Новатерра-2. Часть 3. Пришелец

Алина прыснула в ладошку. Супруги, чуть подуспокоившись, развеселились. А зря!

Уздень и его советник, перебросившись несколькими фразами на таинственном кабардино-черкесском языке — а то, глядишь, и на каѓком-нибудь другом, — беспокойно оглядели гостей, после чего хозяин, одёрнув шитый серебром чекмень, коротко бросил:

— Веди сюда!

— Что случилось, брат? — встревожился гетман.

— Ничего особенного. Не беспокойтесь, просто шакал вонючий решил, что падалью запахло, я его маму тоже..!

'Шакал' смотрелся грозно и внушительно: примерно одного с гетѓманом и узденем роста, могучий телом, бородатый, сверху бритый наголо, в добротном чистом камуфляже. Типичный 'дух'!

— Здравствуй, славный уздень! — по-русски поздоровался с одним хозяином незваный гость и бросил на станичников взгляд, полный злобы и презрения. Наверняка вайнах, подумал Александр. — Пусть Аллах, милостивый и милосердный, дарует покой и процветание твоему дому!

— Иншалла! Здравствуй, Аслан-хаджи, — поморщился хозяин. — С чем пришёл?

— Пожелать тебе здоровья и...

— Брось пургу гнать, говори по делу!

— Ладно, уздень, — скрипнул зубами 'дух' и перебросил с бока за спину пустую кобуру ТТ. — Мой господин, эмир Салех ад-Дин...

Вот это да! Только сейчас гетман до конца проникся именем-отчеством предводителя джамаата. Ей-богу, кто во что горазд! Князья, арѓхонты, атаманы, гетманы, уздени, 'робингуды', а здесь, гляди-ка, — материализовавшийся кошмар средневековых европейских рыцарей, сам Саладин, прошу любить и жаловать!

— ...эмир Салех ад-Дин послал меня сказать тебе, уздень: ты не по праву завладел нашей добычей — вот этими презренными гяурами, — 'дух' покивал на Алёнку и Алину, — которые обманули пост, сбежали, да ещё заминировали дорогу!

— Эмир потерял многих славных воинов? — саркастически усмехнулѓся хозяин.

— Милость Аллаха беспредельна, — абрек сложил ладони плоскодонѓной лодочкой, — а у нас хорошие сапёры...

— Хвала Аллаху, милостивому и милосердному, одной проблемой меньше! Вахид, — он обернулся к подоѓшедшему с джигитами 'министру обороны', — задержи людей, наш добѓрый друг Аслан-хаджи снял мины. Итак, что же предлагает Салех ад-Дин?

— Салех ад-Дин говорит: отдай нам половину женщин и коней, ингуѓша и минёра, а всё, — бородач особо, с полным презрением в голосе выделил 'всё', — остальное можешь оставить себе.

— Всё остальное! — хмыкнул уздень. — Спасибо справедливому и доброму эмиру, теперь не пропадём... Кстати, зачем вам минёр, если не было взрыва?

— Но мог быть! Минёру нужно отрубить руки, и тогда мир и покой воцарятся на твоей земле. Это справедливо, уздень! Ты знаешь наши законы. Аллах акбар!

— Вуалла акбар! Закон суров, но это закон... дура лекс, сед лекс. А ты не боишься кровной мести, Аслан-хаджи?

— Мести рода вонючего русака?! — презрительно сплюнул вайнах.

— Мести рода узденя Баталпашева! — взревел хозяин.

— Зачем такие вещи говоришь, уздень?! Один Коран читаем!

— Ах, один Коран читаем, да? А мне кажется, разные. Это ведь в твоём Коране записано, что грязный шакал-падальщик должен бросатьѓся из засады на брата того, кому сам Аллах бесконечной милостью своей дозволил родиться и жить на этой земле, где тысячи лет рождались и умирали его достойные предки, где он поставлен хранить мир, порядок и покой людей!

— Вот это 'духи' косяк упороли! — шепнул Серёга Богачёв.

Гетман молча кивнул. А побратим не унимался:

— Передай Салех ад-Дину, уздень Джебраил Баталпашев говорит: если хоть один волос упадет с головы его брата, — глазами указал на Александра, — его близких и кунаков, с гривы его коня, с холки его собаки, клянусь памятью предков, горы и долины Кабарды содрогнутся от мести узденя, а реки заполнятся кровью врагов! Передай эмиру Салех ад-Дину, уздень Джебраил Баталпашев велит сегодня же убратьѓся к дьяволу с его земли, иначе он поднимет весь народ адыге, от Нальчика до Майкопа!

— Но князь... — начал было ошеломлённый 'дух'.

— Джебраил Баталпашев уздень, но не раб князя! Я всё сказал, ты всё услышал. Прощай навсегда, Аслан-хаджи! Аллах акбар!

Вайнах, не проронив ни слова, развернулся, взял у Вахида свой ТТ и магазин к нему, демонстративно сплюнул и зашагал к воротам замка дерзкого узденя. Гетман облегчённо перевёл дыхание, однако вдруг опять забеспокоился — какой будет реакция на инцидент кунаков побратима? Они ведь тоже не рабы! Но по яростному блеску глаз Али и зубовному скрежету Вахида, едва сдержавшегося после гнусного плевка, понял — пришельцы всех давно достали!

Увидел гетман кое-что ещё. Не столь приятное для него лично. Такой же блеск в глазах, как у Али. Но — у Алины. Наверное, впервые за двенадцать лет сердце его полыхнуло самой настоящей ревностью. Почуяв, видимо, неладное, супруга тут же виновато опустила длинные пушистые ресницы. Ладно, дорогая, после разберёмся!..

А Джебраил после ухода огорчённого приемом 'духа', несколько раз упомянув про чей-то рот и некоторые другие части тела, оправил сбившийся спецназовский берет и посмотрел, качая головой, на Александра.

— Знаешь, брат, что меня больше всего удивило?

'Как бестолково ты установил мину', — подумал гетман.

— Как старый Иса тебя принял! Знаешь, он даже на меня только ворчит, а тут встал, улыбается, руку тянет. Вообще не пойму, в первый раз такое. Он гордый, как Бог!

— Да он и есть... — не сдержавшись, прошептала Алина, однако тут же заработала шлепок.

— Э! — хлопнул себя по лбу Джебраил. — Болтаем тут, а мясо стынет!

По случаю прибытия экзотических для этих мест гостей к столу решено было позвать и представительниц прекрасной половины человечесѓтва. Не пригласить туда Нину Юрьевну значило — по крайней мере, для распорядителя банкета — лишиться жизни в полном смысле слова, не пригласить других — по собственной же глупости прогнать из рая солнцеликих гурий. А может, в Кабарде и приняты совместные застолья? Кому дано понять кавказцев, которые живут не в соответствии с исламским шариатом и не согѓласно нормативным актам светского законодательства, но по адатам гор — понятиям, что сами для себя же и придумали.

Длиннейший стол ломился от переизбытка блюд из парной телятины, баранины, дикой и домашней птицы, от сыра, овощей и трав, от хлеба, массы сладостей и фруктов. Присутствовала хлебная водка в пузатых графинчиках, против Алины возвышался изящный бронзовый кувшин с рубиновым вином, попробовав которое, она произнесла одно лишь слово: 'Класс!'. Уздень единолично занял место во главе стола, по правую от него руку сели старшая жена и побратим с супругой, по левую — Серёга, Костик и наиб Али. Девчонки под присмотром Паши Никоненко попали в развесёлую компанию Гюльнар, Марины и двоюродѓной сестры узденя. Вокруг Шаталина собрался, по обычаю, аптечно-медицинский персонал, а также возрастные горцы и горянки, донимаемые хворями.

— Джебраил, извини, конечно, за нескромное замечание, — прошептала Алина, кивнув на графинчики с водкой, — но вам... ну, мусульмаѓнам, разве можно это дело?

Прошептала. Во всеуслышанье. Как будто бы не видела их с муѓжем предварительного причащения! Но жажда, как известно, ничто, а имидж — всё, и долг порядочной супруги блюсти реноме спутника жизѓни вкупе с его родственниками, например, братьями. Не забывая, кстати, о своём...

— Алина дорогая, — отмахнулся уздень, — Аллах милостив и милосерѓден, какое ему дело до того, что ничтожный смертный мало-мало нарушит его завет?! Пророк от имени Аллаха запретил нам пить переброѓдивший сок плодов земных, то есть вино. Какие проблемы?! Я его и не пью. Пью водку, о ней Пророк умолчал. Вульгарно де-юре для правовоѓго государства это звучит так: разрешено всё, что не запрещено.

Только сейчас гетман вспомнил, что побратим его — ко всем своим достоинствам — юрист. Сам Джебраил! Какое счастье всё-таки, что эта встреча состоялась, причём именно так, с раненной лошадью и разъярённым кабаном, а то ведь 'саладины' обязательно перехватили бы заезжих русаков. Может, и вправду сдать тебя, Алина Анатольевѓна, узденю на хранение? Во избежание. С обоих взять подписку о... о, нет! Не сотвори соблазна ни себе — к обзаведению рогами, — ни побратиму, ни жене!

— Я, Алина дорогая, — продолжал уздень, — по молодости сильно интересовался вопросами религии. Ты истинно верующая? А ты, брат?

Алина покачала головой после секундного раздумья, гетман — сразу же. А про себя подумал: 'Я — не верующий. Я — знающий. Знаю, кстати говоря, о том, братишка, о чём ты после литра водки даже не осмелишься предположить. Бог — прямо у тебя под носом, обучает твоего племянника, а ты считаешься его работодателем, и это еще очень мягко сказано'...

— Не фанатики, значит... Ну и хорошо! Тогда я вам вот что скажу: и наша вера, и ваша, и иудейская — одного корня.

— Так уж и одного! — перебил Константин.

— Э, точно тебе говорю, дорогой! Мусульмане, как и христиане, считают еврейский Ветхий Завет священной для себя книгой и точно так же отрицают только иудейскую обрядность. Только вы верите в Святую Троицу, а для нас Бог един. Иисус, которого вы считаете сыном Божьим, Богом-Слово, по нашему Иса, для нас — человек, один из почитаемых в исламе пророков-расулов.

— Местного Старца зовут Иса, — прошептала на ухо мужу Алина.

— Людям он мог назваться хоть Исой, хоть Шеварднадзе, хоть Раѓбиновичем, — хмыкнул тот.

— Мне, одесситке, Рабинович как-то ближе.

— Иудейка ты моя! — усмехнулся он и на несколько секунд задуѓмался. — Нам бы Старца по фамилии Шеварднадзе разыскать... в течеѓние недели максимум. И быстренько назад!

— Сюда?

— Лимон съешь! — отмахнулся гетман и переключился на узденя.

— Мы почитаем людей-пророков, — продолжал 'докладчик', — первочеловека Адама; Ноя, с которым после изгнания первых людей из рая Бог вновь закѓлючил союз; Авраама-Ибрагима, первого 'мумина', то есть поверившеѓго в единого Бога; Моисея-Мусу, которому Бог дал поучение для евѓреев; Иисуса-Ису, который дал Евангелие христианам. Но первый и главный, великий Пророк для нас — Магомет; по-тюркски и по-арабски — Мухаммед/Мохаммад. Конечно, взаимоотношения между людьми, да и сам мир, перевернулись не двенадцать лет назад, а много раньше. Поначалу же Аллах устами Пророка разделил землю на 'дар аль-ислам' — мир ислама, и 'дар аль-харб' — территорию войны. Причём христиане и евреи, будучи носителями 'Книги' — Ветхого Завета, — имели право жить в мире ислама по своим обрядам и обычаям, а территорией войны объявлялись все земли, населенные язычниками-многобожниками, их следовало либо уничтожить, либо сделать мусульманами. Вам интересно?

— Очень! — в один голос подтвердили сотрапезники.

Признаться, гетман был в курсе того, о чём рассказывал побратим. Но впервые слышал историю взаимоотношений между мировыми религиями и суть са́мой неоднозначной из них в столь сжатом и доступном варианте, а потому нисколько не лукавил — ему было необычайно интересно.

— Ладно, рассказываю, — сделал одолжение уздень. — Я люблю поѓговорить, вы уж извините.

— У тебя прекрасно получается, — скромно улыбнулась Алина. — Джебраил, а почему религия — ислам, и в то же время верующие — муѓсульмане?

— Ислам, Алина дорогая, одно и то же, что муслим, отсюда и мусульмане. По-русски это означает 'покорность'. Основы ислама довёл нашим предкам Великий Пророк Мухаммед, слово в слово повтоѓряя завет Аллаха. Сам Мухаммед родился в 570-м году на Аравийском полуострове, в городе Мекке. Местная знать преследовала Пророка, поэтому в 622-м он со своими первыми приверженцами — мухаджирами — бежал в Медину. Этот год, год Хиджры, стал точкой отсчёта мусульманского летоисчисления, кстати, по лунному календарю. В Медиѓне за Мухаммедом пошли мухаджиры и те из местных жителей, кто вновь примкнул к его вероучению, — ансары. Он начал проповедовать слово и закон Божий, одновременно объединяя вокруг себя людей. Его общиѓна принимала всех, независимо от национальности, лишь бы они испоѓведовали ислам и соблюдали установленные нормы поведения. Стать мусульманином было проще простого, достаточно отречься от языѓческих богов, христианской Троицы или еврейской обрядности и в присутствии хотя бы двоих свидетелей-мусульман произнести: 'Нет бога, кроме Аллаха, и Мухаммед — его Великий Пророк'.

— Но так ведь можно было принять ислам только для виду, — покаѓчал головой Серёга.

— В принципе, да, — согласился уздень. — Но ты, друг, забываешь, что в те времена люди относились к божествам куда более серьёзно, чем мы сейчас. Такого пройдоху и сразу могла постигнуть Кара Божья, и уж тем более в загробной жизни ему была гарантирована куча неприятностей. К тому же стать мусульманином было попросту выгодно. Сломав родоплеменные отношения курейш — народности, которая жила вокѓруг Медины, — Мухаммед совершил по-своему прогрессивный акт, начал создавать государство, причём совершенно нового типа, а его последователи, в прошлом рядовые члены языческих кланов, стали перед лицом Аллаха элитой человечества. Мухаммед завещал людям быть покорѓными единому Богу и следовать за имамами — светскими и духовными руководителями, что несли людям слово Божье. По сути же, все мусульмане считались равными между собой, выше их — только Бог, миѓлостивый к ним и милосердный, зато грозный ко всем остальным. Факѓтически Мухаммед поднял своих последователей на первую в истории мировую революцию. Разве это не привлекательно для бесправных и униженных бедняков?!

— Пролетарии всех стран, соединяйтесь! — буркнул гетман.

— Точно, брат! Мухаммед говорил, что святая обязанность каждого мусульманина — распространять истинный миропорядок, воевать с неѓверными. А кто тогда были неверными?! Да все вокруг, кроме его маѓленькой общины! Начались священные войны, джихады, или по-нашему газаваты, от 'гази' — война. В те времена случилось так, что основной товарооборот на Востоке шёл по суше, и мусульмане, захватывая караваны неверных, очень быстро богатели, набирали силу, к ним стеѓкались и соплеменники, и инородцы. Очень быстро на пространствах от Атлантического океана и Чёрной Африки до Индии, Китая и Кавказа выросла огромная империя ислама, Арабский халифат. В 632-м году Аллах призвал к себе Пророка, бразды его правлеѓния перешли к халифу Абу-Бакру, потом — к Омару, видным мухаджирам. Третьим халифом стал Осман, зять Мухаммеда, и лишь четвёртым — Али, не только зять, но и двоюродный брат Великого Пророка, его кровный родственник.

Наиб узденя приосанился, ибо все тут же посмотрели на него.

— Очень остро встал вопрос, должны ли главы Арабского хаѓлифата быть выборными или наследными, фактически — являются ли поѓтомки Мухаммеда священными особами. За это выступали тогда и ратуѓют сейчас шииты, для них первый халиф — не Абу-Бакр, а именно Али ибн Аби Талиб. Сунниты думают иначе, по их мнению, имамом, в том числе верховным, может и должен быть не обязательно Алид, но самый достойный.

— Демократическое направление в исламе, — улыбнулся гетман.

— А ты правильно мыслишь, брат!

— Дурака гетманом не изберут, — вмешался Константин.