— Гектор.
— Стой, где стоишь!
Волтер не послушался, а, как видел Дима, такое происходило постоянно. Остановившись в сантиметре от желанного, Лимпфон развернул Дроклова к себе и впился в его губы поцелуем.
— Что ты со мной делаешь?.. — вопрос был риторичным и заданным, когда Гектор отодвинул бывшего гриффиндорца на расстояние вытянутой руки.
— Ты уже давно мой...
Вот бывает же момент, когда нужно промолчать. Дима хлопнул себя по лбу, когда Дроклов резко нахмурился.
— Я не твой! — он с силой отпихнул Лимпфона и выпрямился. — Я никогда не стану твоим! Я стану твоим только, если ты достанешь мне амортан!.. — похоже, Гектор сам был удивлен своему выпалу.
— Амортан?
— Амортан! — видимо, он старался ухватиться за эту мысль. — Если ты достанешь его, то я твой во всех отношениях!
— То есть ты хочешь, чтобы я принес тебе амортан, чтобы тогда я смог сделать с тобой все то, что мне захочется?
— Да, — Гектор сложил руки на груди, чем придал себе еще более безразличный вид.
— Гектор, но, ведь, если я захочу, то смогу сделать с тобой все и сейчас!..
Похоже, от одной такой мысли в декане Слизерина просыпался ураган гнева. Такое случалось только раз и Диму угораздило задать вопрос: "С чего это он так?". В ответ книга показала ту ночь, когда Дроклов признавался своей первой любви. Простое, ни к чему не обязывавшее признание. Сказав это, он был настолько смущен, что хотел побыстрее ретироваться. Катрен его не пустил. Он придержал его за руку и, развернув к себе, наградил поцелуем. Все да ничего. Глорен прижал Дроклова к стене и начал снимать с него одежду (Диме даже показалось, что он действует по давно отработанной схеме). Загорный знал, чем все это закончиться, но сделать ничего не мог (даже попытался). Видел слабое сопротивление его декана, дорожки слез. "Все не должно было так случиться", — было записано вручную.
Принуждение. Дима и сам его ненавидел, но, в отличии от Дроклова, ему посчастливилось никогда не испытать его сексуальную сторону. Загорный мог только предполагать, что испытывал его декан в те мгновения.
— Гектор, — казалось, что Волтер был готов воплотить в жизнь свои слова.
Теперь Дроклов действительно стал похож на эмблему своего факультета. Словно загнанная в угол змея, которой предоставили выбор: укусить или погибнуть, он шагнул навстречу своему кату и залепил сильную пощечину. Удар был настолько сильным, что разбил Лимпфону губу (или он сам ее прокусил, когда получил удар). Брызнула кровь и на мгновение Гектор испугался. Но на то оно и мгновение, чтобы не длиться вечно. Даже с разбитой губой, Волтер не прекратил улыбаться. Но это была даже не радость. Дима видел веселье в его глазах. Неужели он действительно так забавляется?
Видимо, Дроклов понял все так же. Дима видел лишь, как он подскочил к Лимпфону и ударил его в живот каким-то заклинанием. Пролетев полметра, бывший гриффиндорец натолкнулся на дверь и вылетел наружу. Тут-то все и стало на свои места. Дима увидел себя и Винса. Тогда они попали на эту ссору, но ничего не поняли.
— Подумай дважды, прежде чем сказать что-то еще!
— Гектор, ты...
— Подумай!..
Все повторялось. Дима снова видел, как Лимпфон поднимался с каменного пола, как отряхнул одежду, как принял свою задумчивую позу.
— Ладно, — его довольная улыбнулся.
— Ч?..
— Ладно. Я принимаю твои условия, но!.. — он ткнул в Дроклова пальцем. — Я волен использовать все средства, которые посчитаю нужными! — Лимпфон подошел и, обняв Диму за плечи, направился к выходу. — Так что Диму я забираю.
Лимпфон согласился на условие достать амортан. Дроклов сам предложил такое, но почему же он тогда такой напуганный? "Что это за камень такой?" — Дима надеялся получить ответ, и он его получил.
Библиотеку он узнал сразу же. За прошедшие годы она ничуть не изменилась. Те же столы, те же полки, вот только снова маленький Дроклов. Слизеринец склонился над огромной книгой и будто окунулся в другой мир. Тут так же было еще несколько студентов, но они не обращали внимания друг на друга. Дима нагнулся, но ему трудно было заглянуть в книгу. Немного помучавшись, он глянул в книгу воспоминаний. Тут записывалось все, кроме мыслей владельца. Лишь иногда Дроклов делал заметки, чтобы помнить.
Зрительная память относилась к телесной, так что на страницах было написано то, что читал Дроклов.
"Амортан — камень огня. Его можно отыскать в пещерах вблизи кратера вулкана. Он редок и всегда находится в очень малом количестве. Именно поэтому первобытные племена использовали его, как доказательство своего мужество или же признаваясь в любви.
Амортан имеет два состояния: активное и пассивное. Оно зависит от места рождения камня. Если вулкан, где он был рожден, активен, то камень имеет светло-красный оттенок и светиться изнут. Если же вулкан потух, то тухнет и камень."
Дима отвлекся, так как Дроклов сидел уже не один. Рядом подсела группа очень заинтересованных в нем девчонок, но слизеринец не обращал на них должного внимания. Он лишь исподлобья глянул на них и, перевернув страницу, вернулся к своему прежнему занятию.
Наверное, книга посчитала, что это было все. Дима опять скакнул через время и оказался на пути к полю для квиддича. Темная ночь. Очень похожая на все другие. Дима хотел поспешить за своим деканом, но увидел крадущуюся сзади тень. Трудно было догадаться: кто это был. Нагнав Дроклова, он увидел троих студентов, которым взбрело в голову поперебрасывать мячи в столь поздний час. "Идиоты..." — промелькнула в мозгу, за секунду до того, как он узнал в этих игроках себя и своих друзей. Он вернулся к декану и проследил за его взглядом. Возле трибун стояла одинокая тень. Диме стало интересно, и он хотел двинуться на разведку, но подошел Лимпфон. Коснувшись плеча Гектора, он обошел его и быстро поцеловал, когда тот развернулся обратно. В этот раз удара ему удалось избежать.
— Я же говорил не делать так! — про себя Дима отметил, что и не раз.
— Прости, не удержался, — "Как и почти во все предыдущие разы...". — И что же ты делаешь тут в столь поздний час?
— Ищу своих студентов, чего бы и тебе советовал.
— О. Так мы тут неспроста встретились. Я вот тоже за Питером пришел.
— Питером?
"Питером?" — Дима осмотрелся по сторонам, но в радиусе видимости была только та тень и они на поле.
— Нежели он?..
— Похоже на то.
Видя временную задумчивость Дроклова и выжидающий взгляд Лимпфона, Дима поспешил к тени возле трибуны. По мере приближения он все больше убеждался в предположении преподавателей. Это действительно оказался Питерсон. Скрестив руки, он оперся о трибуну и молча наблюдал. Став ближе, и проследив за взглядом, Дима понял, что наблюдает он за ним и только за ним. На лице играла слабая улыбка, но глаза были полны грусти. И эта простая картина рвала сердце на части. Постоянно рядом, наблюдая со стороны и лишь иногда вмешивающийся. Внезапно стало так грустно. Дима заморгал и потянулся рукой к Питеру, но она прошла насквозь. "Словно призрак..." — это был единственный раз, как Дима по-настоящему пожалел об этом. Смахнув слезу, Загорный впервые не обратил на это внимание. До него доносились приглушенные голоса двух преподавателей и звуки с поля, но сейчас это было неважно. Еще одно туманное касание правой рукой, остановившееся на щеке гриффиндорца. "Неужели ты действительно любишь меня?.."
— Больше так не делай.
— Еще сделаю. Еще много, много раз...
Пошел снег. Это было так красиво: видеть Питерсона среди Диминого первого английского снега. Питер протянул руку, ловя снег, и прошел ею сквозь грудь слизеренца. Дима улыбнулся и стал на цыпочки. Их губы почти соединились, когда Питер внезапно пропал. Книга листала страницы. Загорный прижал правую руку к груди. На душе стало так пасмурно. Дроклов не нашел Лимпфона на балу, а он не заметил Питера на поле. А если бы все случилось иначе? Заметь Дима тогда Питера, то ничего логического в том состоянии он бы не выдал. Но заметь Дроклов Лимпфона? Это могло сыграть огромнейшею роль. Пять лет порознь и шесть бесплодных. Неужели это ничего в результате не значит?
Дима вытер влагу со щеки и осмотрелся. Он снова оказался в доме Дроклова. Был уже поздний вечер или же ранняя ночь. За окном валил снег, чем еще больше подчеркивал домашний уют. Гектор сидел в кресле у горящего камина и читал какую-то книгу. Дима увидел пару строк, но не нашел в них ничего интересного. Стараясь отвлечься, он сделал несколько шагов в сторону кухни, где промелькнула женщина. Еще одного взгляда хватило, чтобы разглядеть в ней Анну Дроклову. Дима встрепенулся, когда прозвенел звонок.
— Гектор, открой, — а голос этой женщины почти не изменился за столько-то лет.
Дима проследовал к двери и стал рядом, чтобы видеть гостя. На пороге стоял Лимпфон, но его вид вызывал только шок. Слабо кровоточащий порез на щеке, перебинтованная левая рука, порватая одежда местами с темными пятнами, намечающиеся мешки под глазами, голова и плечи в снегу, локтем упирается в дверной проем, а на губах неподражаемо довольная улыбка. Дроклов среагировал быстрее Дима.
— Мерлин, что с тобой случилось?!
Гектор был белый, словно мел, руки тряслись, а глаза были сужены в немом ужасе. Он быстро схватил Лимпфона за рукав правой руки и втащил внутрь. Даже не позаботившись о двери (ее захлопнул Волтер), Дроклов начал быстро осматривать гостя. Дима выдал заключение, что декан Гриффиндора влез непонятно во что, но чрезвычайно опасное. Однако у бывшего слизеринца были другие мысли на этот счет. Он приложил руку ко рту и быстро коснулся раненой щеки.
— Ты все-таки туда полез... — на его глазах проступили слезы. — Ну, зачем ты туда полез?! Неужели ты готов делать все, что я тебе скажу? — это было начало истерики. Дроклов сжал кулаки и легонько ударил ими Лимпфону в грудь. — Ты — идиот... Ты самый большой в этом мире идиот! Черт!..
Гектор схватил его за руку и потащил в комнату, но Лимпфон отказался идти.
— Гектор со мной все в порядке...
— Как с тобой может быть 'все в порядке'?! Неизвестно сколько крови ты потерял! Может ты заразил себя инфекцией! Надо срочно обработать раны!..
— Гектор, раны у меня не смертельные.
— Ну, что ты стоишь?!
— Меня тревожит лишь одно.
— Что?
Дроклов развернулся и замер в новом приступе шока. Лимпфон стал на одно колено и вытащил небольшую красную коробочку в форме сердца. Открыв ее, он представил глазам двум слизеринцев (бывшего и нынешнего) золотое кольцо с инкрустированным светло-красным камнем, внутри которого бушевало неугасающее пламя. Пораженный Гектор перевел заплаканные глаза с кольца на Лимпфона.
— Ты выйдешь за меня замуж?
Казалось, что Дроклов сейчас снова заплачет, но он этого не сделал. Упав рядом на колени, он впился в губы Волтера. Сладкий, присоленный слезами поцелуй. Дима улыбался, смахивая слезу. Он отвернулся, будто оставляя их одних, и увидел Анну, которая стояла в дверном проеме. Женщина молча наблюдала, улыбалась сквозь слезы.
— Откуда?
Дима увидел, что Дроклов на мгновение отстранился от Лимпфона, хотя объятий не расцепил.
— Из Килауэа.
— Ты действительно самый большой в мире идиот!..
— Я знаю. Я знаю...
Глава 39. В гости на тренировку
Некоторые моменты Дима предпочел пролистнуть самостоятельно. Просто он считал, что в даваться в уж очень интимною часть их отношений не стоит. А еще ему было стыдно. Он чувствовал себя извращенцем, который подглядывает за влюбленной парочкой. Тем более, что только доходило до чего-то серьезного, щеки заливал румянец и он отворачивался. Поскольку не слышать он не мог, то посчитал лучшим перелистывание страниц.
Далеко идти ему не пришлось. Всего за неделю они сумели все подготовить. Было интересно наблюдать за приготовлениями к свадьбе. Казалось, что после предложения для этих двух все прочее стало не особо важным. "Они, наконец, вместе...", — от этой мыслим на глазах Димы снова наворачивались слезы. И не у одного него. Многие из близких друзей и общих знакомых тоже ждали такого конца.
— Хватит уже нервничать, — Джил носилась вокруг Дроклова, осматривая его со всех сторон.
— Да я спокоен, как удав! Вот только...
— Что?
— Хватит мельтешить у меня перед глазами — голова уже болеть начинает!..
— Ах ты! — Джил начала шуточное избиение.
Они находились в небольшой комнате с зеркалами, шкафами и мягким диванчиком у стены. Кроме Гектора и Джил тут больше никого не было. Дроклов был одет в белый костюм, черную рубашку и белую бабочку, которую Джил решила поправить еще раз. Девушка в нежно-розовом платье, на котором красовался большой цветок, видимо, была удостоена чести сведетельницы. Она то и дело носилась из стороны в сторону, стараясь сделать все идеальным и ничего не упустить. Диме показалось, что ее первые слова лучше б адресовать ей самой.
— Уже время, — в комнату заглянул парень в парадно-выходной мантии.
— Уже идем, — Дроклов поднялся со своего места и надел белый цилиндр.
Стоявший в дверях парень зашел внутрь и, подойдя к Гектору, обнял его посильнее. Дроклов ответил на это только легким похлопыванием по спине.
— Как бы мы не старались, ты все равно выбрал его, — "Он сожалеет или радуется?".
— О да, вы та-а-а-ак старались, — Гектор улыбался, а обнимающий его парень начал подло хихикать. — Ладно, хватит. А то все подумают, что все-таки бросили жениха.
К объятьям присоединилась еще и Джил. Это начинало уже затягиваться, пока в комнату снова не заглянул еще один парень.
— Чем это вы тут занимаетесь? Уже все ждут!..
— Ой, какой у нас свидетель нервный, — Джил отстранилась и направилась к новому гостю. — Идем, он уже сейчас, — она обняла юношу за плечи и развернула к выходу. — Лари, ты тоже! — дождавшись второго парня, она вывела их.
Дроклов остался один. Он развернулся к зеркалу и еще раз убедился в идеальности своего внешнего вида. В отражении Дима увидел искреннюю улыбку своего декана. Все остаточные сомнения, будто ветром сдуло.
— Я иду, Волтер.
Дима все-таки не смог сдержать слез. Они вышли, и он увидел Лимпфона. Казалось, что такого счастливого его еще никогда не видели. Одет он был во все белое. Вот только роза была красной (у Гектора она была белой). Встав рядом, Дроклов сжал руку своего жениха.
— Идем, — сколько было в этом одном слове.
Лимпфон будто расцвел, а Дима снова начал тереть глаза. Поспешив за этими двумя, Загорный увидел полный зал гостей, разделенный на две части. Дима узнал родственников Дроклова, некоторых его друзей, на лицах которых тоже сияли улыбки. Небольшая церквушка, с прекрасными витражами, все близкие и дорогие сердцу люди, соответствующая музыка, пара свидетелей и ожидающий священник. Все было так прекрасно. Так трогательно. Так...
— Братья и сестры, сегодня мы собрались здесь, чтобы объединить два любящих сердца: Волтера и Гектора. Дорогие возлюбленные, готовы ли вы, перед лицом Господа, заключить семейный союз и дать клятву веры и верности?
— Да.
