— Нор, послушай, о чём я подумала...
— Опять? Когда ты так говоришь, мне становится страшно.
— Да ну тебя! — замахнулась на мужа Ольга. — С тобой говоришь серьёзно, а ты ведешь себя как мальчишка!
— Ладно, извини, — обнял Нор. — Говори, я молчу.
— Зимой или ещё раньше будем заниматься гениями. Но доры говорят, что их прибор не панацея. У некоторых предупреждающие сигналы настолько слабы, что он их не улавливает. И потом они знают, как он будет работать у доров, на людях никто не пробовал.
— Ты знала об этом, когда давала согласие. Что-нибудь изменилось?
— Я и сейчас не отказываюсь, но мне непонятно, почему необратимо это безумие. Ведь чем оно вызвано? Рост возможностей мозга позволяет увеличивать число потоков сознания. Человек может множить свою личность и делает это до какого-то предела, который для каждого свой. Так?
— Ну так. Ты можешь удерживать семь личностей, а я почему-то девять. Наверное, потому, что мужчина и глава семьи.
— Опять ты за своё? Давай порассуждаем. Я получила тревожный сигнал и в последний раз не пошла к Александре. А если бы была человеком и ничего не услышала? Появилась бы ещё одна личность и я, потеряв над ними контроль, рассыпалась бы на множество враждующих фрагментов. По версии Игоря, такого безумца уже никак не вылечить, а поэтому нужно убить. А почему не вылечить? Если магически можно запустить прогресс мозга, почему точно так же нельзя немного регрессировать?
— Я думаю, что если бы было можно, то доры...
— Он сам никогда этим не занимался, — перебила Ольга. — Вычитал то, что было в их книгах. А в любом порядочном государстве, даже в планетарном, должна существовать цензура! Ещё Ленин говорил, что государство — это учёт и контроль!
— Он говорил не о государстве, а о социализме, — поправил Нор. — Хочешь сказать, что это напечатали специально?
— Напечатали или надиктовали — не знаю, с какими носителями информации они работают, но соврать могли. Такое развитие мозга даёт дору огромные преимущества по сравнению с остальными. И если все захотят стать гениями...
— Одного гения трудно контролировать, — добавил Нор. — А когда их сотни миллионов... Не знаю, как у доров, но человеческое общество гениев, не будет стабильным. Если они вызреют эволюционно за сотни тысяч лет развития, тогда да, а если в считанные месяцы превратить магией... Так что могли и напугать. Не тем, что сходят с ума, а тем, что нельзя вылечить. Только я не припомню ничего нужного из магии лечения психических заболеваний.
— Там ничего такого нет, — подтвердила Ольга. — Нужно быть идиотом, чтобы запугивать неизлечимой болезнью и одновременно приводить способ её лечения. Придётся доходить самим. В процессе обработки проследим за изменениями в каждой части всех зон мозга, а в случае безумия попробуем отыграть назад, подгоняя картину активности под то, что было раньше. Работа немного замедлится, но это хоть какой-то шанс. Нужно будет подумать и посоветоваться с Гартом.
— А кто это? — не понял Нор.
— Это наш третий дор, — засмеялась Ольга. — Он занял тело Серго Субари, но живёт только вторую жизнь и не отождествляет себя со своим грузинским телом. Сегодня же ему позвоню.
Глава 24
Вика открыла глаза и увидела голубое, без единого облака небо и тучу комаров, которые роились над головой и почему-то не спешили на неё садиться. Странно... После того как она летала в машине, тело должно было стонать и умолять, чтобы его не трогали, но девушка не чувствовала никакой боли. Вспомнив о машине, она опёрлась на руки и села. "Мазда" была в пяти шагах. Отсутствующая задняя дверца, весь в царапинах и вмятинах кузов, побитые и треснувшие стекла... Для полноты картины не хватало только её изломанного и залитого кровью тела.
— Отец меня убьёт! — сказала девушка и осторожно попробовала подняться.
Сразу же обнаружилась проблема — отсутствовала одна туфля, а в другой с каблуком в пятнадцать сантиметров не то что ходить, стоять было нельзя. Сняв оставшуюся туфлю, она пошла к машине. Вторую туфлю нашла сразу. Видимо, когда бросало по салону, она пробила каблуком спинку одного из задних кресел, после чего туфля слетела с ноги. Ни одну из дверец открыть не удалось, поэтому пришлось лезть в пролом и перебираться на место водителя через кресла. Двигатель не завёлся, поэтому машину пришлось бросить. Вика взяла ключи от машины и две шоколадки в бардачке и положила в сумочку, забрала куртку и вынула из кресла туфлю. С трудом выбравшись из машины, открыла багажник. Кроме инструментов и нужной ей большой полиэтиленовой сумки, там больше ничего не было. Девушка свернула куртку и уложила в сумку, добавив туда свои туфли и сумочку. Покопавшись в инструментах, взяла с собой в качестве средства защиты самую большую из отвёрток. Хотела взять и монтировку, но, взвесив в руке, бросила обратно в багажник.
Когда Вика прошла десяток шагов по оставленному машиной следу, она оглянулась и посмотрела на своё побитое и брошенное транспортное средство. Слёзы закапали сами собой, и она, кривя лицо и шмыгая носом, пошла по перепаханной земле, стараясь не ступать на сучья, шишки и всё остальное, что могло причинить боль. Идти пришлось долго. К удивлению Вики, ступни совсем не болели, как будто она шла не по лесу, а по городскому тротуару. Раз пять встречались ямы с остатками корней. Кто-то вырвал из земли стоявшие на пути машины деревья и отбросил их далеко в сторону. Вскоре деревья начали редеть и сменяться зарослями кустарников, по большей части колючих. Идти сразу стало труднее. Ветки кустов почему-то не царапали тело шипами, хоть и цеплялись за короткую юбку. До сих пор Вика гнала от себя мысли, связанные с её появлением в этом месте. Стоило подумать о том, почему здесь эти заросли и куда делась Москва или почему такая жара, как накатывала жуть... Но когда она через полтора часа добрела до того места, где оборвался след и стеной стояли нетронутые кусты, подумать пришлось. Только перед тем как заняться непривычным делом, она села на сумку и вволю наплакалась. После этого стало намного легче, только попытка разобраться ни к чему не привела. Сволочь Денис мог бы чего-нибудь намешать в кофе, но он ушёл три дня назад, а сегодня, когда Вика скандалила на квартире Валентины, она у них ничего не пила, так что глюки нужно было исключить. Наверное, это что-то вроде врат, которые показывают в фильмах. И что это ей даёт? Ровным счётом ничего. Девушка съела одну шоколадку и пошла через кустарник, стараясь выбирать места, где кусты росли не очень густо. Наверное, лучше было вернуться обратно в лес, тем более что ей приходилось карабкаться вверх, а кусты уже изорвали низ юбки, но возвращаться не хотелось. Должны же эти заросли когда-нибудь кончиться! Они и кончились задолго до того, как солнце начало спускаться к горизонту. Подъём сменился спуском. Вскоре показались и деревья, и час спустя она уже шла через такой же лес, как и тот, в котором осталась машина. Он был не очень густой, поэтому Вика старалась ориентироваться по видневшемуся в просветах между деревьями солнцу. Ещё полчаса ходьбы — и девушка нашла узкую лесную дорогу. Идти сразу стало легче. Пройдя по ней с полчаса, она вышла к небольшой речке, через которую были переброшены несколько брёвен. Вика перебралась по ним на другую сторону, попила чистую на вид и очень вкусную воду и съела вторую шоколадку. Она шла уже три часа и не по городскому асфальту, но почему-то совсем не устала. В сочетании с отсутствием царапин на голых ногах это заставило задуматься даже непривычную к этому занятию девушку. Она подняла острый сучок и слегка ткнула им в ногу. Боли не было, не было и следа на коже. Решившись, она гораздо сильнее провела остриём по ноге с тем же результатом.
"Неужели глюки? — подумала Вика. — Лечь, что ли, и отлежаться, пока все пройдёт?"
Лежать и чего-то ждать было скучно, к тому же она засомневалась насчёт глюков: слишком всё выглядело реально. Раз не устала, лучше всё-таки идти. Она и пошла, уже не глядя под ноги, и через час, когда заметно потемнело, увидела поднимавшийся над кронами деревьев дым. Ни секунды не раздумывая, девушка свернула с дороги в лес и вскоре вышла на большую поляну, на которой стояли несколько неказистых деревянных домишек. В стороне от домов толпились люди и горел большой костёр. Обрадованная Вика поспешила к ним. Когда она была на середине поляны, из толпы раздался ударивший по нервам крик. Так мог кричать человек, с которого живьём сдирают кожу. Вику заметили, и все, кроме лежавшего на земле мужчины, повернулись в её сторону.
— Баба! — удивлённо сказал здоровенный мужик, одетый в кожаные штаны и безрукавку. — Ты откуда взялась?
С десяток остальных, одетые в кожу и увешанные кинжалами и саблями, тоже уставились на неё, точнее, на голые ноги. Больше всего Вику удивил не их внешний вид, а то, что вопрос был задан не на русском языке, но она его прекрасно поняла и ответила такими же отрывистыми, грубоватыми для слуха словами, добавив к ним несколько русских.
— У вас здесь массовка? — спросила она. — А где съёмочная группа?
— Чокнутая! — решил здоровяк. — Лады, постой пока там. Сейчас мы сожжем господина барона, а потом побалуемся с тобой. Если хорошо отработаешь, может, и покормим.
Он опустил в костёр дымящуюся ветку и, когда она вспыхнула, наклонился над лежавшим мужчиной. Тот выгнул тело дугой и опять жутко закричал! На съемки это не походило, а когда до девушки донёсся смрад горелого мяса, она поняла, что всё взаправду, но почему-то не испугалась, а пришла в ярость.
— Ты что творишь, сволочь! — закричала Вика, замахнувшись на него сумкой. — Тебя самого нужно прижечь, падла!
— Продолжай, Хас! — под общий смех сказал невысокий, весь заросший волосами мужик. — А ты, девка, лучше сама снимай то позорище, которое нацепила. Сейчас тебе будет не до господина барона! Оно, конечно, удовольствие, но когда один-два, а нас здесь будет больше. Давайте, парни, я с ней сейчас начну, а вы продолжите.
Он расстегнул пряжку кожаного пояса, на котором висел здоровенный кинжал, бросил его на траву и шагнул к Вике. То, что случилось потом, стало неожиданностью не только для разбойников, но и для неё самой.
Девушка шагнула ему навстречу и выбросила левую руку, которой вцепилась в рукав его куртки. Рывок на себя и удар правой рукой в горло. Отступив от падающего тела, Вика развернулась к бросившемуся к ней разбойнику и ударом босой ноги в пах уложила его рядом с первым. Следующий кинулся уже с обнажённым кинжалом. Повернуться, захватить руку, вывернуть её и вернуть владельцу его оружие. Он только начал заваливаться назад с кинжалом в груди, когда навалились остальные. Придурки! Для Вики они двигались слишком медленно. Не прошло и минуты, как на поляне остался в живых только тот, кого называли бароном. Перевернувшись на бок, он с восхищением смотрел на забрызганную кровью девушку.
— Пожалуй, я тебя использую, — раздался голос за спиной. — Иди сюда!
Вика стремительно повернулась и увидела шагах в десяти от себя сидевшего в траве мужчину лет пятидесяти, очень широкоплечего, с бугрящимися мышцами руками. При виде его вся боевая ярость разом исчезла.
— Ты кто такой? — спросила она, не спеша приближаться.
— Сказано, подойди, — проворчал он. — Не собираюсь я с тобой перекрикиваться, а если бы хотел убить, сделал бы это утром. Если бы я не остановил твою машину...
— А не по твоей ли милости я здесь оказалась? — вскинулась Вика. — Отвечай!
— Ершистая, — усмехнулся он. — Ишь, разоралась! На меня женщина кричала так две тысячи лет назад, и это была богиня, а не такая сопля, как ты. Урвала на своё счастье кусочек божественной силы, иначе эти орлы скопом тебя использовали бы, да не по одному разу, а потом убили бы за нахальство вместе с бароном. Только ты учти, что эта сила у тебя ненадолго.
— А насколько? — заинтересовалась она. — И почему ты говоришь, что я её урвала?
— А это как будешь тратить, — сказал он. — Может, хватит на месяц, а может, и на год. Вот магическая сила у тебя останется. Не очень большая, но у женщин этого мира не бывает и такой.
— Так я в другом мире? И ты не ответил о себе.
— Слишком много вопросов, — поморщился он. — Помолчи и слушай, пока я добрый. Ты в другом мире и останешься здесь до тех пор, пока я не решу иначе, или пока тебя не убьют. Я один из богов этого мира, а своей силой ты обязана своему нахальству и непонятной пока для меня особенности людей вашего мира. Когда берёшь знания из ваших голов, вы тоже умудряетесь что-то урвать. Я учил ваш язык, но не собирался ничему учить тебя. Ты украла у меня знания языков и, наверное, не только их, судя по твоему свежему виду и куче разбойничьих тел. Вообще-то, по нашим правилам я ни с кем не должен делиться знаниями. Язык не в счёт, я имею в виду то, что даёт силу. Надо бы тебя убить, но я пока воздержусь. Будет интересно понаблюдать, чем у тебя всё закончится. Если выживешь, тогда посмотрю, может быть, ещё использую. А сейчас иди к господину барону, да подлечи, пока он не загнулся. В будущем пригодится.
— Я не умею! — сказала она. — Это надо учиться на врача! И лекарства...
— Глупости! — отрезал он. — Лекарствами лечат не маги, а лекари. А тебе в этом не надо и магических сил, если есть мои. Приложи руки к ожогам, этого должно хватить. Прощай и гордись: я так долго не разговаривал ни с одной из женщин. Даже когда вами пользовался, обходился без уговоров.
— А сейчас уже не можете? — сочувственно спросила Вика. — Ну, я имею в виду... пользоваться. Конечно, если вам тысячи лет...
— Поговори ещё! — разозлился он. — Я тебе тогда покажу своё неумение!
— Давайте вы это попробуете сделать в другой раз, — сказала девушка оторопевшему богу, — а я лучше займусь бароном. Ведь он может умереть.
— Атеистка! — возмущённо сказал Ардес. — Со мной так и богини не разговаривали!
Вика уже не видела, как исчез разозлённый бог, она подбежала к потерявшему сознание барону и с ужасом рассматривала его почерневшую грудь.
"И как такое лечить? — в панике думала она. — Неужели действительно руками? Он, наверное, чокнулся!"
Зажмурив глаза, она положила ладонь на то, что совсем недавно было человеческой плотью. Внезапно девушка ощутила, что под рукой что-то движется. Открыв глаза, она увидела чудо. От ладони во все стороны лился искрящийся свет, от которого на глазах исчезали ожоги, и на их месте появлялась чистая кожа. Внезапно девушка почувствовала взгляд: очнувшийся барон смотрел на неё... Такой же взгляд Вика видела у одной старушки, когда за компанию с подругой забежала в церковь. Подруга покупала свечи, а она рассматривала иконы и увидела, как на одну из них смотрела одетая в чёрное старая женщина.
— Я сейчас освобожу вам руки, — сказала она барону и пошла к месту побоища.
Найдя самый маленький из кинжалов, она сняла его с разбойника вместе с поясом, после чего вернулась к барону и аккуратно перерезала стягивавшую его запястья верёвку.
— Вы свободны, — сказала Вика. — Можете встать или вам помочь? Что вы молчите?
