Что-то беспокоило. Может быть тот страшный сон когда её схватило какое-то чудовище и прыгало с ней с крыши на крышу убегая из Москвы, а потом её долго везли прочь сначала в повозке, потом на корабле постоянно давая вместе с едой какое-то сонное зелье от которого она и другие пленники спали по пятнадцать — двадцать часов в сутки. Удивительно муторный и неприятный сон. Но почему-то на редкость подробный. И, в отличии от обычного сна, который забываешь в течении нескольких минут после пробуждения, этот, наоборот, обрастал дополнительными деталями и совсем не хотел забываться.
А где она, собственно говоря, находится?
Марья оглянулась поняв, что очнулась в какой-то нише, выдолбленной в камне. На дне плескалась густая жидкость. Не много, где-то два или три сантиметра. Кроме того, жидкость была тёплой и, почему-то, создавала ощущение покоя и безопасности. Лежать в ней было весьма приятно.
Подняв глаза, девушка ожидал увидеть потолок пещеры, но вместо этого вид сверху ограничивал сложенный из крупных, плохо обтёсанных камней свод. Она села и только тогда обнаружила что полностью обнажена. Впрочем, это уже не пугало. Почему-то очнувшись в таком странном месте, Марья не испытывала того страха, какой, по её мнению, должна была бы испытывать. Она чувствовала сильное недоумение и лёгкое любопытство, а вот страха, как такового, не было. Разве только создавалось странное ощущение будто ей нужно встать и куда-то идти. Как будто её кто-то позвал, но она забыла об этом и осталось только подсознательное чувство что её кто-то ждёт и что нет необходимости оставаться здесь излишне долго.
Марья встала, выпрямившись во весь рост. Подвальное помещение, где она очнулась оказалось не таким большим, каким могло показаться с положения лёжа. Небольшая келья с выдолбленной в полу ямой, где она до этого лежала. Пол — утрамбованная до каменной твёрдости земля. Потолок — каменный, грубо сложенный. Стены тоже каменные. Из всей мебели одна только старая деревянная дверь.
-Почему я вижу? -поразилась Марья, вертя головой. Никаких источников освещения вокруг не имелось, но она была полностью уверена, что вокруг неё пустое пространство, ограниченное кольцом стен и дверь.
Безошибочно протянув руку, коснулась крепких досок. Толкнула, открывая незапертую дверь и вышла в коридор. Здесь тоже не имелось никакого освещения, но она каким-то образом поняла, что коридор идёт прямо на полсотни метров и в обе стороны от него расходятся двери ведущие в такие же кельи как у неё. Некоторые из них заперты, но парочка открыта и в каждой открытой тоже выкопана в полу яма в человеческий рост. Это месть могло бы быть тюрьмой, но не имелось решёток, да и стражники отсутствовали. Пустые ямы напоминали могилы, но думать об этом было неприятно, и она приказала себе не думать про них.
Ей следовало идти дальше по коридору и вверх по лестнице из выщербленных ступеней. Откуда-то Марья знала, что именно там её ожидает… кто? Неизвестно. Но то, что её ждут она была полностью уверена. Да и что ещё оставалось делать? Она пошла к выходу из каменного мешка. Босые ступни касались холодного камня, казалось, никогда не видевшего солнца. Наверное, он был холодным. Как и воздух в подземелье. Но Марье не было холодно.
Большие двери из той же крепкой, окаменевшей от времени древесины с вставленным в неё кольцом. Потянув за кольцо, Марья открыла их и тут впервые увидела свет и смогла разглядеть новое помещение. Как она видела в темноте за закрытыми дверями оставалось непонятно.
Свет издавали две масляные лампы на полу, у ног тех, кто явно ожидал её пробуждения, встречая. Дёрганный, неровный свет скорее мешал, чем помогал. Он отбрасывал двигающиеся и, словно бы живущие сами по себе, тени путая их с реально существующими объектами.
Впереди стояла красивая женщина в дорогих одеждах. Её голову венчала корона, а сама она с лёгким интересом наблюдала за разглядывающей её Марьей.
По обе стороны от женщины стояли двое мужчин. И если стоящий слева, в целом, похож на человека с хмурым, недовольным лицом. То справа и чуть за спиной особы в короне находилось настоящее чудовище — огромное, серое, с руками толщиной с дерево, пальцами длинной с кинжал и зубами, не помещающимися в пасти такого размера что в ней легко поместилась бы чья-нибудь голова. Кроме того, у серого чудовища за спиной виднелся объёмный горб, но оно не казалось ссутулившимся или больным. Напротив: эта мощь заключённая в камнеподобном теле, эти блестящие в неровном свете клыки, зубы и когти казались чем-то удивительно соразмерным и даже, в каком-то смысле, красивым.
Марья вспомнила что подобные чудовища похитили и несли её во сне. Получается это был не сон?
-Наконец ты пришла в себя, -заговорила женщина в короне. -Это прекрасно. Я было начала опасаться, что процесс трансформации мог сбиться.
-Кто ты? -задала вопрос Марья.
-Та, что дала тебе новую и лучшую жизнь, -улыбнулась женщина. -Можешь считать меня своей матерью.
Серокожее чудовище у неё за плечом довольно оскалилось. Стоящий слева мужчина закатил глаза как будто ему уже приходилось слышать такие разговоры не раз и не два, настолько что он успел устать от них.
-А кто тогда я? -робко спросила девушка.
-Моё лучшее и совершеннейшее творение, -ответила женщина. Немного подумала и добавила ещё одно слово: -Возможно.
Историческая справка к семнадцатой главе
Людовик Четырнадцатый — король Франции и Наварры (годы правления с 1643 по 1715)
Семьдесят два года правил мужик и знать не знал про «обязательную сменяемость власти, без которой фокуса, якобы, и не будет».
Прозвище «Король-солнце» получил, когда в 15-ь лет в придворном балете исполнил роль Аполлона — бога Солнца. Этот образ стал символом его власти: как солнце — центр вселенной (больше ста лет прошло с момента, когда Коперник предложил обществу свою гелиоцентрическую модель), так и король — центр государства, вокруг которого всё вращается.
Термин «абсолютная монархия» это как раз про четырнадцатого Людовика.
Эпоху его правления называют «великим веком» так как именно тогда Франция стала центром европейской культуры. С другой стороны, он так всех достал войнами и налогами, что его похоронную процессию освистал разочарованный народ.
Экзоскелеты парового века
Вы будете удивлены, но что-то такое существовало и в реальной истории:
Например, прототип Николоса Ягучи (1890-ый год) — работал за счёт сжатого воздуха и пружин. Был получен патент, но в массовое производство изделие не пошло.
Проект «пешеходного увеличителя» Джона Ларри в 1917-ом году на шестиметровых ногах для пересечения сложной местности.
Более успешная попытка, работающая на гидравлике и электричестве, вышла в 1960-ом году в компании Hardiman. С одной стороны мог поднимать почти семь сотен килограмм, с другой сам весил немногим меньше. Из-за нестабильности работы проект был закрыт как непрактичный.
Конечно, срок между 1890-ым и 1480-каким-то добрых четыре сотни лет. Но мы тут фантастику пишем или технический проект? А продвинутая технология почти неотличима от магии. Это ещё Артур Кларк сказал.
Глава 18. Перед большой войной
Чего не ожидал Леонардо так это получить приглашение на царский пир в качестве гостя. Золотые короны надменно и важно смотрели с прямоугольного листка плотной бумаги. Мастеру вспомнилось как в Приказе Дивных Дел мучались с тем, чтобы научиться наносить золотое тиснение. Мастера пробовали раскатывать металл в тончайшие полоски и перемалывать его в порошок. В качестве связывающего материала лучше всего подошли яичный желток и льняное масло. В итоге получилось очень красиво и торжественно, пример чего он сейчас держал в руках.
Перевернув приглашение, Леонардо увидел надпись, сделанную от руки: «Отказ не принимается». И подпись, окружённая таким количеством изящных вязелей, что сама подпись едва читалась «царица Софья».
-Что значит «отказ не принимается»? -не понял мастер.
Михаил Игоревич, его верный друг и товарищ, помогающий со сборкой очередного дивного доспеха, сначала вытер руки условно чистой тряпицей, потом ею же протёр лоб от пота и объяснил: -Отказ не принимается значит, что он… не принимается. Неожиданно, правда?
-Но у меня дела! -запротестовал мастер.
-У тебя всегда дела. Целая куча дел. Бесконечная куча дел. А бесконечность минус один день всё равно останется бесконечность, поэтому можешь не беспокоится, никуда твои дела от тебя не убегут, -продемонстрировал Мишка какое-то странное знание математики.
-Если что, то загрузишь твоих оболтусов — им как раз полезно начать что-нибудь делать без твоего непосредственного пригляда.
Леонардо взглянул на братьев Коперников, забравшихся в полуразобранный доспех с головой и устанавливающих внутри него сложную систему противовесов и пружин, да так чтобы они нигде не зажимали воздухоносную систему гибких шлагов и воздушных клапанов — сложная задачка.
-Но почему приглашение лично от царицы? Где я и где она? Что ей может быть от меня надо?
-На самом деле вы рядом, -возразил друг. -Что она, что ты — вы оба подле одной и той же персоны — Государя всея Руси. Только с разных э-э-э сторон. А что ей нужно она как раз на пиру и скажет. Это ведь не обычный пир.
-А какой? -не понял мастер.
-Серьёзно? Ты ничего не слышал? Уже несколько недель как никаких других разговоров кроме как о пире, где царь-отец обещает показать некое новое чудо. Не может быть чтобы ты ничего не слышал!
-Да я как-то больше здесь, делаю обещанные доспехи для царевича и параллельно пытаюсь их улучшить, -оправдался Леонардо. -Что-то вроде бы слышал…
-Значит решено! Царь велел пировать, так выполним сей приказ с честью, -провозгласил Мишка.
-Постой, тебя тоже пригласили?
-Увы, моё приглашение никто отдельно не подписывал. Но оно есть и это очень хорошо!
Царский пир.
В Европе короли устраивают для своих поданных балы, а в русском царстве — пиры. Но также как на балах не только танцуют, так на пирах не только и даже не столько едят. Ещё завязывают новые знакомства, прощупывают почву на предмет взаимных интересов или антипатий. Там заключаются и расторгаются союзы. Образовываются и распадаются коалиции. На пирах начинаются настоящие войны между боярами и там же они завершаются. Когда столько важных для государства людей собирается в одном месте, даже за простым разговором может скрываться какая-то хитрая интрига. Люди такого калибра не говорят просто так, например, о погоде. Или говорят, но совсем не друг с другом.
Леонардо раньше не доводилось бывать на роскошных пирах. По крайней мере в статусе праздного гостя, а не мастера что помогает царю продемонстрировать поданным очередное чудо.
Вкинуть идею в массы, -как говорил царь Иван Третий.
Почему именно в «массы», почему «кинуть» — непонятно. У царя много таких присказок со смыслом которых не сразу и разберёшься. Некоторые становятся понятны после долгого общения с царём. Смысл других остаётся навечно скрыт. Если спросить, то царь, может быть, объяснит. А возможно скажет, что это не важно и заговорит о чём-нибудь другом.
От Приказа к Кремлю они доехали с большим комфортом. Как следовало предполагать: пригласили не только их двоих, всего набралось два десятка человек. Рыча и посвистывая паром на морозе пародвижитель довёз небольшой поезд из трёх вагонов где они все с комфортом разместились. Спереди у пародвижителя имелся опускающийся и поднимающийся скребок-отвал для чистки дороги от недавно выпавшего снега. Собственно снег продолжал идти, медленно отпуская снежинку за снежинкой. Через вагоны были пропущены ведущие от котла трубы с горячей водой потому ехать внутри тепло и уютно.
Пародвижитель привёз их к главным воротам, где уже собралась некоторая толпа. К счастью большая часть москвичей просто пришла поглазеть, поэтому ждать пока очередь дойдёт до них оставалось недолго. Порядок на площади охраняли стрельцы и от того всё было легко и быстро.
-Ваше приглашение, -попросил один из проверяющих.
Леонардо протянул ему.
Тот внимательно рассмотрел лист бумаги, потом сунул в глаз увеличительное стекло и осмотрел ещё раз.
-Проходите.
Мастер подождал пока приглашение предъявит Михаил Игоревич и уже вместе они отправились дальше.
Вход в Кремль охраняла пара доспехов. Поставленные не для безопасности, но для антуража, воины внутри них то и дело переступали с ноги на ногу, шевелили руками, делали несколько шагов в одну сторону и, затем, другую. Словом — веселили и развлекали народ как могли.
Мгновенно узнав номер пятый и номер седьмой, Леонардо смог даже вспомнить имена витязей учившихся управлять этими доспехами. Он поздоровался, и витязи в ответ взяли «на караул» чем вызвали вздохи удивления у собравшейся толпы.
Пройдя внутрь, мастер окунулся в тепло и жар. Он тут же снял шубу передавая её слуге. Насколько знал Леонардо: во всём Кремле царь Иван уже давно провёл обогревательные трубы, идущие к установленной в подвале могучей паровой машине. Кроме того, воздух в залах грели сотни свечей расставленные тут и там. По коридорам прогуливались парочками и в одиночку бояре, высшие государственные служащие, крупные заводчики, заслуженные воеводы, богатейшие купцы с супругами или без оных и прочие сливки общества. От блеска золотых украшений коими обильно увешивались как женщины, так и мужчины слепило глаза. Приятно пахло ароматными травами, кои, в засушенном виде, то и дело бросали в камины для запаха специальные слуги.
Но стоило пройти первую залу, как за ней открывалась вторая. Там не имелось свечей, зато весь потолок увешен стеклянными шарами. В каждом шаре неестественно ярко горит, можно даже сказать, что пылает, раскалившаяся до красна ниточка, освещая всё вокруг. И этот свет, гораздо более яркий чем от десятков свечей, заливал зал, целиком не давая тьме спрятаться в самом укромном уголке, в самой малой трещинке. Свет бил. Он наносил удар и побеждал и по праву победителя безжалостно перебивал свечение свечей играя на контрасте.
На всех находящихся в зале искусственный свет стеклянных шаров производил глубокое впечатление яркостью и чистотой.
-Где дым? Где копоть? -восклицал какой-то толстый купец. -Только не говорите мне будто оно светит без копоти и дыма? Нужно ли заливать в неё масло? Волшебная лампа! Уникальный товар!
-Тебе лишь бы что продать, ловчила, -обвинил его молодой боярин, держащий за руку ухоженную спутницу.
-Волка кормят ноги, -отбрехался купец.
-Это ты волк?
-Давайте договоримся что я лиса и на этом закончим, -поторопился он уладить конфликт, чуть было не вспыхнувший на ровном месте.
-Какое чудо! -восхищались дамы сияющими стеклянными шарами.
Высокопоставленные священники натренированные митрополитом смотреть сугубо в нужную сторону почти не крестились и всякому, кто спрашивал не бесовское ли это колдовство — свет без свечей среди ночи — отвечали что свет есть любовь, свет есть благо и вообще: всё что выходит из царских рук по определению является божественным промыслом. А кто не согласен, тот еретик.
