Вид на сельскую местность из окна небоскреба

Надежда вспыхнула маковым цветом, но подозрительно быстро потухла:

— Чтобы ответить на вопрос, во-первых необходим сам вопрос.

Чебуреков налил себе полную рюмку водки и подождал, пока остальные сделают то же самое. "Что за день сегодня такой?" — подумала тетка Маня, — "неужели, опять Солнце пятнами пошло? Я ведь уже третью по полной одолеваю... не спиться бы!"

— Итак! — произнес новый мэр района, — мы все ждем твоего ритуального вопроса, Артем! Добавлю лично от себя, что если в течение минуты я его не слышу, то превращаюсь в твоего свата и попытаюсь напрямую урегулировать ситуацию с уважаемой Галиной Петровной. По-старинке, так сказать.

Артем выпрямился во весь свой прекрасный рост и тоскливым взором обвел застолье. Марина ободряюще помахала ему ладошкой, мол, все понимают. Блуждающий взгляд его остановился на Галине Петровне. Та смущалась не меньше Нади, которая и вовсе опустила розовое лицо.

— Компас земной! — произнес парень, — ты согласна стать только моей?

— И тут выкрутился! — пробурчал довольный Чебуреков, — ну, что за хлопец! Лишь бы отойти от традиций, лишь бы не по регламенту!

— А хто я такая, шоб отказывацца! — на диалекте одесских евреев ответила Надя.

— Получил? — хмыкнул Василий Петрович.

Птицын смотрел на эту "Женитьбу" и думал, что уж Гоголь от зависти точно в гробу ворочается. Такого сюжета ему ни в жисть не осилить. Мелодрама с элементами фарса — логическое явление нашего сумбурного времени, когда смеются на некогда святыми понятиями. Если бы он двадцать лет назад предложил своей супруге "стать его", то скорее всего, получил бы в морду чем-нибудь тяжелым. С другой стороны, этих молодых людей никак нельзя назвать легкомысленными или ветреными: Артем вступился за честь любимой девушки и навсегда отбил охоту сомневаться в собственном мужестве; а Надя никаких подвигов не совершала, но подвиги — не есть бабье дело. А дело бабье — верность мужу хранить и дожидаться его, стоя у порога. Вот она и сохранила, вот она и дождалась. Оба поступили, как поступали их предки, и уже за одно только это ребят необходимо уважать. Так что неважно, в какой форме он преподнес свой вопрос, а она — свой положительный ответ.

— Ну, что, Надежда? — посмотрел он на свою секретаршу, — ох и чувствует сердце начальника, что пора прощаться с подчиненной.

— И с подчиненным тоже, — сказал Чебуреков, — не на своем месте он у тебя. Артем, там тебе такой кабинет приготовили — загляденье! А знаешь, какая табличка на дверях висит?

— "Посторонним вход воспрещен"? — с надеждой спросил Орлов.

— Тьфу ты! Какой "вход"? Каким "посторонним"? — призывая в свидетели небеса, воскликнул Василий Петрович, — обычная табличка. "Начальник отдела информации" — нравится? Отдел пока маленький, но весьма перспективный. Гущин обещает в следующем году для всех жителей города высокоскоростной доступ в Интернет...

— ADSL? — поинтересовался Артем.

— Чего съел? — не понял мэр, — не боись, никто тебя не съест. Подавятся! Так что, принимаешь предложение?

— А как же? — отозвался парень, — мы, системщики, люди с понятием. Наше предложение приняли, мы ваше тоже принимаем.

— Блин! — проворчал нажравшийся Авраменко, — мне что, "горько" крикнуть, чтобы все выпили? Переливаете из пустого в порожнее, так и состариться можно.

— Устами капитана милиции глаголет сермяжная правда! — кивнул Чебуреков и опрокинул стопку в рот. Поморщился, — теплая! Фу, гадость! Володя, у тебя ведь с собой, по-моему, что-то вроде коньяка было?

— Было! — пожал плечами Птицын, — была у собаки хата! И когда я уже попробую коньяка своего электрика? Да и сам электрик уже не мой, а обещанного при приеме на работу коньяка каким не было, так и нет!

Артем молча поднялся из-за стола и пошел в дом — рыться в своих запасах, которые за время его отсутствия не пополнялись. Это плохо. Но и не уничтожались. Это — хорошо. Из импортных "кучерявых" напитков в баре оставались две бутылки "Мартеля". Сграбастав их обеими руками, он вернулся в компанию.

— Я поклялся выпить этот коньяк, когда буду отсюда уезжать! — сообщил он, ни на кого не глядя. Видимо, случай верный.

— Грустно все это! — вздохнул майор Веселов, — а вот грусти я и не люблю. Господин мэр! Сообщите нам еще одну хорошую новость — теперь можно.

Чебуреков молча ждал и не шевелился, пока ему у него в рюмке было сухо. Но как только там оказался коньяк, он характерно кашлянул:

— Ну, что ж! Такие назначения не в моей власти, но в областном УВД мне намекнули, что намерены предложить освободившийся после Мурашко пост вам, Олег Николаевич.

Авраменко уронил вилку. Вместе с отбивной, что было особенно ему неприятно. Наклонившись, он поднял прибор и швырнул испачканное лакомство Майору. Тот в каком-то совершенно фантасмагорическом прыжке поймал этот кус, и поднял одно ухо в ожидании добавки.

— Абсурд! — произнес Авраменко, не обращая внимания на пса, — я рад, конечно, что не посадили... но такое! Это абсурд чистейшей воды!

Веселов бросил Майору внушительных размеров кость.

— Получайте, коллега! Кстати, кто это так пса назвал?

— Я! — ответил Артем, — их было двое: Майор и Полковник. Сразу после армии пришел и назвал. Выйду, бывало на крыльцо, крикну: "Господа офицеры!" Псы уже тут как тут, по стойке смирно сидят. Хвост слева, уши торчком, язык — на правый бок. Полковник уже издох, а этот пенсионер все держится.

— Забавно! — согласился Аркадий, — так вот, господин капитан! Ежели не желаете в Петровске верховодить, то могу забрать вас в столицу. Нам такие кадры нужны. А с вашей стороной моя наша сторона завсегда договорятся.

— Нет уж, лучше я по месту останусь! — покачал головой Олег Николаевич, — даже от нашей столицы мне шибко крышу сносит. А уж от Москвы я вообще в панике... а что Котов, не обидится?

— А на обиженных сперму возят, не при дамах будь сказано! — жестко сказал Веселов, — куда твой Котов раньше смотрел и о чем думал? Или он не замечал, что творится в районе? Или ему доля своя шла? Я бы на твоем месте такого заместителя послал бы участковым в дальний колхоз!

— Чтобы он мне там криминогенную обстановку создавал! — возмутился Авраменко, — нет уж, пусть сидит заместителем. По крайней мере, всегда на виду.

Застолье продолжалось. Не думаю, что стоит приводить диалоги наших набравшихся водкой и коньяком героев, все это пройдено, описано и снято тысячу раз на любительскую и профессиональную пленку. Нам остается лишь констатировать, что заключительный вечер имел место быть, протекал в дружеской обстановки и завершился без происшествий. Если кто-то и остался обиженным, так это Геннадий Николаевич Пешеходов, но даже в старой русской пословице весьма доступно описана ситуация, в которой оказывается ласковый теленок погнавшийся за двумя зайцами. Обижаться ему стоило только на самого себя — такова жизнь. Это сказал кто-то по-французски.

Залезая в свой "Лендровер", Чебуреков спросил:

— Так что, Артем, завтра с утра — ко мне? Будем обживаться на новом месте. Квартирка есть тебе двухкомнатная, так сказать, на вырост. Надежду после свадьбы заберешь... а хочешь, забирай и до свадьбы — нынче времена демократичные.

Артем покачал головой.

— Извините, Василий Петрович. Давайте лучше с понедельника. Мне с ребятами попрощаться надо, вещи перевезти и расставить, к Интернету подключиться. Я в этом смысле — человек обстоятельный.

— Хорошо, — не стал спорить Чебуреков, — держи только вот подарочек... от администрации. Хм! На балансе мэрии...

Он протянул Артему новенький мобильник. Парень взвесил его в руке и задумчиво сказал:

— Это нечто вроде ошейника. Только нового типа... создает ощущение свободы, которое исчезает при первом звонке...

— Мы — государевы люди! — сказал Василий Петрович, — а государевы люди должны быть в узде. Иначе они такого натворят — сто следователей не разберутся. Спокойной ночи... э-э... глупость ляпнул, пшепроше пана... отдыхайте!

Утром, как ни странно, Артем встал безо всяких проблем. Несмотря на адский коктейль из импортного коньяка и отечественной водки, он чувствовал себя превосходно. Видимо, в пьянке большую роль играет первопричина, или попусту повод. Одно дело заливать горе, а другое дело — пить по торжественному случаю. Как бы то ни было, он чувствовал себя превосходно. Человек, выпущенный на свободу, попросту не имеет права на плохое настроение. Тем более, в пятницу.

Согласно договору с Птицыным, Артем давал "прощальную гастроль" в полдень. Работники, не занятые на срочных работах, приглашались в диспетчерскую на торжественный обед. Трапеза готовилась за счет совхоза, а за Орловым была лишь выпивка и торжественное настроение. Надежда подобный "девичник" устраивала в конторе — для специалистов среднего и высшего звена. Папа-Пешеходов ходил по территории с кислым видом и хмуро отвечал на шутки и поздравления. Праздник был на его улице, только вот праздновать не хотелось.

Ровно к двенадцати часам у центральных ворот раздался рев гудка большегруза. Из кабины "МАЗа" высунулся бритый мужик и на вопрос Точилина о "порте приписки" погрозил ему кулаком.

— А ну, впускай, дед! — грозно сказал водила, — велели в ваш совхоз комбайн отгрузить!

— Ты — придурок! — спокойно сказал старик, — как же я тебя без разрешения директора запущу?

— Сам ты придурок! — рассмеялся мужик, — давай, зови своего директора. Это ты — тот самый сторож, что без зубов кусается?

Матерясь на чем свет стоит, Точилин вернулся в диспетчерскую и набрал номер директора.

— Михалыч! — тама, кажись, комбайн привезли! Впущать?

Присланный комбайн в торжественной обстановке вручили Вовке Гороху.

— Смотри, не пропей! — пошутил директор, вручая механизатору ящик с ЗИПом и огромный "Талмуд" страниц на четыреста, — за выходные прочитаешь, а в понедельник утром я вижу тебя в поле. Картофель убирать пора.

— Да пошли вы все нахрен! — фальцетом завопил Горох, скрываясь под импортным механизмом.

Еще пару человек последовали за ним. В следующие полчаса из-под "немца" слышны были ахи и вздохи — механизаторы делились впечатлениями.

— Нет, мужики, вы что не думайте, а немцы технику делать умеют!

— Ага! — донесся рассудительный голос, — даже прошприцевали. И гайки подкручивать не нужно — вишь, барашки с фиксацией.

— Бляха муха! — заорал восторженный голос, — гляньте, мужики, какие шланги! Вовка, можно я один скручу — дома на колено поставлю?

— Я тебя сейчас на два колена поставлю! — добродушно проворчал Горох, — и покажу, как гоблины друг друга любят.

Видно было, что механизм пришелся ему по нраву, потому что после ознакомления он сказал Наждачному:

— "Обрезанца" своего можете Саньке Крылову отдать. Пусть подцепит к "Кировцу" и носится, как кот с консервной банкой.

— Уже и "Обрезанец" вам не по нутру! — проворчал Никола, — а ведь он нас весь прошлый год выручал. Погодите, не приведи Господь, сломается эта немецкая "фича", что будем делать? То-то!

Артем посмеялся, а затем спросил завмастерскими:

— А что за кликуха такая, "Обрезанец"?

Кликуха, как оказалось, была совершенно в тему. Долгие годы совхозуу служил верой и правдой приобретенный еще в перестроечные годы комбайн "Рязанец". Но несколько лет тому назад у него накрылась кормовая часть (от морского слова — корма) вместе с наклонным выгрузным транспортером. Комбайн обрезали и превратили в картофелекопалку. Как комбайн, "Рязанец" был подспорьем неплохим, но в качестве копалки оказался не очень. Заваливал землей картофель, вместо того, чтобы выбрасывать его на поверхность. Вот и прозвали его трактористы обидным прозвищем "Обрезанец". Дескать, обрезаный и никуда не годный, но за неимением лучшего — единственный вариант. Альтернатива.

Уже механизаторы подняли по второй, а Горох все никак не мог оторваться от обновки. Пришлось специально посылать за ним механика Кармена, а за механиком главного инженера. В конечном итоге, победил директор, вернувший застолью полноправных его членов. Прибывший из рейса Бегунок долго мыл руки бензином, а затем робко взял протянутый и наполненный до краев штрафной стакан.

— Артем! — сказал он, — хочу я выпить этот стакан за то, чтобы в твоей жизни было все так же гладко, как у меня на голове!

Собравшиеся еще раз окинули взором лысину Виктора и дружно крякнули, выпивая все вместе одновременно ящик водки. Повариха приготовила на торжественный обед жареные колбаски, поэтому всем внезапно стало очень вкусно. Сорок рыл одновременно "хекнуло" и зарычало, впиваясь челюстями в брызжущие соком и жиром куски, сорок пар челюстей одновременно стали перемалывать хрустящие колбаски, сорок пар рук замелькали над тарелками и мисками.

Внезапно скрипнула входная дверь, и усталый женский голос произнес:

— Здравствуйте! Приятного всем аппетита!

На пороге стояла почтальон.

— Ребята, — спросила она, — Артема Орлова никто не видел?

Сорок указательных пальцев уперлись в нашего героя. Он встал из-за стола и спросил:

— В чем дело?

— Телеграмма вам с уведомлением. Распишитесь!

Парень недоуменно пожал плечами и расписался в ведомости. Развернул телеграмму и просмотрел текст.

"Уважаемый Артем Федорович! В связи с вашим продолжительным молчанием, наша компания "Лекта" решила, что у вас сломался компьютер. Поэтому мы воспользовались услугами телеграфа, чтобы сообщить вам следующее: по результатам нашего конкурса вы признаны самым лучшим бета-тестировщиком нашего последнего продукта. Таким образом вы становитесь обладателем нашей "золотой карты", позволяющей пользоваться всеми продуктами компании а так же лауреатом первой премии. Поздравляем!"

Артем склонил голову, чтобы никто не увидел выражения на его лице. Первая премия — это пять тысяч долларов США. В эквиваленте.

— Мужики! — сказал он, — ни у кого нет лимона? Мне поперло! Витек, дай поцелую в чумазую лысину!

Послесловие

Или

"Почему на селе не приживаются оверклокеры"

Артем сидел в кресле и потягивал пивко. По телевизору начался чемпионат мира по хоккею, куда он так и не съездил, хотя очень собирался. Дядя Вася Чебуреков не отпустил. Подарил, гад, широкоформатный "Томсон" и велел смотреть действо в прямом эфире. Как же против слова мэра попрешь? Вот и приходится пялиться в голубой экран, который, строго говоря, вовсе не голубой и никогда собственно им не был.

На люду сборная Финляндии терзала оборону сборной России, но россияне успели забросить три халявные шайбы и теперь рыли окопы полного профиля в своей зоне. Повторялась ситуация советско-финской зимней войны 1939-40 годов, только с точностью до наоборот. Земляки Маннергейма атаковали, но каждый раз откатывались от обороны россиян и несли незначительные потери. Артем допил пиво и теперь сидел в кресле, кляня себя за непредусмотрительность. Нужно было больше пива брать — кто же знал, что будет такой нервный матч.

В дверь позвонили.

— Искренне надеюсь, что это не сектанты! — прорычал Артем.