— Надеюсь, ты готова меня принять?
На лице Кристиана играет похотливая улыбка.
Мгновение — и он во мне, мои запястья прижаты к бокам, а Кристиан толчком проникает глубоко внутрь.
Я издаю стон... о да.
— Господи, Ана, я мог бы не спрашивать, — восхищенно шепчет он.
Обхватив его бедра ногами, я удерживаю его, а он не сводит с меня серых глаз, сияющих и властных. Кристиан начинает двигаться. Это не похоже на занятия любовью, Кристиан трахает меня — и мне это нравится. Нравится необузданность, чувственность, распутство. Я отдаюсь его страсти, его похоть утоляет мою.
Он двигается легко, блаженствуя и наслаждаясь мною, губы разжимаются, дыхание учащается. Кристиан качает бедрами из стороны в сторону, даря мне неземное удовольствие.
Боже правый. Я закрываю глаза, чувствуя, как медленно и постепенно нарастает блаженство, как я поднимаюсь выше и выше, к башне в небе. О да... толчки все мощнее, я издаю громкий стон, отдаюсь ощущениям без остатка, растворяюсь в Кристиане. Я парю в вышине, наслаждаясь каждым движением. Он все быстрее — и мое тело движется в его ритме, мышцы ног затвердевают, тело пронзает сладкая судорога.
— Давай, детка, сделай это для меня, — выдыхает Кристиан сквозь зубы — и страстная мольба в его голосе переполняет чашу.
Я кричу — бессловесный, неистовый вопль — когда касаюсь Солнца и жара, делаю оборот и, бездыханная, падаю вниз. Кристиан дергается и резко останавливается, достигнув оргазма. Затем сжимает мои запястья и безмолвно опускается на меня сверху.
О... такого я не ожидала. Я медленно материализуюсь на Земле.
— Что, черт подери, ты со мной делаешь? — шепчет Кристиан, тычась носом мне в шею. — Ты околдовала меня, Ана.
Он освобождает мои запястья, и я запускаю пальцы в его волосы, потихоньку теряя высоту, но все еще удерживаю его ногами.
— Нет, это ты меня околдовал, — шепчу я.
Кристиан поднимает глаза, он смущен, почти испуган. Ладонями обхватывает мою голову.
— Ты... моя, только... моя, — восклицает он отрывисто. — Понимаешь?
Он так ревностен, так взволнован — настоящий фанатик. Его порыв внезапен и сокрушителен. Да что с ним?
— Твоя, я твоя, — шепчу я, захваченная его пылом.
— Тебе обязательно лететь в Джорджию?
Я лениво киваю. И внезапно выражение его лица меняется, словно захлопнули ставни. Кристиан резко встает, заставляя меня поморщиться.
— Больно? — Он склоняется надо мною.
— Чуть чуть, — признаюсь я.
— Это хорошо, что тебе больно. — Его глаза вспыхивают. — Не дает забывать о том, где был я, я один.
Кристиан поднимает мой подбородок и жадно целует в губы, затем встает и потягивает мне руку. Я замечаю на полу пакетик из фольги.
— "Бойскаут всегда готов", — вполголоса говорю я.
Он озадаченно смотрит на меня. Я поднимаю пакетик с пола.
— Мужчина должен надеяться, Анастейша, мечтать, и когда нибудь мечта станет явью.
Его глаза пылают. Я его не понимаю. Моя эйфория потихоньку сходит на нет. Что его гложет?
— Значит, это то, о чем ты мечтал? — сухо спрашиваю я, пытаясь разрядить атмосферу.
Кристиан загадочно улыбается — а глаза печальны, — и я понимаю, что ему это не впервой. Не слишком приятное открытие. Эйфории и след простыл.
— Пойду приму душ. — Я встаю и иду к двери.
Кристиан хмурит брови и проводит рукой по волосам.
— Пара звонков — и я присоединюсь к тебе за завтраком. Миссис Джонс выстирала твою одежду и повесила в шкафу.
Что? Когда она успела? Вот дьявол! Неужели она нас слышала?
— Спасибо, — бормочу я, краснея.
— На здоровье, — отвечает он машинально, но голос резок.
Я не сказала спасибо за то, что он меня трахнул. Хотя это было...
— Что не так? — спрашивает он.
Видимо, я снова хмурюсь.
— То есть?
— Что с тобой?
— Сегодня ты вел себя еще страннее, чем обычно.
— Ты находишь меня странным? — Кристиан пытается подавить улыбку.
Я заливаюсь краской.
— Иногда.
Мгновение он с любопытством разглядывает меня.
— Скажем так, наслаждение застало меня врасплох.
— Наша цель — угодить клиенту, мистер Грей. — Повторяя его слова, я склоняю голову набок, как делает он.
— И вам удалось, — кивает Кристиан, но видно, что он смущен. — Кажется, кто то собирался в душ?
Понятно, в моих услугах больше не нуждаются.
— Да да... увидимся. — Я выбегаю из кабинета в растрепанных чувствах.
Кристиан кажется сбитым с толку. Почему? Физически — полное удовлетворение, а вот эмоционально... тут хвастать нечем, питательно, как сахарная вата.
Миссис Джонс по прежнему на кухне.
— Чай, мисс Стил?
— Сначала приму душ, — бормочу я, пряча пылающее лицо.
В ванной я пытаюсь понять, что происходит с Кристианом. Он — самый непредсказуемый из всех, кого я знаю, и я никак не привыкну к изменчивости его настроений. Когда я зашла в кабинет, он казался вполне довольным жизнью. Затем мы занимались любовью... а потом его словно подменили. Подсознание знай себе посвистывает да прячет глаза, а внутренняя богиня все еще пребывает в эйфории после секса. Что ж, похоже, нам эта задачка не по зубам.
Просушив волосы полотенцем, я расчесываю их единственной имеющейся в наличии расческой и затягиваю в конский хвост. Выглаженное фиолетовое платье Кейт висит в шкафу рядом с бюстгальтером и трусиками. Миссис Джонс настоящая волшебница. Скользнув в туфли Кейт, я расправляю складки на платье, делаю глубокий вдох и возвращаюсь в комнату.
Кристиан еще не вернулся, а миссис Джонс возится в кладовке.
— Чай, мисс Стил? — спрашивает она.
— Да, спасибо, — улыбаюсь я. В платье и туфлях я чувствую себя куда уверенней.
— Есть будете?
— Нет, спасибо.
— Конечно, будет. — Кристиан сияет, его тон не допускает возражений. — Она любит оладьи и яичницу с беконом, миссис Джонс.
— Хорошо, мистер Грей. А вы что будете?
— Омлет, пожалуйста, и фрукты.
Кристиан не сводит с меня глаз, их выражение невозможно разгадать.
— Сядь, — приказывает он, показывая на барный стул.
Я повинуюсь, и он устраивается напротив, пока миссис Джонс готовит завтрак. Черт, мне не по себе, что наш разговор слышит чужой человек.
— Ты купила билет?
— Нет еще, закажу по Интернету из дома.
Опершись на локоть, он задумчиво чешет подбородок.
— Денег хватит?
Только этого не хватало!
— Более чем, — отвечаю я насмешливо, словно разговариваю с ребенком.
Кристиан хмурится. Вот привязался.
— Хватит, спасибо, — поправляюсь я.
— У меня есть самолет. В ближайшие три дня он в твоем распоряжении.
Я открываю рот. Ну разумеется, иначе и быть не могло, но я едва сдерживаюсь, чтобы не округлить глаза. Меня так и подмывает расхохотаться, однако я не могу угадать его настроение и пересиливаю себя.
— Мы уже и так злоупотребили авиацией твоей компании.
— Это моя компания, мой самолет. — Кристиан выглядит обиженным. Ох уж эти мальчишки, никогда не наиграются!
— Спасибо за предложение, но мне удобнее лететь обычным рейсом.
Кажется, он хочет поспорить, но решает уступить.
— Твое дело, — вздыхает он. — Тебе нужно готовиться к собеседованию?
— Нет.
— Хорошо. По прежнему не хочешь сказать, в какое издательство устраиваешься?
— Нет.
Его губы нехотя складываются в улыбку.
— У меня есть свои возможности, мисс Стил.
— Ничуть не сомневаюсь, мистер Грей. Собираетесь отследить мои звонки? — наивно спрашиваю я.
— Вообще то сегодня после обеда я занят, но у меня есть кому поручить это дело.
Кристиан ухмыляется.
Он что, всерьез?
— Вашим служащим определенно нечем заняться, советую вам пересмотреть штаты.
— Надо будет написать моему заместителю по кадрам, пусть посчитает по головам.
Он морщит губы, чтобы не рассмеяться.
Слава богу, чувство юмора осталось при нем.
Миссис Джонс подает завтрак, и на некоторое время мы замолкаем. Покончив с кастрюлями, она тактично отходит в дальний конец комнаты.
Я украдкой бросаю взгляд на Кристиана.
— Что такое, Анастейша?
— Ты никогда не говорил мне, почему не любишь чужих прикосновений.
Он бледнеет, и я жалею, что спросила.
— Я рассказал тебе больше, чем любому другому человеку на свете, — ровно отвечает он, невозмутимо встречая мой взгляд.
Он никому не доверяет. Есть ли у него близкие друзья? Возможно, он рассказал миссис Робинсон? Я хочу спросить, но боюсь показаться назойливой. Я качаю головой. Он и впрямь — остров.
— В Джорджии ты обещаешь подумать о нашем договоре?
— Обещаю.
— Ты будешь скучать обо мне?
Ему удается застать меня врасплох.
— Буду, — отвечаю я честно.
Как он умудрился стать так дорог мне за короткое время? Влезть в душу... фигурально выражаясь.
Кристиан улыбается, глаза сияют.
— Я тоже буду скучать. Сильнее, чем ты думаешь.
От его слов на сердце теплеет. Возможно, он и впрямь готов дать мне больше? Кристиан гладит меня по щеке, наклоняется и нежно целует.
Вечером я нервно верчусь на стуле в ожидании мистера Дж. Хайда из "Сиэтл Индепендент Паблишн". Это второе собеседование на сегодня, самое ответственное. Первое прошло отлично, но речь идет об издательском конгломерате с представительствами по всей территории США, и мне предстоит стать одной из множества помощниц редактора. Я воображаю, как громадная корпорация сначала поглотит, а потом с легкостью выплюнет меня. Нет уж, лучше СИП. Маленькое независимое издательство, специализирующееся на местных авторах, работающее с интересными и необычными клиентами.
Мебели немного, но, похоже, это не бедность, а дизайнерский изыск. Я сижу на одном из двух огромных темно зеленых кожаных диванов, весьма похожих на те, что стоят в игровой комнате Кристиана. Поглаживая кожу, я гадаю, чем он занимается на этих диванах. Тут открывается простор для размышлений, но я одергиваю себя — я здесь не для этого. Секретарша — молодая афроамериканка с большими серебряными серьгами и длинными выпрямленными волосами. Вид у нее богемный, с такими я легко нахожу общий язык. Время от времени она отрывается от монитора и дружески улыбается. Я смущенно улыбаюсь в ответ.
Я заказала билет на самолет — мама на седьмом небе от счастья — и уже собрала вещи, а Кейт согласилась отвезти меня в аэропорт. Кристиан велел взять с собой "мак" и "блэкберри". При воспоминании о его властном тоне я закатываю глаза, но уже не удивляюсь. Ему важно контролировать все вокруг, включая меня. Хотя порой он бывает так уступчив. Кристиан умеет быть нежным, добродушным, даже сентиментальным. И тогда его еще труднее понять. Настоял на том, чтобы проводить меня до гаража. Словно я улетаю не на пару дней, а на несколько недель. Он постоянно держит меня в напряжении, не дает расслабиться.
— Ана Стил?
Женщина с длинными черными, прерафаэлитскими волосами у стола возвращает меня на землю. У нее такой же богемный, артистический облик, как у секретарши. На вид ей под сорок, возможно, больше. Мне трудно дается общение с женщинами старше меня.
— Да.
Я неловко вскакиваю.
Она вежливо улыбается, холодные карие глаза смотрят оценивающе. На мне черное платье сарафан Кейт и белая блузка, на ногах — мои черные лодочки на каблуке. В самый раз для собеседования. Волосы затянуты в хвост, непослушная прядь выбилась наружу...
Женщина протягивает руку.
— Приятно познакомиться, Ана. Меня зовут Элизабет Морган, я руковожу кадровым отделом СИП.
— Добрый вечер. — Я жму протянутую руку.
Она не похожа на главу компании, вид слишком неформальный.
— Прошу за мной.
Миновав двойные двери, мы оказываемся в большом офисе с перегородками, откуда попадаем в комнату для переговоров. На бледно зеленых стенах висят увеличенные книжные обложки в рамах. Во главе длинного стола сидит молодой мужчина с рыжими волосами, затянутыми в хвост. В ушах блестят серебряные серьги колечки. На нем бледно голубая рубашка и серые брюки свободного покроя. Галстука нет.
Я подхожу к столу, он встает. Глаза у него глубокие, темно синие.
— Я Джек Хайд, главный редактор. Приятно познакомиться.
Мы жмем друг другу руки. На его хмуром лице непроницаемое выражение, впрочем, он кажется вполне дружелюбным.
— Долго добирались? — любезно интересуется он.
— Нет, я недавно переехала в район Пайк стрит — маркет.
— И впрямь рукой подать. Прошу, садитесь.
Я сажусь, Элизабет занимает место рядом.
— Итак, Ана, почему вы хотите стажироваться в нашей компании?
Он мягко произносит мое имя, слегка клоня голову набок, как другой, хорошо знакомый мне мужчина — это мешает сосредоточиться. Взяв себя в руки, я приступаю к изложению тщательно подготовленной речи, чувствуя, как горят щеки. Я вспоминаю курс успешного прохождения собеседований от Кэтрин Кавана: "Главное, смотри им в глаза, Ана!" Черт подери, откуда у этой девушки начальственные замашки?
Джек и Элизабет внимательно слушают.
— У вас весьма высокий средний балл. Чем еще, помимо учебы, вы баловались в университете?
Баловалась? Я моргаю. Странный выбор слов. Я рассказываю о работе в библиотеке кампуса и интервью для студенческого журнала, которое взяла у одного непристойно богатого тирана, забывая сообщить, что саму статью в итоге писала не я. Перечисляю литературные общества, членом которых являлась. Упоминаю, что благодаря работе у Клейтонов приобрела кучу бесполезных знаний относительно железяк.
Они смеются — на это я и рассчитывала. Постепенно я расслабляюсь и становлюсь собой.
Джек Хайд задает умные, точные вопросы. Надеюсь, мне удается не ударить в грязь лицом, а когда мы заговариваем о любимых писателях, приходится отстаивать свое мнение. Джек отдает предпочтение послевоенной американской литературе. Никакой классики: ни Генри Джеймса, ни Эптона Синклера, ни Ф. С. Фицджеральда. Элизабет молча делает пометки в записной книжке. Джек, хоть и любит поспорить, весьма обаятелен, на свой лад. Чем дольше мы общаемся, тем занимательней становится беседа.
— Кем вы видите себя через пять лет? — спрашивает он.
Через пять лет я хочу быть с Кристианом Греем. Я хмурюсь, прогоняя навязчивые мысли.
— Редактором, литературным агентом. Не знаю, я не боюсь пробовать.
Джек улыбается.
— Хорошо, Ана, у меня больше нет вопросов. А у вас? — обращается он ко мне.
— Когда стажер должен приступить?
— Как можно скорее, — вступает в разговор Элизабет. — Когда вы сможете?
— Со следующей недели.
— Вот и славно, — говорит Джек.
— Если мы все обговорили, — Элизабет переводит глаза с меня на Джека, — то собеседование закончено.
— Был рад познакомиться, — тихо говорит Джек, сжимая мою руку. Я удивленно моргаю и прощаюсь.
По пути к машине я ощущаю странную неловкость. Кажется, все прошло удачно, хотя кто знает. На собеседованиях все притворяются, пытаясь скрыть свою истинную сущность за профессиональным фасадом. Подошла ли я им? Увидим.
Я сажусь в свою "Ауди АЗ" и еду домой, хотя это отнимает немало времени. У меня поздний рейс с пересадкой в Атланте, но раньше десяти двадцати пяти самолет все равно не взлетит, поэтому я не спешу.
