Например, в 2000 году в связанной с властями газете "Московский комсомолец" вышло интервью офицера Виктора Шебалина495— это он сидел на пресс-конференции в балаклаве. Эта публикация носила все признаки информационной операции ФСБ. Интервью было подписано журналистом Александром Хинштейном. Если Невзоров, которого мы много раз вспоминали, был "телевизионным киллером", то Хинштейн — "киллером" газетным. Коллеги вспоминают его как человека, который послушно публиковал любую, зачастую ложную информацию, предоставленную ему ФСБ496.Некоторые источники утверждают, что он был завербован чекистами в очень молодом возрасте497.В обмен на свои статьи Хинштейн получал покровительство наверху — уже в 2003 году он станет депутатом Госдумы от путинской партии. Одним словом, Хинштейн — первостатейный проходимец, и любая подписанная им заметка уже сама по себе свидетельствует о том, что "контора" хочет как-то исказить правду. Но интервью Шебалина — это и вовсе чистосердечное признание. Хинштейн "спрашивает" чекиста:
— Виктор, приказывали вам убивать Березовского или нет?
— Вопрос очень сложный и очень простой...
Дальше Шебалин произносит, ничуть не смущаясь:
— В процессе беседы Камышников(это заместитель Хохолькова, шеф Шебалина и Литвиненко — прим. авт.),на мой взгляд, неправильно высказался: дескать, неплохо бы убить Березовского. Может, сказалось какое-то переутомление, может, сорвалось сгоряча.
"Дескать, неплохо бы убить Березовского" — сильная фраза, точно описывающая происходившее в сознании "неодворян", во главе которых стояли тогда Путин и Патрушев. Не стоит забывать, что Березовский при всех его выдающихся недостатках, о которых еще пойдет речь, в описываемый период был заместителем секретаря Совета безопасности России, то есть одним из высших госслужащих, а еще совладельцем крупнейших российских компаний, включая первый телеканал, где и показали интервью Литвиненко с товарищами. "Дескать, неплохо бы убить замсекретаря Совета безопасности", — как бы сказал один офицер ФСБ другим. Оговорка от усталости? В том интервью было еще много пугающих откровений, но не было главного: Шебалин ни слова не сказал, а Хинштейн ни разу не спросил про другие покушения, которые готовило УРПО, например на Трепашкина. Было видно, что интервью скрупулезно режиссировалось самой ФСБ — Шебалин говорил только то, что ему приказали сказать. Впоследствии "контора" еще не раз подключала Шебалина и других экс-коллег Литвиненко к кампании по его шельмованию. В ход шли все грязные приемы, когда-либо придуманные пропагандой. Связанные с государством СМИ обвиняли Литвиненко в супружеской неверности и отсутствии заботы о детях498.К пасквилям о бывшем сотруднике ФСБ впоследствии привлекли даже его отца, престарелого ветерана тюремной охраны Вальтера Литвиненко. Он рассказывал гадости об Александре (хотя не жил с ним большую часть детства), а закончил тем, что перед телекамерой обнял убийцу своего сына, агента ФСБ Андрея Лугового499.Это была грязная, оскорбительная кампания диффамации, построенная на одном-единственном слове -"предатель".Так Литвиненко называли экс-коллеги, продажные журналисты вроде Хинштейна, государственные деятели, включая самого Путина и всех, кто его поддерживал. Но почемупредатель?Если его рассказ о внесудебных казнях — чистая выдумка, то это ничтожное преступление, он лжец, фабрикатор, мошенник. Такого человека можно привлечь за клевету илипросто поднять на смех. Но Литвиненко был признанпредателем,человеком, которыйпредалгласности какие-то тайны "конторы". За такое убивают.
Что произошло дальше с УРПО, доподлинно неизвестно. В СМИ писали, что управление из-за огласки расформировали, а Хохолькова попросили в отставку. Второе похоже на правду, потому что спустя непродолжительное время этот офицер был назначен на новую должность в налоговую службу. А расформирование эскадрона смерти сейчас не проверить — внутренняя документация ФСБ закрыта. Впрочем, последующие события наглядно покажут, что, хоть и под новыми именами, подразделение по ликвидации врагов власти никуда не исчезло.
Большинство героев этой главы встретятся вам и в следующей. За исключением, пожалуй, лишь людей в балаклаве и темных очках, коллег Литвиненко по УРПО, сначала подтвердивших его слова о подготовке внесудебных расправ, а потом, под нажимом руководства, отрекшихся от бывшего товарища. Ничего примечательного в их судьбах не случилось. Их наказали, а потом забыли — они и сейчас перебиваются публичными нападками на Литвиненко и мелкой подработкой, иногда нелегальной. Чтобы узнать их представления о жизни, можно посмотреть видеоинтервью Александра Гусака500— это один из бывших командиров Литвиненко, который в 1998 году вместе с ним раскрывал заговор в УРПО. Гусак рассказывает, что в СИЗО попал в ту же камеру, где когда-тосидел революционер Феликс Дзержинский, основатель "ЧеКа". Этот факт так пронзил Гусака, что он осознал непогрешимость "конторы". Далее бывший офицер эскадрона смерти хвалится тем фактом, что его личная курительная трубка когда-то принадлежала тому же Дзержинскому. По слезам на глазах Гусака видно: он спиритуально заворожен тем фактом, что сжимал губами тот же предмет, который за сто лет до него держал во рту другой государственный убийца. Это счастливая трубка, говорит Гусак: после отсидки он оставил ее своему сокамернику, сотруднику милиции, проходившему по тому самому делу "Белой стрелы", которое расследовали в Смоленске. Стоило тому прикоснуться губами к мундштуку, свобода снизошла и на него. Российская история порою не только пугает, но и смешит.
4. ФСБ взрывает все
Как Путин стал заложником не спасенных им заложников
Трудно представить, но когда-то люди узнавали новости из передач российского телевидения. В сентябре 1999 года так, например, было в семье одного из авторов этой книги. Интернет в дом еще не провели, а телевизор стоял на самом видном месте. Утром, прежде чем идти на работу, я, как и миллионы москвичей, смотрел новости.
Выпуск 9 сентября вызвал шок, оцепенение. В Печатниках в полночь взорвался девятиэтажный жилой дом, где мирно спали обычные люди. Уже рано утром было понятно, что множество жильцов погибли. Было понятно и то, что дом взорвали умышленно, подложив взрывчатку в основание строения, скорее всего, в подвал. Я снимал квартиру в такой жедевятиэтажке в Новых Черемушках, по меркам Москвы это не очень далеко от Печатников, и в обоих районах полным-полно таких многоквартирных домов. При входе в мой подъезд тоже была дверь в подвал. Что там, внутри, я никогда не интересовался — а, вероятно, зря. Похожие мысли в тот момент роились в головах многих москвичей и жителей других городов. Миллионы россиян вдруг осознали, что от гибели их спас только случай и в следующий раз его может не представиться. Стало страшно.
Первый дом взорвался еще 4 сентября — на улице Леваневского в Буйнакске, Дагестан. Погибли 64 человека. Дело было на Кавказе, где уже случались теракты, к тому же в том доме жили семьи военных. Может, поэтому гражданских где-нибудь в Москве случившееся не напугало.
В полночь с 8 на 9 сентября произошел первый взрыв в Москве — тот самый, в Печатниках, на улице Гурьянова. Он полностью разрушил два из шести подъездов девятиэтажки и значительно повредил соседний дом. Погибли 106 человек. В стране объявили день общенационального траура — 13 сентября.
Ранним утром траурного дня, около пяти часов, взорвался и полностью разрушился восьмиэтажный одноподъездный дом в самом начале Каширского шоссе. В теракте погибли едва ли не все жильцы — 124 человека. Вероятно, большинство — во сне. Последнее пугало телезрителей, может быть, сильнее всего: следующим утром любой из нас может уже не проснуться. В домах начались дежурства жильцов, кто-то спал в машинах. Неравнодушные проверяли подвалы и подсобные помещения. Этим же занималась и милиция, но жилых многоэтажек в России великие тысячи.
16сентября, без трех минут шесть утра, город Волгодонск, Ростовская область. Детонирует набитая взрывчаткой грузовая машина, припаркованная возле дома 35 по Октябрьскому шоссе. Это девятиэтажка с четырьмя подъездами. Погибли 19 человек — жертв меньше, чем раньше, только потому, что бомба была размещена снаружи здания, а не внутри,как в двух предыдущих эпизодах.
Почти сразу выяснилось, что во всех случаях (кроме Буйнакска, о котором ниже) взрывчатка была закамуфлирована под мешки с сыпучим веществом, в основном сахаром, которые складировали в арендованных подсобных помещениях или в грузовике. Было довольно легко установить тех, кто арендовал помещения. Показания арендодателя с улицыГурьянова, как гласит официальная версия501,указали на карачаевца Ачимеза Гочияева, у которого был паспорт прикрытия на имя умершего человека — Мухита Лайпанова. Быстро установили и сообщников Гочияева — одни и те же люди арендовали помещения в Печатниках и на Каширке, они же купили и заминировали грузовик в Волгодонске. Обстоятельства буйнакского взрыва были другими: исполнителями выступили жители Дагестана, не связанные с Гочияевым, квартиры там никто не арендовал, к дому просто подогнали ГАЗ, в котором лежали мешки с "краской-серебрянкой". Следствие потом свяжет этот взрыв с остальными через фигуру одного из лидеров чеченских сепаратистов, исламского фундаменталиста Хаттаба, который,как гласит официальная версия, отдал приказы на проведение всей серии терактов. Помимо прочего, эта версия как бы объясняла необходимость военной операции в Чечнеи отдельных районах Дагестана.
Мы не будем углубляться в детали расследования и драму людей, потерявших в тех терактах близких, кров и средства к существованию. Этот эпизод новейшей истории заслуживает отдельной книги, которую можно будет написать лишь тогда, когда расследователи смогут свободно работать в России, в том числе с пока засекреченными документами ФСБ.
Но стоит сказать вот что: взрывы домов осенью 1999 года — это тоже "висяк". Разумеется, было следствие, были установлены исполнители терактов, были даже названы, а потом убиты в Чечне их "организаторы" — тот же Хаттаб. Но в ходе следствия остались неотвеченными крайне важные вопросы, поэтому будет справедливо называть это дело "висяком". Большинство вопросов касалось пугающего эпизода 22 сентября 1999 года в Рязани. Там взволнованные последними новостями местные жители проявили бдительность — они сообщили милиции о подозрительной троице, которая выгружала мешки в цокольном этаже многоэтажки на улице Новоселов. На место приехали милиционеры, а следом и все остальные силовые ведомства, включая рязанских чекистов. Троих злоумышленников (женщину и двух мужчин) уже не застали — со слов очевидцев нарисовали их фоторобот. По одной из версий, кого-то из них позже ночью даже успели задержать502.В обнаруженных в здании мешках с помощью экспресс-теста были выявлены частицы взрывчатки. Жильцов срочно эвакуировали, мешки вывезли на специальный полигон ФСБ, после чего людей вернули по квартирам. Что́ это было, кажется, никто не понимал весь следующий день. Телевизионные новости рапортовали о предотвращении теракта в Рязани, даже Путин во время подхода к прессе успел это прокомментировать, похвалив граждан за внимательность503.Но ФСБ, к чьей сфере ответственности относится расследование подобных дел, молчала. А 24 сентября случилось и вовсе странное. Тележурналисты пришли на правительственное заседание, где поочередно смогли поймать в объектив камеры сначала министра внутренних дел Владимира Рушайло, а следом и директора ФСБ Николая Патрушева504.Первый похвалился "предотвращением взрыва жилого дома". А выступавший следом Патрушев вдруг сказал: это были антитеррористические учения, взрывчатки в мешках не было, а "террористы" — это сотрудники его ведомства (их, если и задерживали, тихо выпустили из-под ареста). Выглядело вызывающе: почти двое суток все чиновники и силовики, включая президента и главу МВД, хвалятся предотвращенным терактом, а его как будто и не планировалось. Когда журналисты и обыватели преодолели первую сконфуженность, они начали задавать вопросы, на которые "контора" так и не ответила. За все минувшие с того момента 25 лет.
— В чем заключался план учений? Каким документом они регламентировались? Что должно было случиться, если бы бдительные жильцы не заметили закладку "взрывчатки"?
— Кто те сотрудники, которые изображали "террористов", где они и почему не предъявить их публике, если учения уже успешно завершились?
— Куда делись мешки с сыпучим веществом и почему первоначальный анализ показал наличие в них взрывчатки?
— Почему об учениях сообщили только спустя два дня?
Эти вопросы были настолько очевидны, что ответы на них начали искать очень многие — журналисты, юристы, политики, да и простые люди, те самые, кто верит в тайное могущество спецслужб. Словосочетание "рязанский сахар" стало общеупотребимым в значении коварной провокации спецслужб против граждан собственной страны. Михаил Трепашкин, бывший следователь ФСБ, которого сначала выгнали из "конторы", а потом избили за попытку опротестовать увольнение, стал адвокатом людей, чьи родственники погибли во взрыве на улице Гурьянова. Александр Литвиненко, коллега Трепашкина по описанной нами пресс-конференции ноября 1998 года, в соавторстве с историком Юрием Фельштинским написал уже упоминавшуюся книгу "ФСБ взрывает Россию". Ее первые главы начали публиковать в "Новой газете" летом 2001-го505.Журналист той же газеты Юрий Щекочихин также начал собственное расследование событий 1999 года. Появилась и общественная комиссия по расследованию терактов — в нее вошли даже депутаты Госдумы (теперь такое невозможно представить!).
На годы вперед эти люди — и многие другие, кто тоже пытался разобраться в событиях того сентября, — превратились в мишени для российских властей. Казалось, что расследование самих терактов для спецслужб менее приоритетно, чем преследование тех, кто оспаривал официальную версию случившегося.
24марта 2000 года. До первых президентских выборов, на которых победит Владимир Путин, остается два дня. На телеканале НТВ, в ту пору принадлежавшем олигарху Владимиру Гусинскому, выходит программа "Независимое расследование"506.В студии собрались жильцы дома на улице Новоселов в Рязани, политики, журналисты, приглашенные эксперты и трое делегатов от ФСБ. Аргументы чекистов выглядели откровенно слабо, почти всякому зрителю стало ясно, что они что-то недоговаривают. Если внимательно посмотреть эфир, откроются любопытные детали. Один из гостей вдруг задал вопрос: почему собравшиеся обсуждают несостоявшийся взрыв в Рязани, ни словом не вспоминая, что теракты при совершенно идентичных обстоятельствах таки состоялись в Москве? Ведущий, не дав спрашивающему закончить, заявил, что про события в Москве, где погибло свыше 200 человек, они говорить не будут. Почему? В стране случились самые кошмарные теракты за всю ее историю — почему их не следует обсуждать? Ответ простой: Кремль угрожал телевизионщикам. Как вспоминают два человека, знакомые с той историей507,власти узнали о подготовке программы и восприняли это как попытку Гусинского повлиять на итоги президентских выборов, испортить первый политический триумф Путина (олигарх в 1999 году поддерживал соперников Ельцина и Путина, так что такая трактовка имела право на существование). Гусинского предупредили, чтобы он десять раз подумал, прежде чем выпускать передачу в эфир, тем более до дня всенародного голосования. Как шли эти переговоры, мы не знаем, но итог получился следующим. Программа всеже вышла за неполные двое суток до выборов, однако создатели пошли на заметный компромисс с ФСБ. Во-первых, в эфире не стали упоминать про взрывы в Москве. Во-вторых,в студии появился человек, который, представившись жильцом дома на улице Новоселов, безапелляционно утверждал, что никакой попытки теракта не было (откуда бы ему это знать?), а затем вдруг обвинил НТВ в том, что телеканал принуждал свидетелей критиковать "контору". Тут же в эфире благодаря бдительным рязанцам выяснилось, что это не жилец заминированного дома, а неизвестно кто. Наконец, третья удивительная сцена того эфира — в какой-то момент ведущий предлагает всем посмотреть "видео, полученное из Рязани". На минутной записи коротко стриженный мужчина, сидящий затылком к камере, говорит, что он был одним из тех "террористов", которые проводили учения в Рязани. Перед ним, лицом к камере, сидит блондинка с микрофоном и разложенными на столе бумагами. Запись не содержит никаких имен и выходных данных. Кто, где и когда ее снял, не говорится, имя журналистки, берущей интервью у ключевого свидетеля, не сообщается. Теперь мы знаем, что ее зовут Ольга Чуляева, в 1999 году она была начинающей корреспонденткой рязанского государственного телеканала, а сразу после построила в родном регионе большую политическую карьеру — до самого последнего времени она отвечала в Рязани за цензуру. Сам "террорист" не выдает ни единой уникальной детали, и вообще, показав это видео, ведущий тут же про него забывает — хотя именно эта запись могла бы стать ключом к расследованию. Спустя годы мы разговаривали об этом эфире с тогдашним руководителем НТВ Евгением Киселевым. Он допустил, что по требованию Кремля или ФСБ собственник телеканала мог пойти на "определенные одолжения, например, не говорить про подрывы домов или показ оперативной видеосъемки"508.
