Дети со всех сторон облепили женщину, которая стояла в дверях. Повисли, прижались... двух рук на пятерых малышей, конечно, маловато, но как-то женщина умудрилась решить этот вопрос, обнимая и целуя. Причем — одинаково тепло, и своих, и королевских отпрысков.
— Людовик Станислав, герцог Анжуйский и Вандомский, к вашим услугам, дорогая мадам... Барбара?
— Да, это я, — кивнула Варя. — И я вернулась с приглашением от императрицы. Лотта, ты не возражаешь? Съездим к ее императорскому величеству? Она хорошая.
— Мы все?
— Я, ты, Карл...
Граф Прованский с тихим ужасом смотрел на женщину, которая так легко обращалась с королевской дочерью! Давно уже канул в Лету строгий этикет Людовика Четырнадцатого, который никто и наполовину-то соблюдать не смог бы! Но чтобы так?
Впрочем, дураком граф не был, так что решил понаблюдать, а потом возмущаться.
— Я поеду. А Натали?
— Может, в следующий раз? К императрице без приглашения не ходят — пожала плечами Варя.
— Я попрошу, — решила Шарлотта. — Сейчас, только платье поменяю!
Даром, что ли, в Москве сидели, шили? Сиреневое платье сделало Шарлотту строже и старше. Костюм на мальчика был сшит из темно-зеленого сукна, торжественности добавила белая рубашка с кружевом, да и хватит!
— Вот!
Шарлотта отвернула карман платья, отколола брошь Людовика Святого. Простой ромб, узор из драгоценных камней в виде лилии... застежка королевской мантии.
Драгоценность короны. Фамильная реликвия.
Эту реликвию и надели на мальчика. Перстень Варя вернула Шарлотте. Малышу он был великоват.
— Откуда? — тихо спросил граф.
— Мама дала. Перед побегом. Она боялась, что будет... плохо.
Граф молча кивнул.
Будет... уже плохо. Но хотя бы дети!!! У несчастной Франции еще есть шанс!
— Если позволите, я буду вас сопровождать.
А то бы Варя не позволила! Франсуа и спрашивать не стал, молча пристроился рядом. Так в карету и сели впятером.
Правда, к ее императорскому величеству Варя сначала зашла одна. С детьми. Мужчины остались ждать в приемной.
* * *
Варя слегка нервничала.
Опознание по кольцу и брошке, это такое себе мероприятие, сомнительное. Но чем еще можно доказать свою правоту?
Может, она вообще зря все это затеяла?
Нет.
Шила в мешке не утаишь. Рано или поздно прокололись бы сами принц с принцессой, и за ними началась бы охота. Революционеры бы под окнами в очередь выстраивались, а Варя не герой дешевого боевика. Убийце надо попасть один раз, а им надо увернуться каждый раз. И кто, согласно теории вероятности, закончится быстрее?
Не убийцы.
При дворе тоже гадюшник, но у императрицы же больше возможностей, чем у частного лица? Да?
Оказалось, что опознание будет проводиться не только по брошке. В приемной ждали еще четыре человека, трое явно французы, которые упали на колени, и чуть ли не поползли к детям на целование ручек-ножек.
Узнали?
Карл их не узнал, но это ни о чем не говорит. Малыш столько людей видел — у нее волос на голове меньше. Шарлотта сощурилась на одного из них.
— Месье... Рене?
— Ваше высочество! К вашим услугам! Вы меня узнаете?!
— Мне кажется, я видела вас в Версале...
Мужчина упал на колени.
— Маркиз де Осмонд! Рене-Эсташ! Ваше высочество, я СЧАСТЛИВ, что вы живы!
Шарлотта кивнула.
— Поднимитесь, маркиз. Прошу вас.
— Ваше высочество... Ваше величество...
— Мой брат пока не коронован, маркиз. Потому — еще раз прошу. Нам требуется не коленопреклонение, а верность и знания.
Варя одобрительно кивнула.
Маркиз поднялся, поцеловал руку принцессы, руку принца, и смотрел он такими глазами... явно будет предан.
Это хорошо. Детям позарез нужны будут верные люди.
А вот и двери кабинета распахнулись. Ее императорское величество встала навстречу детям.
— Наконец-то! Я счастлива, что вы благополучно добрались, дети мои!
— Благодарю вас, ваше императорское величество, — тихо ответила Шарлотта.
— Что ты, детка, какие могут быть величества... я для тебя просто бабушка Екатерина, Катрин. Хорошо?
Варя потихоньку отползла в угол. А чего людям-то мешать?
Она бы и вообще слиняла, но кто ж отпустит? И напоминать о себе не так, чтобы очень хорошо... Екатерина точно их проверила, пока они по дворцу шли, посол уж просто последним прибыл. И она знала, что царь — настоящий.
Ну и хорошо.
Варя устроилась у шторочки, и всем видом изображала, что она тут вроде подсвечника. Стоит, медитирует... потом домой пойдет... ее можно больше не трогать. Разговор шел себе спокойно, принцесса рассказала, как они спаслись, как ехали, императрица утешала ее, и обещала, что все будет хорошо, а потом еще лучше, она обязательно поможет...
ЧЕГО!?
— Я хотела бы остаться жить у тетушки ВАрвары, — преспокойно изрекла Шарлотта.
Варя подавилась (нет, не шторкой), закашлялась, и чуть не свалила на себя несчастную тряпку.
— Лотта!
Екатерина посмотрела на реакцию Варвары, поняла, что для той это еще бОльшая неожиданность, чем для императрицы, и кивнула.
— Я думаю, мы сможем это обсудить.
— Ваше императорское величество! — едва не в голос взвыла Варя. — Да я ж... я не смогу!!! Это ж не просто так, это ответственность, и воспитание... а я тут каким боком? Чему я научить могу?! И уверена, что эти... революционеры, мать их так, не успокоятся! А я детей и защитить не смогу!!!
Екатерина благосклонно кивнула.
Понятно, женщина помогла, и дети к ней прикипели, но и Суворова, кажется, свое место знает. Вперед не лезет...
И она не играет.
Она действительно боится за детей, и говорит серьезно, и лжи императрица не почувствовала. Если бы она увидела, что Варвара играет... она бы растерла в порошок негодяйку! Но Суворова была совершенно искренна.
И это было удивительно приятно. Жизнь во дворце быстро приучает искать яд в чаше с медом, но Варвара ничего не прятала. Она сейчас сказала то, что и правда думает.
— Я понимаю, вы привыкли к... тетушке ВАрваре, — императрица явно забавлялась. Варя уставилась в пол. На императрицу же нельзя глядеть, как на врага народа? Нет? И высказать все, что ты об этом думаешь — тоже.
Игрушка, блин!
Просто идиотская игрушка, как в том фильме с жутким блондином, захотели принцы игрушку, вот и все! А мнение игрушки учитывается?*
*— фильм 'Игрушка' с Пьером Ришаром. Да, Варя его так и восприняла, далек великий актер от современной моды, морду не подтягивает, берет талантом, а не косметологами, прим. авт.
Императрица продолжала уговаривать.
Шарлотта не соглашалась... ЧЕГО!?
КАКИЕ, Б..., ФРЕЙЛИНЫ!?
Варя-таки совершенно случайно дернула несчастную шторку, и та жестоко отомстила. Накрыла женщину собой, стряхнув ей на голову пять кило неучтенной пыли. Хорошо еще, карнизом сверху не досталось.
Зато обстановку она точно разрядила, пока ее всем миром выпутывали. Императрица вон, сидит, слезы вытирает. И это явно не от сочувствия.
АААААААПЧХИ!!!
* * *
Когда Варю отряхнули и дали прочихаться, она, недолго думая, упала на колени прямо перед императрицей. А что? Может, так лучше дойдет?
Или хотя бы не казнят.
— Ваше...
— Государыня.
Екатерина и сердиться-то на эту чудачку уже не могла. Бывают же такие... неприспособленные! И чего Сашка Суворов с ней разводиться решил? Идеальная же пара!
Никакого развода!!!
— Государыня, прошу вас! Ну какая из меня придворная дама!? Вы ж меня через неделю казните! Сами! Это же двор, тут не так поклонишься — навек виновата останешься! А я человек простой, деревенский, натворю чего — всем хуже будет!
— Но дети вас любят, — строго заметила Екатерина.
— Так и я не отказываюсь, — кивнула Варя. — Я их тоже люблю, и навещать готова постоянно, хоть каждый день, и заботиться, но к придворной жизни я не приспособлена! Вы же ви... АПЧХИ!!!
Екатерина видела.
Давно она себя так легко и весело не чувствовала. Но и правда, не приспособлена эта женщина для жизни при дворе.
— Я думаю, мы найдем приемлемое решение. Фрейлиной вы, конечно, быть не сможете. Но вот наставницей для этой юной барышни — да.
Варя посмотрела на Шарлотту.
Девочка тоже смотрела.
Кажется, она не со зла, просто не понимала, как может быть иначе.
Варя плюнула в очередной раз на этикет, поднялась с колен, подошла к девочке и крепко ее обняла.
— Ты что, подумала, я вас брошу? Да никогда! Все, тетка — значит, тетка! Просто ты ж сама видишь, из меня придворная дама не получится, или я кого убью, или меня отравят... да над нами все страны смеяться будут!
Екатерина Вторая подавила еще одну улыбку.
Ну до чего же забавное существо эта Варвара Суворова. Просто удивительное!
И ведь не боится, уважает, все понимает, но ведет себя совершенно непривычно. И не лгала она насчет преданности, и насчет верности не лгала, а вот увидела, что девочка плачет... хотя — да. Ее родная дочь, это трагедия для матери, вот она к Шарлотте и прикипела... вон как девочка к ней льнет.
Такое за деньги не купишь.
Екатерина тихонько вздохнула.
Она — императрица.
А императрицы не могут сами воспитывать детей, не поют им песенки, не читают сказки, не видят первых шагов и улыбки — все достается воспитателям и гувернанткам. Сына у нее в свое время просто отняли, ну хоть с внуками она свое возьмет! *
*— и взяла. Даже 'Бабушкину азбуку' написала для внуков. И возилась с ними, и любила, и сама воспитывала. Прим. авт.
И тем дороже становятся вот эти крупицы простого человеческого тепла, отданные без всякой корысти. Без зла. Без надежды на ответный подарок.
Она ведь девочку утешает просто потому, что любит.
Любит, греет...
Повезло детям, на дороге они встретили человека, который не остался к ним равнодушен. Человека доброго и честного.
— Вот и хорошо, — подвела императрица итог. — Тогда сейчас, я думаю, мы отпустим вашу тетушку домой, а завтра с утра она приедет.
— С Натали, Аркади и Жаном? Умоляю, ваше императорское величество!
— Кто это? — сощурилась Екатерина Вторая.
Варвара вздохнула.
— Моя дочь Наташа, мой сын Аркадий и его молочный брат Иван, государыня.
Екатерина поднесла пальцы к вискам.
— Минуточку... ваша... ДОЧЬ!?
Варвара смотрела удивленно.
— Да, государыня.
И опять Екатерина не чувствовала вранья.
— Но... мне докладывали, что Наталья Суворова умерла.
— ЧТО!? — Варя так ошалела, что и про титулы забыла. — Какого... ох... простите, государыня!
Екатерина прикинула, что бы сказала она на месте Варвары. Кажется, это очень сдержанная женщина. Императрица бы похуже и выразилась, и сделала.
— Я знаю, что ваш супруг поместил Наташу в Смольный институт, под личный надзор мадам де Лафон. И вот, буквально пару месяцев назад мне доложили, что девочка мертва. Я запретила писать об этом Александру Васильевичу, таким новостям не место на войне. Но я вижу, что введена в заблуждение?
Варя вильнула взглядом.
— Чего я не знаю? — надавила императрица.
Варя опустила глаза.
— Простите, ваше императорское величество. Виновата.
— В чем?!
Она что — взяла в свой дом другую девчонку? Или что?
ЧТО?!
— Я знаю о распоряжении моего мужа. Когда я увидела, в каких условиях живут в этом пансионе воспитанницы, я решила, что Наташе там не место. Пришлось забрать девочку... немного самовольно, никого о том не уведомляя, и мы уехали с ней за границу, во Францию. Тому свидетель мой брат Андрей. А вот что творится в Смольном, и почему вам сообщили такое?
— Давно вы уехали во Францию?
Варя посчитала на пальцах.
— Да уж лет пять тому... года четыре — точно, государыня. Простите. Я не могла оставить там ребенка.
Екатерина поняла, что ей хочется выпить. И что-то покрепче! Какие интересные вещи узнать можно!
— И никто не сообщил о пропаже!
Варя вздохнула.
— Я... не велите казнить, государыня.
— Не велю! Рассказывай уж! — проворчала Екатерина. Ладно! Вот мать-кукушку она бы точно отругала. А тут дело другое, Варвара дочь не бросила, любит ее, ну а что наворотила всякого...
Точно — два сапога они с Сашкой пара!
Тот тоже как что выкинет, не знаешь, за голову хвататься или хохотать во все горло!
Варя и рассказала.
И про крыс, и про шум... Екатерина смеялась от души. Давно у нее такого интересного дня не выдавалось! Про крыс-то она вспомнила, но что это проделки Суворовой... изобретательно.
— Тогда мы и уехали, государыня. А вот что уж творилось в Смольном — я не знаю.
Разумно.
Екатерина положила себе жестко спросить с де Лафон. И с Бецкого заодно!
— Что вы делали во Франции?
— Просто жили. То там, то в Швейцарии, при дворе не бывали, — пожала плечами Варя. — Ну... пару раз, государыня.
Екатерина прищурилась.
А вот теперь Варвара что-то скрывает. Но вряд ли серьезное. Скорее — любовника.
— Хорошо, детей привезти дозволяю, — согласилась Екатерина. Вот, по детям сразу и видно будет, кто тут мать, а кто гадюка, этого не скроешь, не спрячешь. А там уж и еще можно поговорить.
— Благодарю вас, государыня.
— Маркиз де Осмонд будет вас сопровождать — пока. Потом что-то придумаем, — кивнула Екатерина. И посмотрела на Шарлотту. — Отпускаем тетушку?
Принцесса неохотно разжала руки.
Варя поцеловала ее в висок.
— Не переживай. Я завтра же с утра... ох! Ваше императорское величество, можно мне еще вечером заехать?
— Маркиз, — Екатерина посмотрела на посла, и тот кивнул. Заехать? Да если бы эта чудесная женщина, которая спасла их высочеств, лично Рене-Эсташа вместо лошади использовала бы, он и тогда ни слова не сказал бы! Спасены! Остальное — мелочи! Уже за это ей Франция обязана!
— Конечно, ваше императорское величество.
— А зачем? Кстати говоря?
— Привезу кое-что личное, ваше императорское величество. Я понимаю, здесь дети будут окружены всей возможной роскошью, но привычные вещи... это важно.
Екатерина мысленно поставила Варе еще один плюсик.
Да, привычные вещи...
И еще один Варвара Суворова получила, когда подняла на ручки и крепко расцеловала на прощание малыша Луи. Не играя. Просто они так привыкли.
* * *
Поздно вечером Екатерина Вторая стояла и смотрела на Людовика Карла, укрытого забавным детским одеялом. Ловкие руки нашили на голубой шерсти аппликации — тут и солнышко, и забавные мишки, и бабочка, сидящая у одного из них на ухе, и цветок у второго в лапах.
Шарлотта сказала, что это Варвара для них сшила в дороге. И ночная рубашка у малыша в тон. Тоже голубая, с забавным мишкой на животе. Без кружева, но теплая и уютная.
И у девочки, кстати, свое одеяло.
Зеленое, в цвета травы, а на нем аппликации в виде цветов, бабочек, тоже солнышко в уголке. И тоже ночная рубашка с цветами и бабочками.
Красиво.
И сделано с выдумкой, с душой, какие-то бабочки кривоваты, цветы разных размеров, ну так они все их вырезали. Шарлотта, Натали, Варвара, Дениз, даже малыши принимали участие.
