| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Я ешё раз окинул место недавней схватки: замёрзшие лужи крови казались пятнами грязи, убитые противники лежали вповалку через одного, рыцарских тел я насчитал девять, плюс утыканный стрелами помощник эрцграфа, бездоспешных эльфов было чуть больше. Размышлять о причинах убийства именно эрцграфа не было ни времени, ни желания.
— Милорд, — бросил я графу, — эльфы достигли своей цели и потому в ближайшее время здесь их не будет.
— Поэтому, — продолжил я, глядя на внушительное сопровождение, — все, кроме его сиятельства Сталкона, возвращайтесь обратно. Мы скоро будем.
— Но, ваша светлость, — начал было возражать новоиспеченнй барон Вильдрамм.
— Никаких "но"! — Отрезал я. — Сейчас вы нужнее там, ваша милость! Принимайте командование своими людьми! Это касается и вас, Ордис!
Виконт молча поклонился, соглашаясь и также молча развернулся и, увлекая остальных, потопал назад.
Когда сопровождавшие скрылись за ближайшим поворотом и удаляющийся звук подкованных сапог смолк в каменном лабиринте улиц, я обратился к Сталкону:
— Распорядитесь, чтобы тела павших воинов перенесли в особняк, а мёртвых эльфов сгребите куда-нибудь в кучу...
— Будет сделано. — Кивнул Сталкон.
— Сейчас проводите меня к эрцграфу, — продолжал я отдавать распоряжения, — после мы вернёмся обратно во дворец. А дальше — по обстановке.
— Прошу вас. — Повёл рукой в сторону раскрытых ворот граф, пристраиваясь за правым плечом и шагая в ногу с отставанием в полкорпуса.
Просторный холл первого этажа был едва освещён парой-тройкой подсвечников, потухший камин, раззявив свою широкую пасть, сиротливо пристроился в дальнем углу. Вокруг царили бардак и разруха, словно тут принялись возводить баррикаду из мебели, но потом на полпути бросили эту затею. Слуг нигде не было видно, скорее всего, где-то прячутся, что, впринципе, благоразумно.
Посреди холла на расстеленных простынях и покрывалах, под охранной настороженной четвёрки рыцарей, лежал бездыханный эрцграф.
— Эорл, Герлений, Керестар, Вальдес! — Принялся ещё на подходе раздавать приказы граф. — Возьмите в помощь Нумерия и перенесите тела наших товарищей в собоняк.
Четверо рыцарей почти синхронно поклонились и быстрой походкой выметнулись наружу.
Мы подошли вплотную к распростёртому на полу телу, в мятущемся свете немногочисленных свечей мёртвый эрцграф казался восковой перепачканной куклой. Только это была не грязь...
С левой стороны шеи прямо под ключицей торчал обломок древка стрелы, с правой же стороны через шею, ключицу и до грудной клетки зияла уродливая раскрытая рана с белыми осколками разрубленных и раздробленных костей. На тёмных одеждах кровь была незаметна, но на простынях под эрцграфом расползлись чёрные засохшие пятна. Он ещё был жив, когда его внесли в дом! Вот ведь крепкий был мужик! Или это сила фамильного амулета настолько велика?
Что бы то ни было, но Луциний мёртв, а в городе больше двух тысяч эльфов, жаждущих крови.
Уже собравшись в обратный путь, мой взгляд вдруг скользнул по стоявшему рядом с телом приснопамятному ларцу, который на всех награждениях практически не выпускал из рук исполнительный эрцграфский помощник. Что же меня насторожило?
Я пригляделся ещё раз. Ну точно: тяжёлая крышка была слегка приподнята, а на месте замка рваными краями щерилась дыра.
— Что это? — Ткнул я в сторону взломанного ларца.
Проследив за жестом, граф с готовностью пояснил:
— Это дел рук эльфов. Убив эрцграфа и его помощника, им зачем-то понадобился ларец, точнее — его содержимое.
— Что-нибудь похитили? — Спросил я.
— Мне трудно судить, — протянул Теренций, — я не видел содержимое ларца, да и в суматохе боя...
— Но? — Подтолкнул я.
— Но количество свитков, на мой взгляд, явно уменьшилось...
— Вот как. — Сказал я задумчиво, опускаясь перед ларцом на корточки. — Уменьшилось, значит...
Я запустил руку в шуршащее пергаментом свитков бархатное нутро. Ничего. Может и в самом деле эльфы забрали то, что им было необходимо? А может в ларце есть неведомые мне секреты? Вряд ли. Скорее всего, того, что было особенно интересным, уже нет.
Я сгрёб в охапку оставшиеся свитки и, коротко взглянув на графа, направился к выходу.
— Но... ваша светлость, — послышалось робкое за спиной.
— В чём дело? — Ледянным тоном осведомился я, разворачиваясь обратно.
— Но... ведь..., — бедолага Теренций не мог подобрать слова, разрываясь между подчинением старшему по званию и долгом главы эскорта.
— Если вас беспокоит судьба документауции покойного эрцграфа, — успокоил я, — то всю ответственность беру на себя.
Граф ещё с секунду поколебался, но затем, видимо вспомнив, что я маркграф и титул мне дарован самим Императором, а не каким-то захудалым королём или, упаси Творец, великим герцогом, с видимым облегчением кивнул и заспешил следом.
На выходе мы столкнулись с перетаскивающими в особняк тела павших соратников рыцарями.
— Оставайтесь здесь. — На ходу коротко приказал им граф.
По стылым лабиринтам ночных улиц мы спешили обратно во дворец. В груди перепуганным зайцем трепыхалось сердце, в каждом черном сгустке под стенами зданий мерещились затаившиеся враги. С разных сторон доносился приглушенный топот перемещающихся скорым маршем вооружённых отрядов, и от этого звука становилось спокойнее...
На площади перед дворцом царили тишина и спокойствие, лишь у самой лестницы несла дозор имперская полусотня. Ни бесполезной суеты, ни паники, большинство горожан мирно спят в своих постелях, даже не подозревая, что творится на улицах — вот это я понимаю.
В самом зале уже ничего не напоминало о пире и торжествах: столы и знамена были убраны, имперские командиры и лорды сейчас на улицах возглавляют свои отряды, слуг и музыкантов след простыл.
Посреди этого опустевшего пространства как-то сиротливо смотрелся большой круглый стол заваленный картами и бумагами.
Сопровождаемый Теренцием, я решительно направился к одинокой фигуре Телеремнара, что склонился над круглой столешницей.
— Ваша светлость, — заслышав шаги, оторвал голову от плана города князь.
— Ну что там? — Коротко бросил я, подходя к столу.
Телеремнар кратко обрисовал ситуацию. Выходило так, что мятежник Фанрот, улучив момент, освободил пленённых эльфов, которые преимущественно содержались под стражей в старых казармах и заброшенных складах в юго-западной части города, так как темница не в состоянии была принять и десятой доли пленников. Получив свободу, эльфы, вместо того, чтобы тихо улизнуть, пошли на штурм арсеналов и темницы. Благо, вооружение не держалось всё в одном месте, и бывшим пленникам удалось разграбить лишь пару небольших складов с оружием и продовольствием. Зато темницу всё-таки взяли, перерезали всю охрану и всех узников-людей. Дальше, как следует из докладов с мест событий, эльфы объединились и единым фронтом пошли на приступ больших арсеналов, что располагались в западной части города. Вот тут-то их и поймали, окружив и заблокировав. В итоге, сейчас все эльфы находятся в районе этих самых складов и арсеналов, отрезанные от остальной части города не только нашими войсками, но и кольцом огня, который они же сами и организовали, пытаясь раздуть большой пожар. Однако, вовремя подоспевшие имперские командиры и лорды, обернули это в свою пользу, локализовав очаги возгорания и выставив специальные отряды, преимущественно из городской стражи — для наблюдения и поддержания огня вокруг пойманных в ловушку эльфов.
Также оказалось, что были предприняты попытки нападения мелкими группами на дома спящих горожан, но и здесь всё было сработано выше всяких похвал: наёмники Ордиса рассредоточились по улицам города, выискивая и обезвреживая летучие отряды врага.
— Что-то я их не заметил, когда добирался обратно. — Скептически протянул я.
— Но это не означает, что их там не было. — Вежливо возразил князь.
— Да, вы правы. — Я провёл рукой по лицу и улыбнулся. — Приношу свои извинения.
Мы ещё немного обговорили все тонкости и нюансы сложившейся в городе обстановки. Несколько раз для доклада заходили перемазанные сажей вестовые. И уже в самом конце разговора, когда мы с князем и графом решили присоединиться к нашим войскам, я вдруг вспомнил одну, не дававшую покоя, вещь:
— Князь, — спросил я, — а вы имеете представления о том, что скрывал в себе ларец покойного ныне эрцграфа?
Телеремнар воззрился на меня в немом удивлении.
— Самые смутные, ваша светлость. — Ответил он.
— Гм. — Многозначительно хмыкнул я. — Тогда.... А, ладно, опустим. Тогда у меня есть ещё некоторые свои соображения.
Телеремнар преданно застыл, ожидая очередную порцию маркграфских умозаключений.
— Как мы с вами понимаем, — начал я, — постигшая нас трагедия была бы невозможна без предателя в наших рядах.
— Полностью согласен. — Вставил князь.
— И дело тут даже не в одном Фанроте, — продолжал я, — этот эльф втёрся в доверие к Императору и всему Императорскому Двору, но я сомневаюсь, что он смог бы в одиночку освободить пленников и так хорошо координировать их действия в дальнейшем. Ведь из столицы он практически носа не казал, да и действовать так точно и стремительно и в такие короткие временные сроки одному просто невозможно.
Телеремнар посмотрел на меня с нескрываемым уважением и произнёс:
— А ведь точно! Ваша светлость, я поражаюсь вашей проницательности!
— Оставьте эти ненужные похвалы. — Махнул я рукой. — А просто скажите: в Приреченске есть мастер, способный производить... — тут меня немного передёрнуло от неприятных воспоминаний, но я быстро взял себя в руки и спокойным тоном закончил, — ... "Слезу правды"? Сами понимаете, что она понадобится нам в самом скором времени.
Телеремнар был ошарашен и даже не скрывал этого, но лоб он наморщил, честно пытаясь либо вспомнить, либо собраться с духом и мыслями. Наконец, с тяжёлым вздохом, он выдал:
— Да, ваша светлость, такой мастер есть. Но только.... — тут он замялся.
— Что? — Резко спросил я.
— Только делает он это не совсем законно, — князь был растерян и бледен, — или даже совсем не законно.... Как вы знаете, производство подобных настоев разрешена лишь столичным мастерам и лишь под строгим надзором личных проверяющих Его Императорского Величества.... Да и всё, что производится, идёт на нужды секретной Императорской службы....
— Это я очень хорошо знаю! — Грубо прервал я его блеяния. — Князь, договаривайте скорее! Мы тут не в бирюльки играем!
Телеремнар замолк, ещё раз тяжело вздохнул и, как человек, делающий шаг в пропасть, выпалил:
— Такие настои в Приреченске делает мастер Горлим. Но он не является в полном смысле подданным Его Императорского Величества. Мастер Горлим из племени пещерных карликов и перебрался в Приреченск чуть более полувека назад.
— Очень интересно, — присвистнул я, — тут ещё и карлики...
Телеремнар, сжав челюсти, прямо смотрел мне в глаза, словно пойманный партизан перед расстрелом. Но я ободряюще улыбнулся и положил руку ему на плечо:
— Ваша светлость, я не доносчик и никогда им не был. А всё это не для личных выгод, а для раскрытия заговора против Империи и Императора. И в любом случае, ответственность я беру на себя, так как всё это непотребство происходит на моих землях.
— Я вам верю, — медленно начал князь, — но....
Тут он слегка скосил глаза в сторону безмолвного Теренция.
— Я ручаюсь вам за него. — Ответил я и тут же обратился к графу:
— Ваше сиятельство, вы ведь понимаете, что подобная информация не должна покидать стен этого дворца?
Теренций Сталкон выпрямился, щёлкнув каблуками, и отчеканил:
— Клянусь вам, ваша светлость, что оскорблю свою честь попранием вашего доверия и буду нем, как могильная плита.
— Вы удовлетворены? — Повернулся я к Телеремнару.
— Вполне. — Кивнул князь.
Глава в этой книге крайняя и, по-моему, 23-я.
План слегка изменился, и мы втроём направились к упомянутому карлику, скача во весь опор по чёрным безлюдным улочкам на северную окраину города. Где-то слева за безмолвными громадинами домов плясали оранжевые сполохи пожарищ, и доносился приглушённый шум битвы.
Узкие запутанные лабиринты, холодный камень ночных стен и вот мы вырвались на круглую площадку с уснувшим фонтаном посерёдке. Как раз напротив чаши фонтана возвышался стиснутый соседними строениями двухэтажный домик с фонариком над крыльцом и тонкой иглой миниатюрной башенки.
Подскакали мы красиво, такие серьёзные и решительные, на разгоряченных конях. Также красиво я решил соскочить с седла, но левая нога угодила в предательскую наледь и я со всей дури, гремя доспехами, грохнулся на свой маркграфский зад.
— Твою м-мать! — Совсем не куртуазно выразил я свою досаду, со стоном вздымая себя на задние конечности.
— Что с вами, ваша светлость? — Бросились ко мне мои верные и перепуганные соратники.
— Ничего, всё в порядке, — стеная, ответил я, отмахиваясь от предложенных рук помощи.
— Вот что бывает, — сказал я, когда уже более-менее твёрдо стоял на ногах, — если не сосредотачиваешься на одном важном деле, а пытаешься размышлять обо всём сразу.
Чёрт возьми! Левая ягодица весьма так даже болела, плюс ко всему начала ныть и ушибленная левая рука. Ничего так покатался по ночному городу!
Но мы всё же подошли к низенькой тёмной двери, скупо освещённой уютным светом надвратного фонарика, и требовательно постучали. Точнее — по двери молотил граф, а я как можно более властно и сурово проорал:
— Именем Императора! Откройте!
С минуту ничего не происходило, всё также скрипел, покачиваясь, фонарь, всё также на западе разгоралась рукотворная зарница.
Теренций уже вновь было занёс для молотьбы кулак, как прошуршал отодвигаемый засов и, скрипнув древними петлями, низкая дверь провалилась вовнутрь — в пахнувший химическими реактивами тёмный проём предбанника. Следом в образовавшуюся щель высунулась приплюснутая широкая голова с копной растрёпанных седых волос и с реденькой длинной бородкой — больше похожей на связку многочисленных крысиных хвостов.
— Чем обязан? — Раздражённо, противно и ехидно одновременно проскрежетало местное светило алхимии.
— Посторонись! — Довольно грубо произнёс Теренций, также грубо вталкивая хозяина обратно в дом и вваливаясь следом.
Мы с князем поспешили присоединиться к столичному графу, окунаясь в пропитанный резкими запахами полумрак. К моему разочарованию гостиная выглядела, как бы так выразиться... Обычно.
Небольшой камин с тлеющими углями, пара стареньких кресел, между которыми расположился низенький столик, ведущая наверх лестница, примостившаяся слева от входа да одно небольшое занавешенное оконце, смотрящее на дворик с фонтаном.
Вид хозяина помещения с непривычки мог показаться отталкивающим: низкий рост — мне до пояса, сгорбленная фигура, приплюснутая широкая голова, длинный нос, выдающийся вперёд подбородок, безгубый рот и глубоко посаженные глазки с мощными надбровными дугами.
— Милорды, — видимо, в голосе Горлима ехидные нотки присутствовали всегда, — я бы ещё скорее выразил вам своё почтение, если бы меня посвятили в таинство вашего появления в моём скромном жилище.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
