— Не спал полночи. Воспользовался снотворным,— ответил Вильям.
— Немудрено. Хотите посмотреть мои бумаги до прихода сэра Джона? Только очень осторожно. Они такие ветхие, что я сам боюсь прикасаться.
— Я вызвал данные, просматривайте,— Локридж указал на дисплей компьютера.
— Всё,— подходя к склонившемуся с лупой над документами Вильяму, сказал Сашка.— Свою часть работы я сделал. Как вам мои манускрипты?
— Сэр Александр, я не знаток, но похоже, что это действительно они. Джон развеет все сомнения. Вот и он.
— Добрый день, господа,— в кабинет вошёл Джон Локридж.
— Здравствуй, Джон,— Вильям представил Сашку Джону.— Джон, я попросил тебя приехать по весьма щекотливому делу, которому господин Александр не хотел бы давать ход. Он — потомок Бредфорда и имеет доказательства. Ты должен взглянуть.
Джон Локридж молча стал осматривать документы.
— Сэр,— обратился Джон к Сашке после осмотра,— мне приятно сообщить вам, что это подлинные документы. Особенно важна купчая. Земля эта в данный момент времени принадлежит Её Величеству Королеве по праву отсутствия владельца, который является её подданным. Всего это около двух тысяч гектаров. Кроме того, есть вклад в Британский Королевский Банк. Но эти документы должны иметь печать и перстень-печать, которые необходимо представить.
— Пожалуйста,— Сашка подал ему деревянную миниатюрную шкатулку.— Вот ключ.
— Сэр Бредфорд,— Джон протянул Сашке руку.— Рад, что один из старейших дворянских английских родов не пропал. Приветствую вас на родине ваших предков. Чем могу быть вам полезен?
— Джон. Александр имеет веские основания быть инкогнито. Это я попросил его представить доказательства,— сказал Вильям.
— Сэр, если это действительно так, то я готов дать вам слово,— Джон чуть склонил голову.
— Видите ли, сэр Джон,— Александр протянул Джону Локриджу свою визитную карточку,— я никогда не ставил своей целью получение наследства и, тем более, восстановление своих законных прав. Но поверьте, что и особого секрета я не делал.
— Да. Я вижу,— взглянув на карточку, произнёс Джон.— Вы глава "Тех Контрол Корпорэйшн". Это может быть действительно веская причина,— при этих словах Джон нахмурился.— Вильям! Оставь нас одних,— обратился он к брату. Вильям вышел.— Сэр,— после некоторого молчания, продолжил Джон.— Думаю, что, не смотря на прошлое, вам есть смысл быть представленным Её Величеству.
— У меня швейцарское гражданство. И оно, как вы догадываетесь, вполне мне подходит.
— Я имею в виду неофициальный приём. Готов, если вы дадите мне такое поручение, организовать его. Я считаю это необходимо сделать. Во-первых, за Бредфордами место в палате лордов, и вы, как наследник, имеете право его занять, получив при этом британское гражданство. Во-вторых, Её Величество попечительствует над вашими землями. И в-третьих, Мать Королева не может быть безучастна к вам. Бредфорды — это история Британской империи, важная составная её часть, в какой-то мере — её основатели, а Её Величество очень много сил и энергии тратит на сохранение наследия и традиций. Мне кажется, что вы не полностью представляете себе это.
— Сэр, я, как никто другой, с чувством высочайшего почтения отношусь к истории. Возможно, вы правы в том, что моё понимание выглядит несколько иначе: ведь я родился и вырос вне Британии, и моё отношение к вопросам традиций несколько другое. Я вовсе не ставлю целью скрывать титул. Просто моё сегодняшнее положение будет выглядеть в глазах ряда важных особ Британии несколько вычурным, когда они узнают, что я прямой потомок Бредфордов.
— Поэтому, сэр Александр, я и предлагаю вам помощь. И это вас ни к чему не обяжет. Соглашайтесь.
— Если вы так считаете, что ж, я согласен.
— Тогда, сэр Александр, с вашего позволения я возьму ваши документы под личное честное слово. Вильям будет тому порукой.
— Прошу вас, сэр Джон,— Сашка указал на лежащие на столе документы.
— Печати я возвращаю вам. Взять их я просто не имею права,— Джон вернул шкатулку.
— Известите меня через Вильяма о результатах вашего участия в моём деле,— вежливо произнёс Сашка.
— Был рад с вами познакомиться. Разрешите мне вас оставить,— и Джон, попрощавшись, вышел.
— Ну что, уговорил на приём у королевы?— спросил вошедший Вильям.
— Возможно, она откажет.
— Нет. Она не откажет. Наоборот. Вы ведь холостой?
— Думаете, захочет сосватать мне одну из принцесс?— Сашка улыбнулся.
— Вы не представляете, какое значение имеет в этом деле родословная! Александр. Прошу ко мне вечером на ужин,— пригласил Вильям.— Я, как и вы, хочу знать, кто же "третье лицо". Готов наше знакомство проафишировать.
— Тогда до вечера,— Сашка направился к двери.— Надеюсь, будет немного народа.
— Скромный ужин на двоих,— сказал вдогонку Вильям.— Смокинга одевать не надо.
Глава 9
Джон Локридж сам вёл машину. Александр сидел рядом и внимательно слушал. Иначе быть не могло: он не знал правил этикета Британского двора, и бывать в оном не доводилось. Джон ему рассказывал, как себя вести, как лучше отвечать, что можно и чего нельзя. Сашка переспрашивал, чтобы уточнить детали.
Всё произошло не так, как он себе это представлял или мог представить. Они подъехали к резиденции Королевы с заднего входа, так сказать, технического, где их никто не проверял и не обыскивал. Прошли через несколько залов, где никого не встретили, и поднялись по лестнице из красно-чёрного гранита на третий этаж, где снова прошли через несколько помещений, тоже никого не встретив. Перед одной из дверей Джон попросил секунду подождать, вошёл и мгновение спустя вернулся. Комната, в которую вошли, была приёмной перед кабинетом, и тоже пустой, хотя всё говорило о том, что здесь были люди и совсем недавно. "Вывели,— подумал Сашка,— эти англичане понимают всё буквально".
— Сэр Александр. Королева ждёт вас в своём кабинете,— сказал Джон.— Я вас представлю и выйду. По окончании аудиенции мы тем же образом покинем дворец. Её Величество время не оговаривала, поэтому я буду ждать вас в приёмной. Прошу,— он указал на дверь.
Они вошли. Чуть притемнённый кабинет в старинном стиле из инкрустированного серебром чёрного мореного дуба выглядел хорошо, но Сашку не впечатлил. Из небольших дверей вышла женщина, одетая в хорошо пошитый костюм джерси и белую блузку с маленьким жабо. Кроме серёг с небольшими камнями (какими — определить в сумраке было невозможно) и кольца, больше никаких украшений не было. "Обычная земная женщина,— определил Сашка для себя,— жена, мать, бабушка, ну, и по совместительству — королева. Подумаешь, невидаль какая".
— Ваше Величество,— сказал Джон.— Сэр Александр Бредфорд,— и чуть склонил голову при этом.
Сашка склонился к протянутой руке и приложился губами.
— Идите, Джон. Оставьте нас одних,— сказала Королева и обратилась к Сашке:— Прошу вас, молодой человек, сюда,— она указала на кресла возле стола.
Дождавшись, когда Елизавета сядет, Сашка тоже сел напротив неё.
— Вот зачем я пригласила вас, мой мальчик. Вы разрешите так вас называть? — начала она.
— Ваше Величество! Это меня ко многому обяжет.
— Вам это не повредит, и потом наша встреча инкогнито, можете называть меня тётушкой, ибо, как мы выяснили, так и есть. Ваша бабушка — моя родственница, и не очень далёкая.
— Позвольте согласиться.
— Я пригласила вас, чтобы узнать из ваших уст всё, документы сухи и лаконичны, в них нет подробностей, мне бы хотелось узнать всё детально. О том, кто вы сейчас, мне известно, Джон рассказал мне об этом, мне же интересно прежнее.
— Тётушка. Боюсь, что многого я вам поведать не смогу. Мать умерла при моих родах, и я её знал только со слов отца. Сам же отец мало рассказывал. Мы редко виделись. Я воспитывался в печально известном монастыре Сон Хи, в 1973 году китайские власти его разрушили. Шла вторая необъявленная война с Тибетом. Где отец и что с ним, я узнал только в 1977 году, впервые посетив Советский Союз. Он погиб там, и, естественно, документов, подтверждающих это, нет, кроме сведений, полученных от местных жителей. Могила его находится в труднодоступном месте. Возможно, я смогу перевезти его прах, так как он хотел быть погребенным в Сон Хи. Монастырь возрождается, меняются времена и настоятель обещал мне содействие в этом.
— Когда вы узнали, что вы — Бредфорд?
— Это было в семьдесят пятом, я посетил Гонконг, где в филиале Британского Банка и получил эти документы, включая и свидетельство о своём рождении, которого у меня до той поры не было. Там же, в Гонконге, я и учился в школе и колледже в периоды, когда приезжал из Китая.
— Вы были в этих поездках официально?
— Нет, тётушка. Такой возможности у меня не было. Мне приходилось перемещаться нелегально в Таиланд. Принц Таиланда — мой друг, мы познакомились в Гонконге, и он выхлопотал мне таиландский паспорт, по которому я и пересекал границы.
— У вас была возможность тогда же оформить британское подданство.
— Была, но я не сделал этого. Посоветовали мои настоятели, слишком велика память о Британии. Поэтому я оформил швейцарское.
— Вы были молоды и юны, это вас прощает в моих глазах, а знание английского просто восхитительно. Вас хорошо учили в Гонконге.
— Тётушка. Английский я осваивал с детства ещё в монастыре и владею им в совершенстве, как и многими другими.
— Назовите мне их.
— Китайский, корейский, арабский, испанский, русский, хинди, немецкий,— перечислил Сашка, не назвав французский (его предупредил Джон, что Королева плохого мнения о французах, и он не стал называть).
— Что ж, мой мальчик, вы неплохо готовы к жизни. Каково ваше образование?
— Технический колледж в Гонконге, университет в Таиланде, экономический факультет.
— Похвально. Теперь мне ясно уравнение вашего успеха. Вам заложили умение и дисциплину с детства, а это в наше время очень важно. Вам было нелегко?
— Наверное, было бы так, но, находясь в монашеской братии с пелёнок, впитываешь всё сразу, и трудностью это уже не кажется.
— Известна ли вам история вашего рода?
— Да, тётушка. Я побывал везде, где жили мои предки, и в Англии тоже. И не только по Британской линии. Хотя, откровенно, я не отношусь к своей дворянской родословной слишком щепетильно, ибо она не имеет для меня особого значения. Конечно, я начал не с нуля, кое-что мне осталось от моего отца. Немного, но достаточно, чтобы получить образование и завести собственное дело. Думаю, что мой отец и моя рано умершая мать могли бы гордиться достигнутыми мной успехами, и мне не стыдно носить любое из моих дворянских званий, я не уронил чести и достоинства, а лишь приумножил их.
— Мой мальчик, я рада, что вы, потомок Бредфордов, несёте своей жизнью и трудом имя древнейшего из английских родов, не посрамив его.
— Спасибо, тётушка.
— Безусловно, ваше участие в судьбе Пирса Эрига говорит о вашем умении ладить с людьми. Он ваш банкир и, по отзывам, в Европе ему нет равных сейчас.
— Думаю, что моё участие в его судьбе не так велико, как это кажется. Я дал человеку шанс начать новую жизнь, и он не дал мне повода усомниться в себе. Всего лишь. При этом я нисколько не рисковал собственным капиталом. Сейчас же он действительно в полном порядке, женат и счастлив. Двое его сыновей ходят в английскую школу, мать этих двух подданных Вашего Величества — швейцарка, но по бабушке она — шотландка, прадед служил в роте шотландских стрелков в Кантонах и после контракта осел там, женившись на дочери своего друга.
— Джон передал вам, что есть у Британии сейчас по вашему наследству. Как вы намерены поступить?
— Тётушка. Место лорда весьма почётно. Насколько я знаю, оно от меня не уйдёт. Сейчас, займи я его, может возникнуть нежелательное противостояние. Возможно, в будущем этот вопрос решится положительно сам собой.
— Вам не откажешь в мудрости.
— Наличие наследства в Британском Королевском банке не столь важно для меня и скорее имеет большую историческую ценность для Короны. Если вы, тётушка, будете не против, и там окажутся важные реликвии, то готов передать их на вечное хранение в ваш Королевский музей.
— Так вам посоветовал Джон Локридж?
— Нет. Это моё личное решение. И, потом, они не столько принадлежат мне, сколько Британии. Они должны остаться здесь. А по вопросу земли у меня нет решения, хочу у вас, тётушка, спросить совета.
— Давать совет в таком деле сложно.
— Если для вас распоряжение нею в тягость, я готов вступить в права, но, как мне сказали, там прекрасные луга и лес, почти нетронутый.
— Это так, мой мальчик. Британский Гольфклуб ходатайствовал о выделении этого участка для строительства большого комплекса. Если вы будете не против, то я от вашего имени дам указание распорядиться своему супругу.
— Что ж. Лучшего и предположить нельзя. Пусть плата за аренду поступает на благотворительный счёт Вашего Величества,— при этих словах Королева-мать погрозила Сашке пальцем.— Извините, тётушка.
— Джон сказал, что вы холосты.
— Да.
— У вас есть девушка?
— Нет. Для меня это сложно. Особенно теперь. Свободные взгляды на любовь, семью, а я слишком старомоден в этих вопросах. Монастырское воспитание.
— Если вы не сможете определиться с этим и у вас не возникнет любви, что сейчас действительно редкость, мне хотелось бы принять некоторое участие в вашей судьбе.
— Я буду не против.
— Вам приходилось воевать?
— Увы, тётушка. Эта чаша не минула меня. Я участвовал в боях на стороне повстанцев в Тибете. Это было ужасно.
— Были ранены?
— Дважды. И чудом остался жив. Я был солдатом, не мог им не быть.
— Вы защищали родину, и это немаловажно, и кроме хвалы достойны награды.
— Главная награда — это конец бессмысленному кровопролитию, нынешние китайские власти, надо отдать им должное, уступили здравому смыслу.
— Как часто вы бываете там?
— Раз в год обязательно посещаю обитель, недалеко от которой появился на свет, там могила матери, она, к счастью, уцелела, это почти на границе с Бутаном.
— Вы сказали, что отец погиб в России, и вы там бывали в его поисках?
— Да. Несколько раз нелегально я посещал Союз.
