История-1 Чубарьян

Боги от людей были далеки, но в целом дружелюбны. Впрочем, согласно мифам, Ра вместе с дочерью-львицей Сехмет чуть не погубил род человеческий, а Хнум, обидившись на невнимание, погрузил Египет на семь лет в смертельный голод. Волю великих богов исполняли младшие «силы», добрые и злые. Последние, подобно «стрелам», несли болезни, пожары, смерть. От них египтяне спасались амулетами, магическими заклинаниями (написанными на клочках папируса и носимыми в ладанках на шее), наконец письмами с жалобами умершим родственникам на тот свет.

Культ царя — как правящего, так и усопшего, и в той или иной степени уподобляемого богам, — в религии египтян занимал центральное место: он сопровождал становление самого государства, составлял его идеологическую базу, являлся одновременно стимулом и формой организации верховной власти. Сама концепция божественности царя и его власти была чрезвычайно сложна и изменялась в течение долгой истории Египта. Еще с додинастического периода правитель воспринимался живым воплощением Хора, небесного и солярного божества — бога-сокола, владыки неба, чьими глазами были Солнце и Луна, пестрые перья на груди — звездами, а взмахи крыльев рождали ветер. Возможно, лик каждого царя воспринимался как «человеческое проявление» бога Хора (А.О. Большаков). С возвышением в правление IV династии Ра Хор (и соответственно царь) стал сыном-наследником Ра, позднее Амона-Ра — главного государственного божества Египта.

Царь в представлении египтян «воссиявал» подобно светилу, всходя на трон, и «заходил за горизонт», когда умирал. Плоть его была золотой, как у Солнца, и испускала невидимое сияние. При жизни он обладал магической силой, благодаря которой управлял страной и влиял на природу: перед разливом бросал в Нил дощечку с приказом разлиться, перед севом — проводил мотыгой первую борозду, «обеспечивая» урожай. Его главная задача — творить маат (букв. «правда») — «земной порядок», приводить его в соответствие с порядком космическим, установленным богами и нарушаемым силами хаоса.

Крылатая душа-ба усопшего (покидающая и возвращающаяся в гробницу) и его тень. Текст и виньетка из Книги мертвых. Роспись гробницы Иринефера. Новое царство. XIX династия. Ок. 1200 г. до н. э.

После смерти царь, с одной стороны, соединялся с Солнцем и пребывал в его небесной ладье, с другой — воплощался в Осириса, владыку царства мертвых. Эта сложнейшая богословская концепция «держалась» на двоякости фигуры Хора (как одновременно сыне-наследнике вечно живущего Ра и усопшего и воскресшего Осириса). Таким способом объяснялась двойственная (божественная и человеческая) природа царя.

Хотя «посмертное возрождение» стояло в центре жизненных интересов египтян, взгляды на его достижение были путаными, притом изначально развивались применительно к царю, и лишь позднее — к простому человеку. Вообще о царстве мертвых (Дуате), месте, лишенном света, воздуха, воды и пищи, египтяне упоминали нечасто. Высказывается гипотеза (А.О. Большаков), что существовало много «дуатов», собственный в каждой гробнице.

Согласно египетским представлениям, человек состоял из нескольких проявлений (физических и метафизических): тела (хеш), имени (рен), тени (шут), а также ба (жизненной силы), анх (духа), ка (букв. «двойника»), вероятно, его изображения (О.Д. Берлев), значение которых все еще составляет предмет обсуждения. Они так или иначе имели важнейшее значение для его посмертных превращений. Тем не менее в любом случае посмертная участь прямо зависела и от ее материального обеспечения. Надеяться на «повторение» жизни мог лишь тот, чье тело было сохранено (мумифицировано), кто построил «дом для вечности» (гробницу), снабдил ее собственным изображением (двойником — ка) и обеспечил его постоянной едой-питьем (жертвоприношениями). Размер и ценность этой «подготовки» были различны, но в изначальном виде доступны лишь верхушке общества (прежде всего вельможам-чиновникам, состоявшим на царской службе), поэтому каковы были «посмертные ожидания» египтянина из низов (которого ждала яма в песке и плошка с едой) — не вполне ясно. Скорее всего, они связывались с причастностью к посмертной жизни его «хозяина».

Другим обязательным условием являлось знание бесконечного числа магических формул, помогающих преодолевать опасный путь в загробном царстве Осириса (география которого отличалась чрезвычайной сложностью), а также миновать его многочисленных кровожадных стражей (которых необходимо было опознать и назвать по именам). Именно ритуально-магические формулы составляли содержание трех главных собраний религиозной литературы: Текстов пирамид (Старое царство), Текстов саркофагов (Среднее) и Книги мертвых (Новое) — генетически связанных между собой и образующих самый большой в мире корпус заупокойной литературы. Эти тексты и соответствующие им изображения египтяне высекали на стенах гробниц, писали на папирусах и погребали с усопшим в сакрофагах, полагая, что мертвец использует их по назначению.

Суд Осириса. В эпоху Среднего царства миф об Осирисе получил широчайшее распространение, а в Новом царстве окончательно сформировалась идея посмертного суда, как главного события, определяющего дальнейшую участь усопшего. Суд мыслился происходящим в загробном царстве Осириса, в Великой палате «двух истин» пред самим Осирисом, другими членами Великой Девятки и 42 свирепыми богами-судьями (по числу номов, а также проступков). Усопший защищал себя сам, повторяя перед каждым из богов клятву о несвершении им каждого из проступков. Суд сверял его «клятву-отрицание» с показаниями личных богов — свидетелей жизни человека (повитухи, кормилицы, бога судьбы Шаи). В завершение его сердце (после мумификации всегда остающееся в теле человека) взвешивалось богами на Весах Истины. «Гирькой» при этом служило легчайшее перо страуса, символ богини-истины Маат. Неизвестно, было ли сердце лгуна легче или тяжелее пера. Но если умерший говорил правду, он попадал в египетский рай — поля Иару, где вновь обретал свой дом, родственников, слуг, если лгал — его сердце пожирала сидевшая рядом с весами Аммут (чудище с лапами крокодила и телом льва-гиппопотама). Тем самым он лишался возможности возрождения.

Однако идея возрождения как воздаяния за земную праведную жизнь, идея праведности как пути к достижению посмертного существования в Египте так и не получила полного признания и оформления. Древние египтяне никогда не переставали верить в то, что с помощью магии они могут обвести богов и преодолеть испытания «последнего суда».

Культ животных. Геродот заметил, что в Египте «все животные, которые там есть, как домашние, так и дикие, считаются священными». Он не преувеличивал: египтяне действительно поклонялись множеству живых существ, веря, что в их облике проявляли себя боги. Более других почитались птицы (особенно соколы, связанные с солнцем и культом царя), коровы и быки (символы производящих сил природы), бараны (животные Амона), кошки (животные богини Бастет), змеи, львы (царские животные), жуки-скарабеи (символ восходящего солнца), крокодилы (воплощение силы), даже скорпионы (воплощение скорпиона-Селкет, богини — защитницы усопших). Редкими исключениями «нелюбимых» существ были, кажется, осел (за дикий нрав и голос, роднящие его с Сетом) и черепаха (за ее какие-то мифологические провинности перед Ра). Священные животные жили при храмах «своих» богов; после смерти мумифицировались, помещались в сакрофажцы и погребались с почестями. Огромный некрополь священного быка Аписа («душа» Птаха, воплощение мощи фараона) находился в Саккаре. Зоолатрия (греч. «поклонение животным»), восходившая к тотемистическим представлениям, широко распространенная на протяжении всей истории Египта, к ее концу даже усилилась. Поклонялись также священным растениям, мифологически связанным с богами и часто бывшими их символами: лотосу (связанному с солнцем), тамариску и иве (растениям Осириса), смоковнице (древу богини красоты Хатхор) и др.

Храм — священное пространство. Развитие религиозных идей и практики вело к усложнению искусственного культового пространства, главным выражением которого являлся храм. В Египте существовало два главных вида храмов, впоследствии сблизившихся, — заупокойные (где совершались ритуалы для усопшего царя) и храмы богов. Сохранились в основном храмы Нового царства, самые впечатляющие культовые сооружения, которые дошли до нас. Стандартный египетский храм — это цепь открытых дворов и гипостильных залов, ведущих от врат к главной точке — святилищу с культовой статуей главного бога. Храм служил «домом» бога, местом и средством прямой связи с ним и вместе с тем — «гигантской метафорой» мира в момент его создания богами. Потолок был небом-Нут, колонны — связками нильского папируса или лотоса, пол — водами первобытного Океана, святилище — Первохолмом. Гармония, царившая внутри храма, противостояла хаосу за его стенами. Эту идею выражала декоративная программа храма: на рельефах внутренних стен всегда изображались мирные сцены (ритуалы, подношения царями даров богам), на внешних — война, триумф царей над врагами и дикими зверями.

Однако египетский храм (как и другие в древности) не был местом, специально предназначенным для богомольцев. Моленья приносились, как правило, вне его стен: перед колоссальными статуями у врат, у внешних стен (в том числе в часовнях с изображениями больших ушей — символом услышанности богом). Самые массовые из приношений богам — вотивные статуэтки из разных материалов и различной ценности. Большинство простых египтян поклонялись богам в маленьких часовнях, а также дома, где в «нишах» стояли глиняные фигурки малых «домашних» богов — например, покровительницы материнства богини-гиппопотама Таурет или карлика Бэса, отпугивающего своим страшным видом злые силы и потому считавшегося защитником женщин и детей.

Городской храм представлял собой также средоточие учености, хранилище папирусных свитков и вообще центр жизни любого поселения. Крупные храмы главных богов были богатейшими хозяйствами, которым фараоны жертвовали огромные ценности — пахотную землю, рабов, значительную часть военной добычи. Представление о размерах подобных жертвований дает знаменитый папирус Харрис. К самым прославленным храмам принадлежали комплексы Луксор и Карнак (егип. «Ипет сут», букв. «Самое избранное из мест») с главными храмами Амона-Ра и других богов (Мут, Хонсу, Маат, Монту). Эти храмовые комплексы в Фивах (месте наибольшей концентрации храмов в мире) создавались несколько сотен лет усилиями многих фараонов (в Новом царстве прежде всего Аменхотепа III и Рамсеса II). Их архитектура и оформление воплощали собой сложные религиозные концепции, решающие в том числе идеологические задачи. Храмы становились оплотом или, напротив, главным оппонентом власти. С середины II тысячелетия до н. э. начинается непомерное возвышение Карнака и его жречества, которое к I тысячелетию до н. э. фактически управляло государством.

Вплоть до Нового царства (середина II тысячелетия до н. э.) храмовые обязанности выполняли обычные люди, совмещавшие их с прочими, не относящимися к храмам занятиями. Они служили по договору, «сменами», получая плату (в том числе натуральными жертвами, «несведенными» богами), возвращаясь по окончании срока к своим обычным делам. Произнеся нужную формулу и облачившись в особый наряд (шкуру пантеры), совершить обряд приношения жертвы усопшему мог вообще любой египтянин.

В Новом царстве жречество превратилось уже в профессиональное, наследственное и замкнутое сословие, образовывавшее закрытую «корпорацию» со своей иерархией и дисциплиной. Жречество выступало хранителем не только религиозных, но и культурных традиций, в том числе положительных знаний своего времени. Именно с этой категорией связано изобретение, развитие и хранение письменности, астрономии и медицины.

Главным жрецом всех богов считался фараон, но фактически от его имени служили богам храмовые жрецы, которым царь «делегировал» свою функцию. Суть каждодневных храмовых ритуалов составляло обслуживание статуи бога, которая находилась в святилище. Статую божества умывали, одевали в чистые одежды, украшали, «кормили и поили»; «несъеденное» передавалось младшим богам, а потом распределялось между жрецами. Статуи (др.-егип. тут, букв. «образ») воспринимались «телами» богов, их «проявлениями». К статуям относились, как к живым, само изготовление статуи уподоблялось акту творения. Во время религиозных праздников статуи выносились из храма на переносных священных ладьях. Статуя Амона плавала по Нилу «в гости» в близлежащий Луксор для свершения важных ритуалов. Для народа это была единственная возможность видеть богов, поэтому статуи встречали толпы людей. Жрецы и жрицы носили белые льняные одеяния и соблюдали чистоту — личную и ритуальную. Верховные жрецы являлись образованными людьми и пользовались в Египте огромным уважением и влиянием.

Политеистический мир египетских богов конструировался по образцу земного государства, при этом роль верховного владыки пантеона и «царя» богов в разные эпохи египетской истории принадлежала разным богам. Как правило, она «доставалась» местному божественному покровителю новой династии земных царей, утвердившихся на троне.

«Верховный» бог получал известные преимущества (новые храмы, включение своего имени в теофорные имена династов и прочее), однако остальные члены божественного пантеона тем самым не исключались и не затмевались (за исключением краткого «правления» Атона). Эта особая роль принадлежала в свое время Хору, Ра, Монту, Атону и другим. Начиная с середины II тысячелетия до н. э. особое положение стал занимать Амон. Изначально местное малое божество Фив, в правление XVIII—XIX династий он поднялся до положения общеимперского божества, чья власть простиралась не только на весь Египет «до пределов его», но и вообще на все, что «окружает солнечный диск» — весь известный тогда мир. Его власть защитника распространялась не только на всех египтян (как царей, так и простолюдинов), но также и на все сохраняющее ему верность покоренное чужеземное население. К концу Нового царства фиванским жречеством была разработана теологическая концепция, делавшая именно Амона (а не законно правящего династа) единственным истинным фараоном Египта, который правил без посредников (в том числе царя). Интересен, однако, не только масштаб проявления его власти, но ее суть. Следует отметить неоднократно высказываемые идеи о возможной трансцендентности Амона (букв, значение имени «Сокрытый»), а также «всеохватности» его бытия, его «пантеистической» универсальности, что сближает его в гораздо большей степени, чем Атона, с позднейшими идеями монотеизма.