Партия Феникса

— Зоя, — тихо произнёс тот, кем стал Лео.

Она вздрогнула и, не желая смотреть на него, отвернулась.

— Я не хочу тебя больше видеть. Никогда!

— Это невозможно.

Маг отделился от стены и сделал движение в её сторону. Зоя отшатнулась, но тот час же взяла себя в руки.

— И что же, — ледяным тоном поинтересовалась она.

— Ты прикуешь меня к себе цепью?

Лео стоял и молчал. Она по-своему истолковала его молчание.

— Ну, да, конечно, ты теперь Великий Маг, и цепи тебе не нужны. Ты можешь пользоваться мной, когда пожелаешь. Надеюсь, сегодня я тебя удовлетворила?

Её последние слова прозвучали в пустоте. Она была в комнате одна.

Удушливый воздух вползал в окно голодным питоном и обвивал её сжимающимися кольцами. Надо что-то делать, всё равно что, иначе она задохнется. Зоя подошла к зеркалу, взялась за спинку стула, зачем-то передвинула его и снова поставила на место. Голодный питон немного ослабил хватку. Значит, следует двигаться, а лучше всего бежать прочь из дома, где невозможно ступить, чтобы не выпачкаться в грязи недавнего прошлого. На небе — ни звёздочки, на земле — ни огонька. Лишь где-то у самого горизонта беснуются всполохи безмолвных зарниц. Им нет дела до людских невзгод, им ни до чего нет дела. Они выжгут из памяти ночной кошмар.

Воздух сгущался, ноги путались в траве. Всю бы жизнь вот так идти и идти, ни о чем не думая, ничего не чувствуя. Дорога — это всегда выход, даже, если не имеет направления, даже если прокладывается по целине, но идти было больше некуда: перед ней раскинулось озеро. Зоя долго смотрела на зеркальную гладь, в которой отражались зарницы. Зарницы поднимались всё выше и выше, их отражения наполнялись цветом и подползали к берегу. В напряженную тишину вплетались раскаты отдаленных громов. Приближалась гроза.

Зоя скинула халат и вошла в воду. Вода немного освежила ее. Зеркальная гладь разрушилась от её движений, и вместе с ней разрушилась неподвижность воздуха. Резкий шквал ветра пригнул к воде прибрежные ивы, длинные ветви заструились по неожиданно образовавшемуся течению, устремляясь к водовороту, закручивающемуся по середине озера. Зою понесло туда же. Откуда здесь взялся водоворот? Два месяца она чуть ли не ежедневно переплывала озеро туда и обратно, и считала, что изучила его до капельки. Если её затянет в омут, ей придет конец, ей и её ребёнку.

Течение усиливалось, и по мере того, как росла его скорость, в Зое нарастала упрямая ярость. Она не сопротивлялась, она просто повернула назад и поплыла, разрубая невидимые путы. Водоворот захлебнулся сам собой, словно ему оторвали щупальца.

Две черные тучи сошлись в вышине, и разряд молнии прошил их насквозь, осветив приближающийся берег. Гром расколол тишину, подул стылый ветер, и волны понесли Зою к берегу. Она и сама бы выбралась, только выбираться надо было быстрее. Напряжение между землей и небом нарастало. Следующий разряд ударит в воду.

Зоя выскочила на берег одновременно с новой молнией. Огненная река потекла с неба в кипящие воды озера. Гром ударил с такой силой, что заложило уши. И хлынул ливень сплошной стеной. Зоя с трудом натягивала на мокрое тело мокрый халат. Проще было бы не одевать его вообще, но она упрямо расправляла прилипающие полы и, наконец, добившись своего, зашагала домой.

Молнии сыпались за спиной огненными стрелами, и вдруг одна, огненно красная, ударилась у самых ног. Из россыпи вращающихся искр появилась рыжеволосая женщина. Ливень не мог причинить ей вреда, казалось, над ней застыл невидимый зонтик. Зоя узнала ее, хоть никогда не видела.

— Моя партия закончилась, — произнесла она.

Закончилась?

Но разве кто-нибудь умер?

Умер, конечно, умер. Её Лео больше нет. Вместо него появился великий Маг. Зоя не может о нём думать без содрогания. А когда-то в детстве она его любила, именно его. Только то было в детстве.

Кто-то взял её за руку, стиснул ладонь. Красная Молния стояла рядом, смотрела сочувственно своими золотистыми глазами, и Зоя вдруг поняла: она играла на их стороне.

— В это полнолуние закончится партия Феникса.

Как много ей хотелось сказать, и как мало времени у неё было. Заклинания не могут появляться в этом мире, разве что самые сильные, да и те на пару минут.

— Ни в коем случае не входи в круг. В день полнолуния не расставайся с братом. Он должен быть рядом, когда поединок начнётся. Он его и завершит.

Сказала и пропала, как не бывало.

... Когда поединок начнётся...

Кто и с кем будет биться? Неужели Теодор?

Нет, он должен завершить. Но как можно завершить поединок, не участвуя в нём? Она не может позволить Теодору сражаться с Фениксом. Он ещё мальчишка. И не он ведёт эту партию. Сражаться будет тот, кто вызвал заклинание, вернее, принял его вызов. Сражаться будет Вызывающий Маг. Зоя не желает ему поражения. Она хочет, чтобы он ушёл из её жизни и из её мыслей, но понимает, это невозможно. Они связаны тесными узами, разорвать которые по силам только смерти. Ей всегда чувствовать его присутствие, как бы далеко не разбросала их судьба. Вот и сейчас она чувствует, он удаляется: чёрный джип несётся по пустому шоссе сквозь ливень и молнии прочь от неё. Его хозяину плохо, так же плохо, как и ей, а, может быть, ещё хуже, но какое ей до него дело?

Ливень пошёл на убыль. Молнии вспыхивали всё реже и в отдалении. Гром перекатывался усталым эхом.

Зоя вошла в дом окоченевшая и мокрая, как лягушка...

Как лягушка...

Не думать, не вспоминать. Того, что было, не воротишь. Того, кто умер, не вернёшь. Всё пройдет. А сейчас надо согреться и уснуть. Она должна уснуть, назло всем, и ей будут сниться прекрасные высокие леса, где она бродила с отцом, где звучала музыка, его музыка: дыхание ветра в поднебесных вершинах. Эту музыку теперь напевает Теодор, когда-нибудь он вернёт ей силу.

Зоя застыла на пороге спальни. Здесь всё напоминало о том, что хотелось забыть. Может быть, заночевать в гостиной на диване? Но она решительно вошла в комнату, открыла шкаф, отыскала полотенце и, скинув мокрый халат, начала энергично растирать тело.

Тепло возвращалось с каждым движением. Теперь бы найти что-нибудь легкое из одежды. Под руки попалась рубашка Лео. Зоя отпрянула от неё, словно обожглась. Что за сентиментальность? Это просто рубашка. Раз нечего одеть, она оденет её. Теперь спать. Смятая постель светилась во мраке. Зоя подошла к ней, аккуратно перестелила, взбила подушку. Сияние померкло.

— Вот так будет лучше.

Из распахнутой форточки повеяло свежестью. Ливень превратился в мелодичный дождь. Зоя непроизвольно сжалась, словно перед прыжком в бездну, и медленно опустилась на кровать.

Сон накрыл её тёплым одеялом, и высокие леса запели давно забытую колыбельную.

Проснулась она оттого, что кто-то отчаянно трясет её за плечо.

— Зоя! Лео уехал!

— Да, я знаю, — устало отозвалась она.

— Через три дня он приедет.

Почему она так уверена в этом? Через три дня будет полнолуние. Если встреча с Красной Молнией ей не пригрезилась, значит, в это полнолуние за ними придет убийца.

Кто он будет?

Обыкновенный ирбис?

Вряд ли.

Но что-то от ирбиса в этом пришельце есть, иначе, почему он связан с полнолунием?

— Но почему он не предупредил меня?

Зоя окончательно проснулась и села на кровати.

— У него возникли срочные дела, — попыталась она улыбнуться.

— Сегодня ночью к... нему вернулась его магия.

Она избегала называть того, кто стал Лео, именем Лео. Но разве дело в имени? Пусть он зовется также.

— Он не должен был уезжать, — не унимался Теодор.

— Ему нельзя сейчас уезжать.

— Теодор, у него своя жизнь. Наша магическая связь... истаяла, и мы теперь свободные люди. Он волен поступать, как хочет.

— Но откуда тебе известно, что он приедет через три дня?

— Через три дня — полнолуние, мы должны завершить партию... Красной Молнии.

Незачем ему говорить правду. Когда-нибудь, когда он станет настоящим Теодором, она расскажет ему всё, а сейчас довольно с него того, что случилось.

— А теперь, будь добр, подожди меня за дверью, мне надо одеться.

Теодор почти уже вышел, но на пороге оглянулся.

— Зоя, значит, Лео больше не будет нас обучать?

— Тебя, я думаю, будет.

— А тебя?

— Я поищу себе другого учителя.

— Вы поссорились?

— Нет, просто мы... устали друг от друга. Такое тоже бывает.

— И Лео тоже устал?

— Ты дашь мне одеться?

Теодор повернулся и вышел. За завтраком он не произнёс ни слова, быстро запихнул в себя сырники и отправился странствовать по посёлку. Ему надо было всё обдумать. В поспешном отъезде Лео он винил Зою. Но, если, Лео ей действительно надоел, хорошо, что они расстались. Только Теодор не верил Зое. Чтобы она не говорила, как бы прекрасно не владела собой, он знал, она что-то скрывает, и ему было горько от этого.

День перед полнолунием выдался солнечным и ветреным. После недавней грозы жара резко спала, и воздух наполнила студёная свежесть приближающейся осени.

Зоя немного посидела за компьютером, но, допустив ошибки, которых не делала с первых своих шагов в программировании, решила, что сегодня лучше ни за что не браться.

— Не уходи далеко, — попросила она ближе к вечеру, когда Теодор собрался в очередное странствие.

— Сегодня мы должны быть вместе... Лео считает, что последнее слово... будет за тобой.

— Когда он придет?

— Я думаю, часам к девяти.

— А если он не вернётся?

— Тогда будем выпутываться сами, или у тебя есть другие предложения?

— Нет.

После отъезда Лео Зое было трудно разговаривать с братом, и разговоры у них выходили, словно из-под палки: самое необходимое в двух словах.

— Так я могу рассчитывать на тебя при встрече с... ирбисом?

— Я приду к девяти часам.

— И на том спасибо.

Интернет на кухне слишком громко гремел посудой. Ему тоже не нравилось отсутствие Лео, но в отличие от Теодора, он никого в том не винил, просто принимал жизнь такой, как есть, и сокрушённо вздыхал.

А Зоя не могла избавиться от ощущения, что тот, кто стал Лео, постоянно рядом. Казалось, будь он сейчас в нескольких шагах, ей было бы легче. Но он находился далеко, и для того, чтобы дотянуться до него, требовалось лишнее усилие.

Когда Теодор исчез за поворотом улицы, Зоя знала, что чёрный джип выехал за пределы Москвы и неумолимо приближается к их посёлку. Правда, на этот раз он не спешил. Ему некуда было спешить. До полнолуния оставалось пять часов. Она видела, словно наяву, как спустя два часа Лео подъехал к дому Василия Петровича, как домовой радушно расставлял в столовой чашки и потчевал его чаем. Она ничего не могла делать, сидела на лавочке около крыльца и ждала.

Теодор появился к девяти, как и обещал.

— Лео здесь?

Был его первый вопрос.

— Он у Петровича. Можешь его проведать.

— Но ты хотела...

— Вернётесь вместе, когда придёт время.

— А когда оно придёт?

— Лео знает.

Теодор ушёл, вернее, умчался на крыльях счастья. Ему не хватало Лео. Как же они привязаны друг к другу!

Интернет вышёл на крыльцо и спросил.

— Можно, я присяду рядом?

— Конечно, садись.

Зое было легко с этим маленьким деловым человечком. Они могли разговаривать о пустяках, и время ускоряло ход.

— Боюсь показаться нетактичным, — кашлянул Интернет, опустившись рядом, — но мне кажется, ты несправедлива к Лео.

— Может быть, — отозвалась Зоя, — только по-другому я сейчас не могу.

И немного помолчав, спросила.

— Ты тоже меня осуждаешь?

— Нет, конечно, я могу представить, как Лео далось возвращение магии, и что ты пережила...

— Не надо об этом...

Но Интернет должен был закончить, раз начал, иначе он не умел.

— Скорее всего, у него не было другого выхода.

— Мне от этого не легче.

— Думаю, и ему тоже. Постарайся простить его, Зоя.

— Когда-нибудь... но не сейчас.

Зоя решила сменить тему.

— Ты знаешь, скоро сюда придет Феникс?

Гном молча кивнул головой.

— Если мы проиграем, тут будет очень жарко. Тебе лучше уйти сейчас.

— Вы не проиграете, — возразил гном и, немного подумав, добавил, — а даже если и так, я достаточно пожил.

Они сидели и молчали. Но молчание не было тягостным. Так молчится с добрыми друзьями: просто и спокойно. Потом Интернет встал и отправился по своим делам.

Смеркалось. Медная луна поднималась над макушками деревьев. Зоя следила за ней и чувствовала, как с каждым мгновением её несёт к пропасти. Странный силуэт обозначился у калитки. Для ирбиса вроде бы рано. Странный и до боли знакомый силуэт.

— Отец!

Зоя вскочила и бросилась ему навстречу. Он раскрыл ей объятья, но в самый последний момент Зоя словно наткнулась на незримую преграду. Вокруг отца голубоватым пламенем отчётливо обозначился круг.

— Ни в коем случае не входи в круг... — прогремели в памяти слова Красной Молнии.

Так вот кто пришёл завершить партию Феникса. Ирбис-маг с того света.

— Что же ты остановилась?

— Ты пришёл за нами?

— В этом мире ничего не осталось, Зоя. Так будет лучше.

— Зачем тогда ты мне дал жизнь?

Её неодолимо тянуло шагнуть в круг, но она стояла, как вкопанная.

— Я думал, что мы сумеем выиграть. Глупая самоуверенность.

— Что же заставило тебя передумать?

Ею двигало интуитивное намерение тянуть время. Говорить, спрашивать, отвлекать убийцу до тех пор, пока не придёт помощь. Лео и Теодор уже бегут к ней через весь посёлок. Ирбис-маг заблокировал пространство, и передвигаться по нему можно только обычным способом. Он, несомненно, контролирует действия врагов, странно, что не торопится, словно предлагает ей самой решить: жить или умереть.

— Оскар втянул нас в заведомо проигрышную игру. Для всех, кроме него. У него появилась возможность умереть окончательно. Его проклятие — вечная жизнь. Снять проклятие мог только тот, кто его наслал. Но того мага давно нет ни среди живых, ни среди мёртвых.

— Где же он? — недоуменно спросила Зоя, забыв на мгновение, кто перед ней.

— Там, где когда-нибудь будем мы все: в небытии.

— Но разве быть мёртвым и быть в небытии не одно и то же?

Ирбис-маг улыбнулся, так умел улыбаться только отец, когда объяснял ей тривиальные истины. Зоя не поняла, когда именно рассыпался блок памяти. Просто с некоторых пор к ней вернулись воспоминания детства. Тогда отец с Лео были рядом и обучали её азам премудрости магии. Сердце в груди предательски заныло.

— Быть мёртвым, значит бродить в тени Завесы миров. Мёртвые ещё могут вернуться. Из небытия не возвращаются. Разве Лео не рассказывал тебе об этом?

Зоя отрицательно покачала головой.

— Что ж, я могу просветить тебя, пока есть время.

Есть время? Значит, он тоже ждёт Лео. Значит, он не станет нападать первым. Но почему её так тянет в огненный круг? С каждой секундой сил к сопротивлению остаётся всё меньше. Если бы она могла отойти назад хоть на пару шагов! Притяжение стало бы слабее...