колено; секундой позже его здравому примеру последовали гномы — потому что перед ними был Вождь.
Молчание. Никто не шелохнулся, и Фолко далеко не сразу набрался храбрости поднять взор и взглянуть прямо в лицо Олмеру, а когда наконец дерзнул — то в который раз уже изумился. Перед ним был Олмер, такой же, каким они встретили его на Сираноне два года тому назад; это было лицо человека, сильное, властное, гордое — но не было в нем померещившейся хоббиту сухости и резкости; нос его, выглядевший пять минут назад прямо-таки вороньим клювом, обтянутым тонкой кожей сухим костяком, вновь стал обычным; исчезла болезненная заостренность подбородка, исчезло все, что отличало его от прежнего Олмера и что так поразило Фолко, когда Вождь шел мимо строя.
"Он человек... Опять человек, еще человек или по-прежнему человек? Что за странные превращения?" — подумал хоббит.
Олмер едва заметно наклонил голову в ответ на молчаливое приветствие друзей.
— Итак, славные гномы, и ты, отважный половинчик, вот мы и встретились вновь, — заговорил Олмер неторопливо, не сводя с них пристально-изучающего взгляда. — Трижды встречались мы в Западных Землях, и вот теперь пришла пора расставить все по своим местам.
"Зачем он говорит все это? — мелькнула мысль у хоббита. — Пустые слова — что за ними?!"
— Я хотел бы услышать обо всем, что приключилось с вами за время, прошедшее после нашей последней встречи, — продолжал Олмер, и голос его вновь, как и тогда, на Сираноне, был исполнен если не дружелюбия, то, по крайней мере, некой приязни. — Вы тогда шли в Морию, ставшую к тому дню истинным пугалом для всех, кто хоть что-то слыхал о ней. Мне не терпится узнать, что же вам удалось увидеть в Черной Бездне и как вы смогли выбраться оттуда. Что делали дальше, а главное — что привело вас ко мне? Где ваш отряд? И самое главное — чего вы хотите, чего ищете здесь?
Олмер умолк, выжидательно смотря на хоббита. Фолко отдал бы все, что имел, даже клинок Отрины, за возможность проникнуть сейчас в мысли этого человека... Впрочем, человека ли? Но нельзя, нельзя, он сразу же почувствует эльфийское в попытке хоббита, эльфийские корни его внутреннего зрения, а раз так, остается только одно — правда, правда, ничего, кроме правды, и никаких рассогласований с рассказанным Берелю!
— Начните с момента нашего расставания, — подсказал Олмер, вида наморщенный в раздумье лоб хоббита. — Не упускайте ничего, для меня это очень важно.
— ...Итак, довольно-таки мирно разойдясь с орками, гномы достигли дна Мории и воочию увидали те загадочные существа, которые прокладывают себе дорогу в скалах, прожигая и проплавляя для себя ходы; страх, источаемый ими, гномы едва могли вытерпеть, но в конце концов были вынуждены отступить, сумев лишь узнать, что кошмарные твари уходят из-под Мории, смещаясь куда-то на запад. Однако сказать, что они движутся к какому-то определенному пункту, нельзя; их ходы идут во всех направлениях. Но гномам посчастливилось найти несколько неразграбленных тайников, их содержимое позволило одному из членов отряда, гному по имени Дори, набрать войско и на свой страх и риск отправиться в Черную Бездну — для того чтобы в очередной раз попытаться возродить некогда могучее царство. Люди после выхода гномов на поверхность вернулись домой в Арнор, а гномы, исполнив задуманное, разделились. Часть отправилась вместе с Дори на восток, остальные же, не желая испытывать судьбу в превратностях войны, разбрелись кто куда. А мы трое двинулись на юг.
— Зачем? — тут же спросил Олмер, внимательно разглядывая хоббита.
Взгляд Вождя был холоден, лицо — непроницаемо-спокойно, Фолко сбился с мысли, немалым усилием воли отрывая взгляд от мерцающих бездонных зрачков Короля-без-Королевства.
— ...Мы шли на юг, стремясь обойти опасные земли близ Южного Тракта, обогнули Дунланд — и направились в Исенгард. Зачем? Потому что от орков в Мории мы прослышали о собирающейся на Востоке вольной силе смелых людей со всех земель, где нет отказа никому, кто умеет держать в руке меч. В Исенгарде, сказали нам, знают больше, там объяснят лучше.
— И вы сумели проникнуть в Исенгард? — как бы в изумлении, поднял брови Олмер.
"Будто не помнишь, что доносил Берель!" — сгоряча едва не брякнул вслух Фолко.
— ...С трудом спустившись по горным склонам и кручам, обойдя смертельно опасный Шагающий Лес, мы оказались в Исенгарде. Однако мы не застали там никого, руины были пусты и мертвы. Но нам удалось влезть в окно Башни...
Олмер едва заметно шевельнулся. Этого в докладе Береля не было.
— ...Мы никому не говорили, что побывали внутри. Потому что — хотите верьте, хотите нет — эта Башня разговаривает!
Изумленный шепот пошел среди сподвижников Олмера; недоумение отразилось даже на лице горбуна; однако Олмер по-прежнему был бесстрастен.
"Ну да, конечно же — ведь твои орки рылись под Башней, наверняка слышали голос... И многое передали тебе, судя по всему".
— Да что вы говорите? — с великолепно разыгранным удивлением в голосе произнес Олмер, даже чуть привстав со своего кресла, как бы в сильном волнении. — И что же вы там услышали?
— ...Мы слышали странные и непонятные нам слова о Тропе Соцветий, о Доме Высокого, о стараниях бывшего хозяина Исенгарда вызнать дорогу к ним — и о многом еще, но, не в силах понять ни единого слова, мы спасовали и сейчас едва ли в силах дословно воспроизвести все, услышанное там. Смутные, разрозненные отрывки — Звездная Гавань, Великая Лестница, Черная Земля, дерево Нур-Нур.,. Башня отнюдь не рассказывала нам занимательные истории — обрывки фраз, одиночные предположения...
— Но что же именно было произнесено о Доме Высокого и Тропе Соцветий? — в упор спросил Олмер.
— Речь шла не об их... э-э... свойствах, а о том, что некий слуга не смог найти пути к ним, — совершенно искренне ответил Фолко истинную правду.
Олмер едва заметно сощурил правый глаз — и замолчал.
— С трудом избегли мы гибельных объятий Шагающего Леса. По отвесным скалам, над хищным зеленым морем, мы прошли едва заметными уступами обратно, к устью Нан Курунира. Исенгард был пуст, узнавать было нечего и не у кого — и мы отправились в обратный путь, на север. Тем более... у нас были подозрения: что именно там мы сможем встретиться с теми, кому нужны сидящие без дела бойцы. Мы решили избрать иной путь — по морю, избегнув бессмысленных стычек, неизбежных в наше смутное время на большой дороге. Корабль Морского Народа — тана Фарнака — доставил нас к месту, где Барэндуин вливается в Великое Море. Там, в порту, случай свел нас с могучим таном Скиллудром, имени которого опасается сам Арнор...
— Как это случилось? — перебил хоббита Олмер.
"Нет, не понять мне: зачем он это спрашивает? Донесение Береля писалось с наших слов. Яснее ясного, что мы не станем ни с того ни с сего противоречить сами себе!"
-Я искал кое-кого, — встрял в разговор Торин. — И... схлестнулся с человеком Скиллудра.
