Круги на воде

-Всё будет чики-пуки, главное — не слишком шугаться. А если я и на камеру сниму всю флору-фауну, все профессора от зависти языки проглотят. Подумать только! Эй, а кто это пивом брызгается?

Недолго думая, Дайн указал на меня, правда, за секунду до этого я проделала тот же манёвр. Ника схватилась за голову. Да уж, ей остаётся только надеяться на скорейшее окончание плавания. Понимаю, ей неудобно перед Авриго, но, с другой стороны, сам Авриго ведёт себя несколько... гм, неадекватно, выражаясь словами самой же Ники. Степень доктора этнографии? Да ты сначала научись писать без ошибок, а уж потом думай о шапочке с мантией... тоже мне, гранит науки...

Кстати, о науке. Только что до меня вдруг дошло, что я совсем забросила путевые заметки, которые обещала презентовать Кхарто. Ещё бы, такие события, лишний раз ни вздохнуть ни п... короче, вы поняли. Чего стоил один судебный процесс с участием Феркриста! Но уж теперь-то я восполню пробелы хотя бы в... знаниях о мире живой природы Валинора, если, конечно, разные там личности не будут размениваться на оскорбления. Глупые мечты, знаю... иногда так хочется помечтать об идеальном мире, где никто тебя не доканывает и не лезет с замечаниями!

-Это Стена! — провозгласил Авриго из своей кабинки.

И когда только он успел туда проскользнуть?! Вроде бы минуту назад стоял прямо передо мной! Нет, это я не вовремя размечталась. А Стена, кстати, действительно приближалась с поразительной скоростью.

-Тут нужно притормозить, — пояснял Авриго, — а потом разгон. Заодно точно установим местоположение силовых опор. Внимание, я включаю приборы!

В ушах тонко и противно запищало. Лучше бы эльфы в своих локаторах использовали тот ультразвук, который бы уходил за верхнюю границу зоны слышимости! Противно же, неужели самим всё равно? А вот через несколько минут я и думать забыла об измученных ушках, потому что мы остановились, и появилась реальная возможность как следует рассмотреть Стену.

Снаружи (а вернее, изнутри) она выглядела вовсе не так устрашающе, как со стороны Гриэра. Просто большой вал сизого тумана, в котором изредка проскакивали оранжевые искорки. Никакого тебе неба неестественного цвета и молний, словно стремящихся выбить из тебя дух. Однако Авриго вёл себя непривычно серьёзно. Он курсировал вдоль Стены на черепашьей скорости, внимательно всматриваясь в показания приборов (он молчал, а значит, следил за дорогой, больше не из-за чего). После очередного обзора местности катер переползал в сторону метров на пятнадцать, а затем всё повторялось по новой.

-Есть! — воскликнул будущий доктор этнографии прямо из рубки. — Мы на месте. Приготовьтесь!

-Да мы ж готовы, якорь в попу! — попыталась возразить Ника.

-Вот его и получишь! Пристегнитесь к передней койке, там есть ремни безопасности. Пока я не скажу, что можно — с места лучше не двигаться. Укуси тебя балрог, погружение — это вам не по провинциям на машинке рассекать! Между прочим, тут не лужа какая-нибудь, а все пять лимов...

-Сколько? — изумилась я.

-Пять лимов! — злорадно отозвался Эйтар. — А под самой Стеной — туда нам тоже придётся забраться — чуть меньше восьмёрки. А что вы хотели, всё-таки океан, а не стакан с молоком. Ну, чего вы застряли? Двигайтесь к койке с ремнями, если не хотите здесь застрять ещё на одни сутки!

Пришлось топать через всю каюту и выполнять распоряжения — тьфу ты! — нашего же бывшего шофёра. Вот ведь раскомандовался! Небось нахватался премудростей у своего родственничка Тинвэ Талиона, хотя Тинвэ и тот вёл себя приличнее...

Перед тем, как сесть на койку безопасности, я успела вытащить из рюкзака блокнот с ручкой. Чует моё сердце, водный мир Заокраинного Запада окажется ещё занимательнее воздушного. А, когда все пристегнулись, амфибия стала медленно погружаться.

Сначала это было довольно занимательно, словно плаваешь с аквалангом. В общем, обзорный колпак вдруг оказался накрыт тоненькой плёночкой сперва прозрачной, затем и голубоватой воды. Постепенно слой утолщался, и вот вода уже не прозрачно-голубая, а, скажем, цвета берилла на Сантаре. Постепенно свет тускнел, а лампочки в каюте и не думали зажигаться. А на табло, что какой-то умник повесил прямо над холодильником, загорались циферки... то есть, не просто циферки, а показатели глубины, которые я почти машинально подгоняла под своё метрическое восприятие. Десять метров, двадцать... на сорока пяти метрах цвет воды был уже не нежно-аквамариновым, а густо-синим. Я вдруг вспомнила погружение за Алтарём Света, чудовищное давление воды, и вмиг стало страшно. А если колпак не выдержит?! Нет, в шею гнать такие мысли. Ещё не хватало получить вторую фобию в пару к боязни змей! Ничего страшного не случится, на этой лодочке и глубже ныряли, и ничего, плавает же... надеюсь, если всё закончится благополучно, я не выйду на берег седой, одной прядки на виске и так выше крыши хватает... Ой, мама! Сто пятьдесят метров! Тьма кромешная, а давление — я всё же помню физику — такое, что рёбра протыкают лёгкие. И хрен разберёшь, как в амфибии обстоят дела с герметизацией. Скорее всего, поганей некуда... потому что меня в бок что-то кольнуло. Началось, что ли?

И только секунду спустя я поняла, что воображение просто меня одурачило. С герметизацией всё в порядке, а рёбра не хрустят и не ломаются. Просто Дайнрил в очередной раз слямзил у Авриго "левый струйник", а может, и правый, фиг его разберёт, тот самый, который похож на большую иголку.

Я пихнула шутника локтем и тут же получила в ответку, но уже от Ники: нечаянно я ухитрилась толкнуть и её, хотя она сидела по другую руку. А куда деваться, если ни фига не видно даже с эльфийским зрением! Ночью хоть звёзды на небе есть, а тут — сплошная мгла, просто... гм, мрак какой-то! Хотя... что это?!

Видать, у меня от страха действительно шарики закатились за ролики. На глубине в четыре сотни метров в черноте вспыхнули яркие белые звёзды. Я моргнула, но видение не исчезло.

-Всё, ребят, вызывайте "ноль три", у меня глюки, — прошептала я.

-Чего так? — лениво отозвался Клейтас.

-Я вижу снаружи звёзды!

-Ну, какие ж это глюки?

-Ты что, тоже их видишь?!

-Почему бы нет? На зрение не жалуюсь. Только это не звёзды.

-А что?

-Колония шерков. Разве ты не знаешь, что бывают светящиеся животные?

-Животные?! Ах, так это — животные? Тьфу ты, а я реально струхнула. Жаль, кроме света, ни тролля не видно. Ладно, потом запишу, такое не забывается... Слушай, старина, а ты здесь ведь всех зверушек знаешь, да? Расскажи о них!

-На кой тебе?

-Кхарто просил. И вообще интересно.

-А, Кхарто? Понятно. Конечно, расскажу. С чего начать?

-Хотя бы с этих, как их там... с шерков!

-А что о них рассказывать? Это огромные одноклеточные существа, вроде амёбы, да только размером со средний орех. Живут большими колониями на глубине. Их жрут все, кому не лень — а не лень почти что никому — правда, риск вымирания им не грозит. Шерки, знаешь ли, размножаются делением. Через сутки их уже вдвое больше. В процессе деления светятся. Пожалуй, и всё. Скучные они, эти шерки.

-Хорошо, а вон та загогулина с плавниками?

-Проглот. Это он сейчас кажется таким маленьким и безобидным, на самом деле у него пасть едва ли не до самого хвоста. Проглот может слопать добычу вчетверо больше себя самого.

-Круто! А он кто, рыба, да?

-Нет, рептилия. Отрастил себе жабры и... вот, плавает, как видишь. Может вырасти до семнадцати ладоней, и тогда с ним никому лучше не шутить. Неправильно поймёт... ага! А вон, видишь? Справа голубые ленты? Это хищная водоросль. Прилипает к жертве и тихо переваривает себе.

-Хорошо, что она маленькая, — поёжилась я.

-Будь она побольше, с ней бы сладу не было. В провинции Шэкмаан эту водоросль подают в ресторанах как деликатес.

-И ты пробовал?

-Угу. Похоже на резиновый клей, только ещё и йодом воняет. Правда, я удивлён, что она встретилась так глубоко. Обычно её добывают не глубже четверти лима. Хотя — почему бы не новая разновидность?

-Ни фига себе память! — я восхитилась. — Почти семнадцать тысяч лет мужику, а всё-всё помнит! А вот некая девица иногда не может вспомянуть, что делала вчера вечером... И как это у тебя в голове столько всего укладывается, Арджеретти? Ошизеть можно!

Клейтас расхохотался:

-Да я особо и не запоминал. Просто, когда в "Мандосе" воссоздают покойника, то переносят в тело, пусть немного изменившееся (он тряхнул непривычно короткими волосами) всю память, начиная с колыбельки. Помнишь даже то, о чём бы хотел забыть, всё, кроме последних суток жизни: если ты ещё не забыла, пси-поле реагирует на события с опозданием. И я, честно говоря, этому очень рад. Не очень-то хочется вспоминать, как отдавал концы, а уж от руэйла — тем более.

Что ж, логично. Мало кому интересно помнить собственную смерть. И всё же... весьма занимательно, как бы сказал Кхарто после седьмой кружки. Вот сейчас Клейтас может поведать о чём угодно так, будто это случилось вчера. Полезная штука, особенно на экзаменах. Хотя вряд ли студенты, даже самые богатые и ленивые, согласятся помирать каждую сессию. Их и так на экзаменах "режут".

За этим разговором о науке я не сразу заметила, что страх глубины куда-то делся. А заметила — вздохнула с облегчением. Впечатление портила только жара: несмотря на работу термостата, корпус амфибии сильно нагревался от трения о воду. Скажете, такого не бывает? Враки, как раз бывает! От трения о воздух и космические шаттлы превращаются в некое подобие кометы, а уж что говорить о воде, веществе гораздо более плотном?!

На глубине четырёх лимов (переводить это число в километры разум отказывался) пытка кончилась. По внутренней связи Авриго сообщил, что основные опасности вроде подводных течений и подводной же турбулентности позади, и милостиво разрешил отстегнуться. Первым делом я сняла куртку, а Клейтас включил свет. Представляю, как красиво смотрелась амфибия со стороны! Просто ясно солнышко взошло в мире вечной ночи... на свет тут же приплыли рыбы, медузы и прочие обитатели океанских глубин. Они так плотно облепили купол, что пришлось смахивать их наружным скребком.

Амфибия замедлила спуск, и температура в каюте опустилась до приемлемого уровня. Глубина приближалась к пяти лимам. Прищурившись, можно было разглядеть дно, покрытое серым илом, сквозь который проступали очертания ракушек и камней, а ещё — всего того мусора, что падал сюда в течение многих миллионов лет. Задолго до того, как на планете появились первые разумные существа, на дно океана уже падало всё, что не могло удержаться на суше, и мы имели "счастье" лицезреть то, что до нас видели считанные единицы.

А потом моё — и не только моё — внимание привлёк яркий свет, бьющий откуда-то сбоку. Так не могло светиться ни одно известное живое существо, да и вообще, света было так много, что только ребёнок мог принять это "нечто" за откормленную медузу. Наверное, Авриго включил дальний свет, чтобы лучше видеть дорогу. Я вошла в рубку, да так и замерла на пороге. Через лобовое стекло было отлично видно, что впереди — не животное и даже не растение. Вообще "нечто" не было живым".

На небольшой квадратной площадке стояли четыре фонаря. Свет их был ярок, хотя и с красноватым оттенком. Должно быть, что-то подобное видели жители Валинора — того Валинора, который ещё был планетой и вращался вокруг двойной звезды Руин. А в самом центре площадки располагался корабль. В то, что он утонул, верилось с трудом, потому что камень в принципе не плавает, а корабль был каменный. Вернее, его будто выточили из одного куска красивого зелёного мрамора, даже парус был из сего благородного камешка. Благо, фонари светили не совсем красным, иначе всё очарование зелёного цвета перешло бы в унылость чёрного. По обоим бокам чудо-корабля был вырезан странный знак — три выпуклых переплетённых треугольника.

Авриго стоял у штурвала и смотрел на всё это разинув рот.

-Тысяча балрогов! — прохрипел он. — Я думал, всё это сказки!

-Что это? — встряла я.

-Не уверен, но больше это не может быть ничем другим. Это... корабль тэлери!

-Тэлери?! Эти, фанаты культа Матери-Природы? Слушай, так ведь они сгинули на Гриэре, ты же сам говорил!

-Не знаю. Меня ж там не было. Может, они просто не доплыли. Никто ведь не рассказывал, что видел на Гриэре хотя бы одного тэлери.

-Протри глаза, чудик! — фыркнул Дайнрил. — Это же мрамор! Если он и может плавать, то только сверху вниз, и то пока не стукнется о дно. По-моему, это гораздо больше похоже на памятник. Что-то вроде музея Ломмот, хотя не пойму, отчего это он так далеко от туристов.

-Из-за туристов, — спокойно пояснил Клейтас.

-Ты знаешь? — вздрогнула Ника.

-Корабль поставили здесь сами тэлери перед уходом в экспедицию. Они-то уехали первыми, а уж потом, через пару месяцев, я тоже туда рванул. Корабль поставили сюда, потому что здесь никому не придёт в голову его искать. Он создан не для красоты, а как искупление за свои проступки.

-Дурни, — констатировала я.

-Почему? — взвился Авриго.

-Помирать за призрачные идеалы? Нелогично. Да сам факт, что они винили себя во взрыве Руина — бред сивой кобылы. Двойные звезды вообще крайне неустойчивы, валинорцам ещё повезло, что солнышко не бабахнуло до того, как они слезли с пальм, или с чего там слезали. Психи и есть. А потом взять и тихо помереть в гриэрских лесах. Небось здоровые были лбы! Дали б им по лопате и приказали копать от забора до обеда, вмиг бы забыли о своей меланхолии! Тоска зелёная!

-А мне их жаль! — Авриго воинственно задрал подбородок.

-Жаль?!

-Ну, да, жаль. Их же больше нигде нет, а тэлери были лучшими учёными старого Валинора. Теперь же всё, что от них осталось — вот этот корабль.

Вдруг Клейтас расхохотался. Мы удивлённо уставились на него, а я грешным делом подумала, что Перворожденный перегрелся. Нельзя же во время серьёзного разговора о вымершей расе так грубо ржать! И димедрола я, как назло, я из Айреки не взяла. Кто б знал, что потребуется успокоительное! Наконец Арджеретти отсмеялся и покрутил пальцем у виска (это он на нас-то), глядя на всю компанию, как на недолеченных психов:

-У-у, тролль мне в селезёнку! Исчезли тэлери, как же! Если у так называемых следопытов глаза растут на заднице, это вовсе не значит, что все тэлери вымерли! Не там искали, сыщики!

-Ты... их видел? — севшим голосом спросил Авриго.

-Что, уже академические корочки себе присмотрел?

-Клейтас!!!

-Да видел я их, видел! И вон они, — эльф невежливо ткнул пальцем в нашу троицу, — тоже видели.

-Где? — возмутилась я.

-А на острове Тор Дара.

-Там живут... т'олры... твою маму!

Эффект от осознания собственной непроходимой тупости был сродни хорошему удару по черепу. Как же я раньше не догадалась? Ведь само слово "тэлери" означает "зелёные эльфы", а кожа у т'олров именно такого цвета. Живут ребята обособленно, известно про них немногое. И сам их язык настолько исковеркан, что "тэлери" вполне могло превратиться в их устах в "т'олры". Опять же, вся эта техника, явно не вяжущаяся с уровнем развития цивилизации Гриэра. И культ непричинения вреда природе! Помнится, Р'гофин говорил, что остроухие — дальние родичи эльфов и пришли на эту землю вместе с ними. Факты лежали на самом виду, оставалось только сложить два и два. Почему же у каждого из нас в итоге получилось даже не пять, а три?!