Зимняя война и Лига наций
3 декабря постоянный представитель Финляндии в Лиге наций Холсти передал генеральному секретарю Ю. Авенолю обращение финского правительства, в котором заявлялось, что Советский Союз разорвал договор о ненападении и неожиданно вторгся на территорию Финляндии. В обращении содержалась просьба созвать Совет и Ассамблею Лиги наций, чтобы приостановить агрессию 38. Авеноль довел обращение Финляндии до сведения народного комиссариата иностранных дел Советского Союза и заявил, что по этому поводу в Женеве будут созваны Совет и Ассамблея Лиги наций. 4 декабря Молотов направил от имени советского правительства ответ Авенолю, в котором заявил, что СССР не будет участвовать в проводимых заседаниях, поскольку не находится в состоянии войны с Финляндией, а заключил договор о взаимопомощи с Финляндской демократической республикой, т.е. с "правительством Куусинена" 39.
Финское руководство, по-видимому, не возлагало особых надежд на Лигу наций. Вскоре после раздела Чехословакии премьер-министр Каяндер в речи, посвященной 21-й годовщине независимости Финляндии, сказал следующее: "Лига наций больше не является гарантом мира и безопасности малых народов, как это было прежде при ее основании. Теперь у малых народов отнято право решать вместе с великими державами судьбу государств. Мнения малых народов не спрашивают"40. Лично Холсти говорил своим друзьям в коридорах Лиги наций, что если благодаря его дипломатическому демаршу можно было получить сотню самолетов, то почти безразлично, какое решение приняла бы Лига наций 41.
Ранее, 29 ноября, Авеноль встретился в Париже с послом Соединенных Штатов У. Буллитом, а также вторым финским представителем в Лиге наций X. Холма, которым обещал, что "поскольку Финляндия обратилась к Лиге наций, то на Лиге наций совершенно определенно лежит ответственность собраться по ее просьбе"42. От закулисных действий Буллита, по-видимому, в решающей степени зависело рассмотрение этого вопроса в Лиге наций. Во всяком случае выступление дипломатов Латинской Америки можно считать его личной заслугой. Представитель Аргентины К. Пардо сказал позднее, что Буллита считали у них "доверенным лицом генерального секретаря" 43.
Во всяком случае события развивались как по заранее написанному сценарию. 5 декабря Пардо представил в секретариат Лиги наций протест по поводу того, что Советский Союз попрал принципы международного сотрудничества, и предложил безоговорочно исключить его из Лиги наций. Аналогичные телеграммы прислали правительства Уругвая и Венесуэлы 44. В телеграмме из Уругвая говорилось, что он выйдет из Лиги наций, если Советский Союз останется ее членом. Почти подобным было также заявление Аргентины 45.
Англия и Франция колебались. 7 декабря министр иностранных дел Галифакс писал Р. Батлеру, представителю Великобритании в Лиге наций: "Чем больше думаю об этом деле, тем меньше склоняюсь к мысли об исключении России. Попытайся воспрепятствовать этому. Если попытка все же не удастся, мне кажется, что у тебя не остается другой возможности, как голосовать за это" 46.
Таким образом, "письмо Холсти" обрело жизненную силу. 9 декабря генеральный секретарь Лиги наций направил письмо советскому временному поверенному в Париже Я.З. Сурицу, который тогда был членом различных ее комитетов, где заявлялось, что для прекращения конфликта между Советским Союзом и Финляндией необходимо обсудить этот вопрос на заседании Ассамблеи. Способ принятия санкций против Советского Союза (вопрос ставился именно так) был следующим: если большинство на Ассамблее проголосует за исключение, то на основе статьи 16 устава решение Ассамблеи надо было представить Совету.
Заседание 20-й Ассамблеи Лиги наций началось 11 декабря. После того, как представитель Финляндии Холсти ясно и вполне обоснованно раскрыл существо вопроса, Ассамблея поручила комитету из 13 членов изучить финляндский вопрос. Как сообщило ТАСС из Женевы, четыре страны, представители которых вошли в комитет, являлись воевавшими государствами (Франция, Великобритания, Канада и Индия), а три других — не имели отношений с Советским Союзом (Португалия, Венгрия и Венесуэла). К тому же Польша, правительство которой находилось в изгнании, занимала особую позицию.
Комитет направил правительству Советского Союза телеграмму, в которой предложил приостановить военные действия и начать мирные переговоры при посредничестве Ассамблеи. Участвовавший на заседании представитель Финляндии выразил удовлетворение этим предложением. Советское правительство отвергло его "по причине, которая была изложена народным комиссариатом иностранных дел в телеграмме от 4 декабря", а также заявило, что поскольку Совет Лиги наций и Ассамблея созваны для обсуждения письма Холсти, Советский Союз не будет участвовать в деятельности этих органов 47.
В это время в Ассамблее происходила смена тех членов Совета Лиги наций, полномочия которых истекли в 1939 г., в силу чего в кулуарах Лиги пытались активизировать свое влияние отдельные лица, озабоченные таким положением. В частности, представитель Китая Веллингтон Ку склонялся к тому, чтобы воздержаться от голосования в Совете Лиги наций после того, как вместо него была выдвинута кандидатура уступчивого египтянина. В то же время представитель Ирана заболел. Представители стран Латинской Америки, предложения которых были крайне радикальными, проявляли все большую активность. В кулуарах Лиги высказывались тогда так, что "храбрость наций возрастала прямо пропорционально удаленности их местонахождения от Финляндии" 48.
Комитет тринадцати представил Совету следующий проект резолюции, который зачитал представитель Боливии Коста де Релс: 1) членам Лиги наций следует рекомендовать, чтобы они поддержали Финляндию морально и предоставили ей по возможности материальную помощь; 2) необходимо приступить к осуществлению торгово-экономических санкций против Советского Союза; 3) Совету Лиги наций рекомендовать ввести в действие в отношении Советского Союза 4-й пункт 16-й статьи, который гласил, что нарушающий какое-либо определенное уставом обязательство может быть объявлен на основе принятого решения исключенным из членов Лиги и всех иных представительств в ее Совете. Когда 13 декабря резолюция была рассмотрена в Ассамблее, а на следующий день в ее Совете Лиги наций, то основную ее часть существенно изменили, сведя ее содержание к следующим двум пунктам: 1) осудить действия Советского Союза по отношению к Финляндии; 2) признать, что "Советский Союз своими действиями поставил себя вне Лиги наций. Из этого следовало, что он больше не является членом Лиги наций"49.
Неясная формулировка резолюции (хотя ее содержание и имело ссылку на 16-ю статью устава Лиги наций) не соответствовала тем рекомендациям, которые предусматривались статьей о введении санкций.
Большинство Ассамблеи (29 представителей из общего числа 52) и почти половина Совета (7 членов из 15) проголосовали за резолюцию. С юридической точки зрения решение подобного рода являлось спорным, что дало Москве повод квалифицировать его как " скандальное и незаконное". Советская печать, которая не дала достаточно компетентной оценки этому решению Лиги наций, особо осудила "англофранцузских поджигателей войны", а также "клику Маннергейма и Таннера". "Что касается Советского Союза, то он ни в коем случае не сомневается в состоявшемся провале Женевской резолюции", — писала 17 декабря 1939 г. газета "Известия".
Дело обстояло все же далеко не так. В мире поднялась волна осуждения Советского Союза. Общественные круги западных стран выражали солидарность с Финляндией. Так, например, на вопрос, "на чьей стороне ваши симпатии в данном конфликте?" в Соединенных Штатах 88% опрошенных заявили: "На финской", тогда как лишь 1% выразил симпатии России 50.
Подобное же отношение было продемонстрировано и во многих других странах Европы. То, что в решении Лиги наций в конечном счете осуждалась агрессия Советского Союза, имело большое моральное значение для финского правительства, народа и армии Финляндии. Но оно оставалось чисто моральным. Финляндия не получила той помощи военной техникой и оружием, на которую рассчитывала.
Интересы и действия Германии
Итак, попытки правительства Рюти возобновить переговорный процесс с Москвой при посредничестве Соединенных Штатов, Швеции или Лиги наций, оказались неудачными. Какие-то надежды в этом отношении возлагались и на Германию, но, как оказалось, без достаточных на то оснований.
В ходе начавшихся в октябре 1939 г. переговоров между Финляндией и Советским Союзом германское министерство иностранных дел дало понять финнам, что в договорах между Германией и Советским Союзом Финляндия оставлена в сфере интересов последнего. По различным каналам Германия неоднократно побуждала финнов проявлять уступчивость во избежание войны 51. После ее возникновения Германия официально придерживалась нейтралитета, но на деле занимала благожелательную к Советскому Союзу позицию. Действовавшие за рубежом немецкие дипломаты получили указание избегать в своих беседах антирусской тональности. Им следовало подчеркивать, насколько естественным являлось стремление Советского Союза обеспечить безопасность Ленинграда.
Вместе с тем рекомендовалось обращать внимание на то, что Финляндия перед войной холодно относилась к Германии и хотела сблизиться с Англией. К тому же еще и отвергла предлагавшийся Германией договор о ненападении, хотя у нее имелся такой договор с Советским Союзом 52. Вся немецкая печать опубликовала 8-9 декабря написанную, по-видимому, Гитлером, статью "Германия и финляндский вопрос". В ней осуждалась политика, проводившаяся Финляндией и другими северными странами по отношению к Лиге наций, а также систематическое подстрекательство, направленное против Германии. Наивно было ожидать, говорилось в статье, что Германия станет поддерживать все те малые страны, которым за их оскорбления, выходит, надо отвечать добром.
Позиция Германии к разгоравшейся войне между Советским Союзом и Финляндией диктовалась, конечно, тактическими соображениями. Нет никаких оснований считать, что Гитлер, заключая договор о ненападении со Сталиным, намеревался отказаться от последующих замыслов разгромить Советский Союз. Сначала ему требовалось, естественно, разбить Англию. До тех пор, пока сражение на Западе не было завершено, для Германии исключительно важно было обеспечить поддержание видимости хороших отношений с Советским Союзом. К тому же Советский Союз имел большое значение для немецкой военной экономики. Германия нуждалась в сырьевых ресурсах СССР и через его территорию могла перевозить необходимые грузы с Дальнего Востока. По этим причинам ее вмешательство в конфликт между Советским Союзом и государствами, входящими в сферу его интересов, или выражение какой-либо благожелательности по отношению к этим государствам были исключены 54.
Прошло, конечно, какое-то время, прежде чем в финских правительственных кругах осознали эту реальность. Попытки вовлечь Германию в посредническую деятельность для достижения мира основывались на представлении, что ее слово могло повлиять на Москву. Утром 4 декабря финляндский посланник в Берлине А. Вуоримаа просил Германию от имени своего правительства поддержать посреднические шаги Швеции. Кроме того, со стороны Дании, Норвегии, Бельгии и Венгрии также велся в Берлине зондаж относительно возможности Германии выполнить роль посредника. Германия отвергла все эти предложения, ссылаясь на то, что она не достигла бы успеха. Советский Союз не признавал никакого другого финского правительства, кроме правительства Куусинена, и считал, что он не находится в войне с Финляндией 55.
Но в Хельсинки все же продолжали теплиться надежды на Германию, особенно со стороны Паасикиви, Котилайнена и Ниукканена 56. Эти надежды, по-видимому, подогревал немецкий посланник в Хельсинки Блюхер, который обращался с настойчивой просьбой в германское министерство иностранных дел, чтобы Германия не забывала о Финляндии 57, руководствуясь своими интересами. 7 декабря, правительство решило направить в Берлин находившегося тогда в Стокгольме прежнего премьер-министра Т. Кивимяки. По словам Рюти, у Кивимяки имелись рекомендации, с помощью которых он мог вступить в переговоры с германским правительством. В задачу Кивимяки входило склонить Германию к оказанию воздействия на Советский Союз, чтобы он приступил к переговорам с хельсинкским правительством. При этом выражалась готовность обсуждать передачу о-вов Юссарё и Ерё в качестве базы. Кроме того, на него возлагалась надежда повлиять на Германию, чтобы она не признавала правительство Куусинена и продала бы Финляндии необходимое оружие при посредничестве Швеции, а также разрешила бы транзит вооружения через свою территорию 58.
Поездка Кивимяки не дала никаких результатов. Тем не менее Германия не признала правительство Куусинена, да это в Берлине и не предусматривалось. Блюхер получил от своего шефа строгое напоминание о том, что вопрос об отношении Германии к северным странам продиктован ее дружбой с Советским Союзом 59. Это, наконец, стали понимать также и финны. "Германия по рукам и ногам связана Россией и дает Советскому Союзу свободу действий в этой части Европы, как он хочет", — писал Паасикиви 60.
В действительности немецкое руководство вовсе не выражало абсолютного равнодушия к судьбе Финляндии. При этом особо сказывались военно-экономические соображения. Финляндия была поставщиком меди, необходимой для военной промышленности Германии, и вскоре обнаружилась ее заинтересованность также в приобретении финского никеля. В свою очередь Финляндия хотела закупать у Германии оружие. Не терпящим отлагательства было стремление финнов добиться получения немецких зенитных орудий, к тому же они рассчитывали и на передачу им польских военных трофеев. Уведомление, сделанное во второй половине октября Риббентропом о запрете на вывоз военных материалов в Финляндию, не воспрепятствовало тому, что в том же месяце на основе полученного от Гитлера особого разрешения было заключено соглашение относительно продажи Финляндии 20-мм зенитных орудий с транспортировкой их через Швецию. Финляндия со своей стороны обязалась увеличить поставку медной руды и ускорить ввод в действие никелевого рудника в Нивала 61.
Поставки немецких зенитных орудий Финляндии начались еще в ноябре и продолжались после того, как возникла зимняя война. Кроме того, через Германию перевозилась из Италии купленная финнами военная техника, преимущественно самолеты-истребители. Всего Германия успела направить в Финляндию 50 орудий с необходимыми для них снарядами, прежде чем шведская печать сообщила сенсацию о немецких поставках оружия. Для Германии раскрытие указанного факта было больше, чем неприятность. Ведь это явно противоречило договору о ненападении между Германией и Советским Союзом. В соответствии с ним обе договаривавшиеся стороны обязаны были в любом случае воздерживаться от поддержки третьего государства, с которым оказался в войне партнер по договору 62. Советский Союз заявил резкий протест. Германия довольно решительно опровергла газетную информацию, касавшуюся данного дела, после чего Молотов вынужден был заявить, что он считает вопрос исчерпанным 63.
