За ним виднелось скопление оборудования: громоздкий "О'Нил", пришвартованный тросами, и спиральные кабели, ведущие к нелегальной атомной электростанции Мейленфанта, которая сейчас была установлена где-то за горизонтом Круутни.
Тени под ее ногами уже начали смещаться и удлиняться прямо на глазах.
Когда она подняла голову и посмотрела в небо, солнце было почти прямо над ней, его яркий свет был таким ровным и ослепительным, что она отбрасывала лишь короткую тень. Слева от себя она увидела яркую голубую точку. Это была Земля. Но Луны не было видно, как и звезд, — их затмевало яркое сияние солнца.
За солнцем и Землей не было ничего: ни над ней, ни позади нее, ни за ней, как в глубинах самого темного океана, но все это простиралось вокруг нее во всех трех измерениях. Ощущение простора и свободы после замкнутого пространства корабля и жилого модуля было ошеломляющим. Наблюдая за скользящими тенями, она каким-то шестым чувством поняла, что действительно цепляется за внешнюю поверхность камня, который кувыркается в космосе. Она с трудом сглотнула: ей совершенно не хотелось, чтобы ее стошнило в скафандре.
Мимо, не обращая на них внимания, проковылял робот-"светлячок", который выполнял какое-то свое поручение. Это была шляпная коробка, покрытая сверкающими солнечными батареями, с вытянутыми перед собой миниатюрными манипуляторами. Он передвигался по поверхности с помощью ряда тросов, которые выпускал перед собой, а затем втягивал в себя с помощью лебедки, закрепляясь только двумя тросами одновременно, и из крошечных, как у детской игрушки, ракетных сопел сзади вырывались небольшие клубы выхлопных газов. Корпус "светлячка" был сильно заляпан реголитом; на каждой из панелей солнечных батарей были симпатичные маленькие щетки стеклоочистителя. Робот двигался рывками, толкался и волочился из стороны в сторону с помощью своих тросов и крошечных ракет, но в тишине и резком солнечном свете он был удивительно грациозен, а его целеустремленность не вызывала сомнений.
"Светлячок" исчез за близким горизонтом. Эмме стало интересно, он с "О'Нила" или с "Наутилуса". Наш или их.
На самом деле она знала, что путь, по которому отправился "светлячок", лежал там, где в вырытой яме стоял синий артефакт. Дверь в будущее, в четырехстах метрах отсюда.
Эта мысль ничего не значила. Она и так уже была погружена в слишком много странного.
А сегодня нужно было поработать. Она повернулась к остальным.
e-CNN:
Итак, вы видите изображения, полученные в прямом эфире с Круутни, которые транслируются с астероида всего несколько минут назад. Как видите, изображение пока не очень четкое, но наши эксперты говорят, что мы видим участок материала Круутни, известного как "реголит", на фоне черного звездного неба — точнее, там были бы звезды, если бы их не затмевал солнечный свет.
Робот-"светлячок", похоже, панорамирует под вашим управлением, и мы пытаемся понять, что же мы видим. Это все равно что искать черную кошку в темной комнате, ха-ха.
Напоминаю, что вы можете принять участие в онлайн-исследовании Круутни вместе с астронавтами-разбойниками из Бутстрэпа. Просто выберите нужный вариант в меню в нижней части экрана, и ваш голос будет учитываться вместе с голосами остальных раз в секунду, а рекомендация будет передаваться прямо на наш световой прожектор на Круутни через электронный контроллер. Вы управляете изображением, вы находитесь на Круутни вместе с астронавтами, вы можете быть разбойником Бутстрэпа вместе с печально известным Рейдом Мейленфантом.
Сейчас изображение кажется немного статичным; возможно, вы там спорите между собой, ха-ха.
Вот! Видели? Боб, можем повторить? Нет, не можем. Мне показалось, что это был астронавт, и мне показалось, что он или она машет нам рукой. Может быть, это был сам Рейд Мейленфант. Если вы там, ребята, хотите проголосовать за то, чтобы отъехать назад, может быть, мы сможем рассмотреть получше...
Маура Делла:
Это был Большой Бассейн в штате Невада.
Пустые участки шоссе взбирались по горным хребтам и спускались к солончакам. Человеческое присутствие на этой земле казалось незначительным: она проезжала мимо городов-призраков, федеральных тюрем, борделей, обнесенных колючей проволокой. На изъеденных эрозией склонах гор преобладали заброшенные золотые прииски, а между ними простирались открытые пространства, поросшие полынью. По равнинам зловеще плясали пыльные вихри.
Да, зловеще. И, подумала она, это своего рода воронка, в которую затягивает американское безумие. На юге находилась печально известная Зона 51, до сих пор окутанная тайнами и слухами. На северо-западе, в пустыне Блэк-Рок, хиппи, стареющие панки и прочие маргиналы уже несколько десятилетий собирались на фестиваль "Горящий человек" — ежегодную оргию с перестрелками, панк-роком и гонками по бездорожью.
Почему-то это место оказалось вполне подходящим для размещения крупнейшего в Америке образовательного и защитного центра для "синих" — странных, умных детей-инопланетян, появившихся на свет среди людей.
И Маура Делла направлялась туда, чтобы навестить маленького Тома Тайби.
Она остановилась заправиться в городке под названием Хестон. К ней вышел парень лет шестидесяти с бородой, как у Санта-Клауса, и в красной бейсболке с логотипом вертолетной компании. Большое витринное стекло на заправке было разбито, и по двору были разбросаны острые осколки.
Санта-Клаус заметил, что она смотрит на стекло. Она не хотела спрашивать, как оно разбилось, но он все равно рассказал. — Звуковой удар, — сказал он.
В общем, местные конспирологи были правы. Если в США и было место, где кто-то манипулировал людьми из далеких и таинственных ведомств, то это была Невада, где 90% земель находилось в ведении федерального правительства — далекой имперской власти для местных скотоводов и шахтеров. Невада была американской пустошью, свалкой для всей остальной страны.
Она заплатила и ушла оттуда.
В центре ее встретила директор Андреа Рив.
Рив провела ее по центру. Он был похож на... ну, на начальную школу: здания с плоскими крышами и большими светлыми окнами, двор с лазалками, игровыми площадками и большими пластиковыми игрушками, блестящий желтый робот-пожарный, патрулирующий территорию. Но большинство школ не окружены забором под напряжением.
Внутри центр был светлым, современным и просторным. Классы были устроены не так, как в обычных школах, которые помнила Маура: с рядами парт в центре, учительским столом и доской перед ним. Мебель была разнообразной и неформальной, в основном мягкой. Стены были увешаны электронными картинами, которые менялись каждые пару минут, а также другими наглядными пособиями, такими как таблицы умножения и гигантские анимированные буквы алфавита, а также рисунками и другими работами детей.
Маура заметила, что все было низким. Здесь была вешалка для одежды на высоте чуть более метра от пола, столовая, где столы и стулья выглядели так, словно были сделаны для кукол. Выше уровня, до которого смог бы дотянуться маленький ребенок, стены были почти голыми.
Рив заметила, на что она смотрит. — Большинство наших детей еще маленькие, — сказала она. — Очень немногим из них больше девяти лет. Феномен "синих" стал очевиден всего несколько лет назад, после того как начались систематические поиски детей. Мы привезли их сюда со всей континентальной части США, а некоторых и из-за рубежа. На самом деле, в основном это спасенные.
Рив выглядела так, как всегда выглядели школьные учителя, — подумала Маура: — округлая, немного неряшливая, с проседью в волосах. Маура обнаружила, что инстинктивно реагирует, доверяя этой женщине. Но, к ее удивлению, эта женщина, по-матерински заботливая, на самом деле была примерно на два десятка лет моложе ее самой. Возможно, родители чувствуют себя так постоянно, подумала она.
Но Рив выглядела переутомленной, немного озадаченной, очевидно, ее беспокоило присутствие здесь Мауры.
Они обе знали, что Маура не имела здесь никакого официального влияния. По правде говоря, она и сама не была уверена в том, как ей следует поступить с детьми. С одной стороны, она помнила о своем обещании присматривать за Томом Тайби, с другой — была членом Конгресса, обязанного защищать общество от опасностей. Могло ли быть так, что эти два мотива противоречили друг другу?
Она знала только один способ разобраться в этом — приехать и увидеть все своими глазами.
И вот она увидела самих детей. Они были разбросаны по комнатам, работали поодиночке или небольшими группами. Дети стояли, сидели или лежали на полу, не испытывая ни малейшего смущения. Многие из них были в беспроводных наушниках и работали с яркими пластиковыми экранами. Там были учителя, но в основном дети занимались с обучающими роботами — милыми, безобидными на вид гаджетами, покрытыми оранжевым мехом или блестящим бархатом.
— Мы называем эти комнаты лабораториями, — сказала Рив. — У детей разные индивидуальные потребности, уровни успеваемости и темпы обучения. Поэтому мы используем роботов, которые индивидуально программируются и эвристически адаптируются.
Возможно, вы удивитесь, узнав, что большая часть нашей работы носит коррекционный характер. Некоторые из этих детей почти не разговаривают, и даже здесь, в США, они зачастую не умеют читать и писать. Их, как правило, забирают из школы или выгоняют, как только становится ясно, что у них есть особые способности. — Она посмотрела на Мауру. — Вам нужно понимать, с какими трудностями мы сталкиваемся. У многих из этих детей проявляются симптомы, связанные с аутизмом. Существует легкая форма, известная как синдром Аспергера, или синдром безумного ученого. Такой ребенок может быть очень умным и одержимым какой-то идеей, которая толкает его на невероятные свершения. Но в то же время он может быть крайне неуклюжим и неловким. И социально неадаптированным. Понимаете, мы должны защищать их от самих себя. — Она вздохнула. — В некоторых случаях расстройство может протекать более тяжело. У некоторых детей, судя по всему, есть лишь периферическая реакция на удовольствие и боль. Из-за этого их сложно контролировать.
— Потому что они не реагируют на наказание?
— Или на объятия, — сурово сказала Рив. — Мы не чудовища, представительница.
— Я не понимаю, как можно отделить свидетельства такого расстройства от, хм, синяков, которые остаются после того, как с некоторыми из этих детей обращаются.
— Нет. И мы не пытаемся. Вы должны верить, мисс Делла, что мы делаем все возможное для здешних детей — и как интеллектуалы, и как педагоги.
— И как только они пройдут этап реабилитации...
— Как только он пройдет, они очень скоро окажутся нам не по зубам, — вздохнула Рив. — Все, что мы можем сделать, это наблюдать за ними, стараться обеспечить удовлетворение их физических потребностей и дать им некоторые элементы всестороннего образования. И стараемся развивать социальные навыки. — Рив посмотрела на Мауру. — Часто нам приходится буквально вытаскивать их на игры, во двор, и учить играть. Ребенок есть ребенок, каким бы одаренным он ни был.
— Уверена, что вы правы.
— Но от того, что сюда приходят эксперты, легче не становится, — сурово сказала Рив. — Конечно, мы понимаем, это часть нашего устава, что более продвинутые дети, по сути, проводят оригинальные исследования, результаты которых могут принести пользу более широкому академическому сообществу. И мы должны сделать их результаты доступными. Но не чтобы сюда приходили команды ученых, опрашивая детей и нарушая их общее образование, и все это ради того, чтобы найти какие-то новые крупицы знаний, которые можно было бы записать и опубликовать под своими фамилиями...
Маура почти не обращала на это внимания. Очевидно, это было особой претензией Рив, ее любимым занятием. Что на самом деле беспокоило Рив? Судьба детей, которые находились здесь, в этом довольно мрачном месте, или тот факт, что академические круги явно не учитывали ее мнение в своих статьях и диссертациях?
На каждом ребенке был бледно-золотистый комбинезон на молнии спереди с синим кругом на груди.
— Почему форма одинаковая?
— Все об этом спрашивают. Мы называем ее игровой. Нам пришлось что-то придумать, когда идентификаторы с синим кругом стали федеральным законом. На самом деле она очень практичная. Ткань, из которой она сшита, хорошо сохраняет тепло зимой и прохладу летом... На самом деле детям, кажется, нравится этот логотип с синим кругом. Мы не знаем почему. Кроме того, он помогает нам опознать детей, если кто-то из них сбежит.
Невада. Колючая проволока. Униформа. Побег. Возможно, это была школа, но с явным подтекстом в виде клетки.
Рив провела ее в другую лабораторию. По всей комнате на лабораторных столах было разбросано какое-то оборудование. Часть его представляла собой приборы в белых корпусах, типичные для научных лабораторий, и Маура не смогла их опознать. Но были там и устройства, знакомые ей по школьным годам: горелки Бунзена, большие массивные электромагниты и что-то похожее на генератор Ван де Граафа.
В центре комнаты, скрестив ноги, сидели на полу пятеро детей, собравшихся в круг. Одним из них был Том Тайби. У детей не было с собой никаких инструментов, ни планшетов, ни бумаги для записей. Они просто разговаривали, но так быстро, что Маура едва могла разобрать слова. Среди них была девочка, выше остальных, с аккуратно заплетенными светлыми волосами. Но было неясно, кто из них ведет обсуждение.
— Мы называем это нашей физической лабораторией, — тихо сказала Рив. — Но многое из того, что изучают дети, с нашей точки зрения, носит междисциплинарный характер. Если вы не понимаете, о чем они говорят, не волнуйтесь. — Если они не знают какого-то слова, то часто придумывают его сами. Иногда мы переводим обратно на английский. Иногда оказывается, что в английском нет слова для обозначения того, о чем идет речь.
— Умные дети.
— Маленькие умники, — сказала Рив с неожиданной для Мауры горячностью. — Конечно, по большей части они занимаются теорией. Мы не можем предоставить им здесь самое современное оборудование.
— Если дело в бюджете...
— Представитель Делла, они еще дети. И нельзя ставить ребенка, каким бы умным он ни был, во главе ускорителя элементарных частиц.
— Наверное, нельзя.
Наблюдая за тем, как дети тихо и сосредоточенно разговаривают и работают, Маура ощутила холодок страха: суеверный, разрушительный трепет, который она так презирала в других.
Вопрос был в том, к чему они стремятся. Какова их цель, зачем они здесь, откуда они знают, что делать? На эти вопросы не было ответа, и они глубоко тревожили Мауру, хотя она не была матерью и не задавалась самыми важными вопросами: — Почему мой ребенок? Почему ее забрали?
Возможно, — с тревогой подумала она, — скоро мы все узнаем. И что дальше?
— Здравствуйте, мисс Делла.
Маура опустила взгляд. Это был Том Тайби. Он стоял перед ней, прямой и серьезный, в своем золотом костюме. В руках он сжимал оранжевый мячик в форме футбольного мяча.
Маура выдавила из себя улыбку и наклонилась к Тому. — Привет, Том.
