| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Света отдёрнула руку, сообразив, что делает что-то не то, но процесс, как выяснилось, уже пошёл: на давным-давно мёртвом, обструганном бревне возникли и прямо на глазах стали расти и распускаться нежные, зелёные почки.
— Что ты наделала? — раненым зверем взвыл Трифон, метнулся к печи и, присев на корточки, пробежался пальцами по нижнему ряду кирпичей.
В голове Светланы что-то щёлкнуло. Словно телевизор включился: клавиши цвета слоновой кости, над которыми порхают знакомые пальцы. Юлька... Губы сами собой растягиваются в улыбке, сейчас польётся знакомая мелодия, но... секунда, другая, третья... Тишина. А пальцы бегут по клавишам всё быстрее, быстрее... За ними уже невозможно уследить. Изображение сливается в грязно-белые полосы и вдруг замирает. Светка в ужасе закрывает ладонями рот, подавляя крик. На кремовых клавишах проступили тёмно-красные пятна... Кровь? Щелчок и у девушки перехватывает дыхание. По новому "каналу" показывают хоррор и самое страшное, что главную роль в фильме играет изменившаяся до неузнаваемости Юлия.
— Юлька... Юлька... — беззвучно шептала Светлана, в ужасе глядя на подругу, которая вместе с тремя другими жертвами раскачивалась над прямоугольным бассейном. В тонкие запястья врезалась цепь, за спиной, словно поникшие в безветренную погоду стяги, болтались бело-золотые крылья... Внезапно тело Юли дёрнулось, и только тогда Светка заметила ещё одно действующее лицо кошмара — высокого темноволосого мужчину с хищным и очень довольным лицом. На тонких губах играла садистская улыбочка, глаза блестели от предвкушения. Мужчина крепко держал Юльку за ногу и, как будто примериваясь, а на самом деле продлевая удовольствие, водил кинжалом по изящной ступне... Светка бросила взгляд на ноги остальных жертв и на этот раз крик сдержать не смогла:
— Не-е-е-ет! Не сме-е-е-ей! — во всё горло заорала она, рванулась вперёд и рухнула на пол, потеряв сознание.
— Мы уходим! Лер! Прикрой нас!
Единорог кивнул, и в его руках заблестели парные мечи из чёрного как антрацит металла. Ирсин благодарно взглянул на Саолера и, от всей души пожелав ему удачи, подхватил безжизненное тело землянки на руки, шагнул к открывшемуся перед печкой люку и следом за Трифоном стал спускаться по узкой деревянной лестнице. Ступеньки скрипели под двойным весом, их скрип сливался с громкими криками вящих, окружавших дом сворой голодных псов. Спрыгнув с последней перекладины на земляной пол, Ирсин передал девушку другу, снова поднялся по лестнице и закрыл люк. Увидев, каким заклинанием маг запечатывает проход, Трифон покачал головой:
— А как же единорог? Он не сумеет...
— Он знал, на что шёл, и хватит об этом! — оборвал его Ирсин и сжал запястье Светки, проверяя пульс. — Так, пожалуй, даже лучше. Глубокий обморок не предполагает неконтролируемых магических выбросов... Ты успел взять амулет Скроха, Триф?
— Успел, но я не уверен, что он подействует, — оценивающе глядя на Свету, проговорил маг и махнул рукой. — Идём! Чем быстрее мы выберемся из Стайлена, тем лучше...
Узкий земляной тоннель уводил магов всё дальше от дома Трифона, однако Ирсина не покидало ощущение тревоги. Ему казалось, что всё, что они делают, бесполезно, что их попытка выбраться из города обречена на провал.
— Триф! — Он положил руку на плечо друга. — У меня плохое предчувствие, Триф! Ты уверен, что за нами никто не следил?
— Пока ты не заговорил об этом, был уверен.
Стайленский маг остановился, передал Светлану Ирсину и прислушался. Однако, кроме писка вездесущих крыс, ничего не услышал. Он потёр лоб, опустил руку в карман своего длинного пальто и достал крохотный пузырёк, светящийся изнутри. Сжал склянку в ладони, прошептал несколько слов и замер, закрыв глаза. Спустя несколько мгновений, показавшихся Ирсину часами, ибо беспокойство неумолимо нарастало, Трифон открыл глаза и покачал головой.
— Кроме ночной стражи на стенах и у ворот я никого не чувствую. Но твоя бешеная интуиция, Ирси, никогда не подводила... Что делать будем?
— Пока не знаю... Возвращаться — глупо, идти вперёд — опасно. Да и на месте стоять — не вариант.
И, противореча себе, осторожно усадил Свету на землю, прислонив спиной к стене, присел на корточки сам. Трифон хмыкнул и последовал его примеру. Некоторое время они молчали, обдумывая ситуацию, а потом одновременно посмотрели друг на друга. В тоннеле было темно, но ни тот, ни другой в освещении не нуждались.
— У этого хода нет ответвлений. Нам придётся сражаться, — сообщил Трифон.
— Если у этого хода нет ответвлений, нам придётся сражаться, — одновременно с ним проговорил Ирсин.
Маги понимающе переглянулись.
— Может, приведём девушку в чувство? С ней целая армия вящих не страшна.
— Исключено. — Ирсин поднял бесчувственное тело на руки и с горькой иронией добавил. — Я должен доставить её в Нур-а-Рет живой. Иначе Алекс что-нибудь похлеще придумает.
— Да куда уж хлеще! — Трифон скептически взглянул на Светлану. — Не понимаю, как ему удалось совладать с магией Аренты, да ещё поместить её в живое существо.
— В два живых существа. Где-то в нашем мире бродит её подруга. Надеюсь, девушке повезёт, и она тоже сумеет добраться до хозяина целой и невредимой. Впрочем, их не так просто убить, зато они... Ладно, не будем о грустном. Надо выбираться из Стайлена.
— Тогда пошли, вспомним молодость!
Трифон кровожадно оскалился, картинно повертел отнюдь не маленьким кулаком и зашагал по узкому коридору.
Беглецам понадобилось около часа, чтобы дойти до конца потайного хода. Если бы Светка была в сознании, у неё обязательно бы возникли ассоциации со "светом в конце тоннеля", так как выход обозначался светящимся кругом и был виден издалека. Ирсин остановился возле "двери" и озабоченно потёр лоб — дурные предчувствия его не оставляли. Трифон обречённо вздохнул, полез в карман за артефактом и спустя несколько минут доложил, что в небольшой рощице, куда выходит тоннель, нет ни одной живой души.
— Совсем никого? — кусая губы, уточнил Ирсин. — Даже зверька какого-нибудь мелкого или птицы?
— Ни-ко-го! Такое впечатление, будто роща вымерла.
Маги в замешательстве смотрели друг на друга. А потом Ирсин сказал. То, что он сказал, могла бы понять, например, болотная ведьма или какой-нибудь помешанный на мёртвых языках учёный. И, судя по яростному блеску глаз, это было не пожелание здоровья и долгих лет жизни.
— Нас провели, как юнцов, Триф! — Либениец аккуратно положил безвольное тело Светки на землю и достал из-за пазухи неприметный серый мешочек. Высыпал на ладонь горсть камней, внимательно осмотрел их и с кривой усмешкой проговорил: — И портал я выстроить не смогу. Вернее смогу, но он, скорее всего, будет нестабильным и нас либо разнесёт на частицы, либо мы окажемся в каком-нибудь чудном месте, например, в Хатарской пропасти или в глубинах Мёртвой впадины... Думаю, в роще полным-полно вящих. Твой поисковик не обнаружил их из-за тотального искажения магического поля.
— Какой же ты умный, Ирсин. Порой даже жаль, что ты не с нами. Я так надеялся, что ты попытаешься удрать через портал! — Светящийся круг превратился в сияющее кольцо и в нём, как в оригинальной портретной раме возник Зарин Брант. — Да и дружок твой далеко не прост. Полтора года за ним охотились! И, если б не своевременная помощь Карпа, до сих пор ловили бы. — Брант махнул рукой, и за его плечом появился молодой человек в форме стражника. — Дар у парня никакой, но он всё равно сумел послужить Ордену, и получше некоторых опытных магов. Молодец!
Вящий отечески потрепал юношу по волосам, и тот расплылся в счастливой улыбке:
— Всегда готов угодить Вам, господин!
— Наивный, восторженный сопляк, — пробормотал Трифон и посмотрел на Ирсина. — Что делать будем? Их слишком много, а значит, шансов на победу мало, да ещё с полутрупом на руках.
Все четверо посмотрели на Светку.
— Она опасна даже в таком состоянии, — заметил либенийский маг, присел на корточки, оттянул веко и посмотрел в глаз девушки.
— И когда она очнётся? — поинтересовался Брант, жестом отсылая Карпа.
— Надеешься, что я отвечу?
— Почему нет? Ты не в том положении, чтобы сильно выкобениваться, Ирси. Во-первых, мы оба понимаем, что наша драчка обязательно разбудит девчонку, и она, не разобравшись, шарахнет так, что не только от нас, а и от Стайлена ничего не останется. Ведь не зря же ты её в сознание не приводишь! Что с ней не так?
— Разбуди и узнаешь.
— Значит, не хочешь по-хорошему? Тогда, во-вторых: твой единорожек весьма и весьма хорош в драке, но с отрядом карателей ему не справиться. И убить себя он не в силах. Уж больно жизнелюбив!
Брант отступил в сторону: на лужайке, освещённой факелами вящих-конвоиров, лежал связанный по рукам и ногам Саолер. Из одежды на нём остались лишь полотняные брюки, грязные и местами порванные. На лице — свежие ссадины, на теле — порезы, синяки и даже ожоги, босые ступни посинели и распухли. Повинуясь безмолвному приказу, один из конвоиров схватил единорога за волосы и поставил на колени. Юноша застонал, открыл затянутые поволокой боли глаза и увидел Ирсина.
— Прости... Я не смог... Я должен был умереть...
Трифон посмотрел на восковое лицо друга и вдруг понял, что они проиграли, что ради того чтобы, если не освободить, то хотя бы облегчить участь несчастного оборотня, либенийский маг сделает всё, что от него потребуют. "Лучше бы он действительно умер!"
Словно услышав его мысль, Саолер побледнел, дернулся в бессмысленной попытке вырваться и обречённо поник головой. Ирсин же виновато покосился на Трифона и перевёл больные глаза на Зарина Бранта:
— Я готов выслушать твои предложения, вящий.
Конец первой книги.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
