Идти по коридору в пикантной обувке и подметая подолом пол, было непривычно. Забыла я, что такое ходить в женской одежде, а сапог — он никакого изящества не требует, шагай да шагай вперед. Служанка семенила впереди, поддерживая пальчиками подол спереди и я собезъянничала, искоса глядя на нее — в Варбурге у меня подол был короче и я запросто бегала по улицам, не обращая внимания на его длину. Может, обрезать надо?
В трапезной уже передвинули столы буквой П и в центре восседал сам Великий и Ужасный правитель сей земли, а по обе стороны от него расположились Юнг, Конрад, герцогская охрана и дальше, по убывающей, к концу стола пристроились стражники из Штальзее, оживленно обсуждающие приезд высокого начальства. Амалия встала столбиком у косяка, сдавленно сообщив, что в один зал с его светлостью им не положено, но шею вытянула, заглядывая в приоткрытые двери. Передернув плечами то ли от холода, то ли от волнения, я шагнула через порог, прикидывая, как бы половчее пройти...а куда пройти-то? Все места заняты и где мне прикажете сидеть?
— Ваша светлость, прошу простить меня за опоздание, — разговоры маленько поутихли и все уставились на меня, как будто увидали в первый раз...ладно, те, что с герцогом приехали, а Юнг-то что, глаза потерял?
— Проходите, фрау Марта, — звучный бархатный голос был слышен очень хорошо, — для вас приготовлено вот это место...
Непонятная возня в торце стола быстро прекратилась, один из сидевших рядом с герцогом вскочил и пересел на другое место, а сам он уже галантно придвигал мне под зад стул. Зайдель поставил чистую тарелку, положил замысловатые вилки-ножики и в воздухе разлился знакомый аромат розового, которое мы втихую пили с Рихтером.
— Фрау Марта, — Зайдель наклонился почти к самому уху, — что вам положить? Извольте попробовать...
— Герр Зайдель, немного и попроще. Больше, чем обычно, я все равно не съем.
На тарелку бросили какое-то темное мясо подозрительного вида, кучку паштета, непонятное варево вроде каши — видать, расстарались ради визита. Ну и как все это ковырять двузубой вилкой? Миска каши с ложкой была бы более подходящей, а уж розовым я бы и кашу запила с удовольствием.
— Фрау Марта, — герцог повернулся ко мне вполоборота, — вы прекрасно выглядите и это платье вам чрезвычайно к лицу. И эта прическа так меняет лицо...
— Ваша светлость, не поймите меня превратно, — вполголоса ответила я, — но если вы хотите рассыпаться в комплиментах, то представьте, что все уже сказано, я покраснела и комкаю в руках платочек. Или уголок скатерти, все равно. Вы же не собирались весь вечер петь дифирамбы моей неземной красоте? Возможно, есть и другие темы для разговоров, а то я буду в ответ щебетать, как вы красивы и мужественны и мы превратимся в персонажей одного веселого произведения. Надеюсь, я вас не обидела?
Постаравшись улыбнуться как можно милее, я подтянула бокал с вином и сделала вид, что пью. Мой кавалер наклонил голову и его взгляд был ох, как далек от обожания и лести, даже дежурная улыбка пропала, а выражение лица стало серьезным и непроницаемым. Но длилось это совсем недолго, потом он снова приобрел вид радушного хозяина и вежливого собеседника.
— Я никогда не слышал о подобном произведении, фрау Марта, — он подтянул к себе бокал с вином аналогичным жестом, сделав вид, что пьет. — Не будете ли вы так любезны познакомить меня с ним, чтобы я не оставался в неведении, если в моем присутствии кто-то упомянет о...как, кстати, зовут персонажей?
— Кукушка и петух, ваша светлость. Вообще-то это произведение было написано стихами, но я слишком давно читала их последний раз и не смогу донести полностью их неповторимый стиль. Давайте, я перескажу своими словами, ладно?
Подробный пересказ басни дедушки Крылова навел герцога на некоторые раздумья, а заключительная фраза хоть и не имела столь хорошего звучания, как в оригинале, но смысл доносила изрядно. Мужчина побарабанил изящными пальцами по столу и усмехнулся.
— Кукушка и петух...эти птицы имеют особый смысл или все-таки здесь возможны любые персонажи?
— Почему-то я никогда не задавалась этим вопросом, ваша светлость, но тот человек, который написал это и многие другие произведения, старался использовать известные людям природные данные птиц и животных, чтобы подчеркнуть смысл своего произведения. Например, у него есть притча о том, что нельзя впрячь в одну телегу трех разных животных — лебедя, рака и щуку, потому что каждый из них будет тянуть в свою сторону, а движения вперед не произойдет. Слишком они разные изначально. Или рассказ о лисе и винограде, не слышали о таком? Лиса увидела виноград высоко над собой, но не могла достать и убедила сама себя, что он зелен и невкусен. Она же хитрая, вот кроме нее никто и не мог быть подобным персонажем. Это очень краткое содержание, можно и поподробней, если желаете.
— Обсуждение стихов и прочих литературных произведений очень интересно и дает всегда новый толчок для размышлений, а также для желания прочитать то, о чем говорят окружающие. Но это может и подождать, вряд ли притча о лисе и винограде бесследно пропадет в ближайшие дни. Меня больше интересует другое, фрау Марта. — Он помолчал, но поддаваться на провокацию я не пожелала, пятой точкой чувствуя подвох. — Мне бы очень хотелось услышать от вас лично рассказ о том, что в действительности произошло с вами во время осады Варбурга и после нее. Не воспринимайте мое искреннее любопытство как допрос, пусть это будет интерес к тем событиям, которые уже ушли в прошлое.
— В общем-то я не собиралась пропадать в ближайшие дни, ваша светлость, — кончик вилки наконец поймал свою жертву в тарелке. Еще бы китайские палочки дали!
— Разве я говорил о том, что вы можете пропасть? — бровь изящно вздернулась в искреннем недоумении.
— Конечно, ваша светлость, — я была ужасно довольна, что финт получился и логика не подкачала. — Вы же сами сказали, что притча о лисе и винограде вряд ли исчезнет в ближайшие дни, а вас интересует другое. Значит, это другое может пропасть и очень скоро. Потом вы изволили поинтересоваться, что произошло со мной во время осады, из чего я сделала вполне закономерный вывод, что вы опасаетесь именно того, что я могу пропасть и поэтому заверила вас в обратном.
Его светлость изволил напустить некоторое недовольство, впрочем быстро сменившееся на любезную улыбку.
— Фрау Марта, я ценю ваше старание уйти в сторону от интересующего меня разговора, но заверяю вас, что я прекрасно помню, что я говорил и повторяю, что это всего лишь мой интерес к минувшим событиям, в которых я не мог участвовать, но о которых много слышал. Пусть это будет...некоторая любезность с вашей стороны. Все-таки я пока еще хозяин этих земель и от моего решения может зависеть многое...очень многое, фрау Марта.
Прозвучавшая угроза была слишком реальна, чтобы ее можно было игнорировать, а сидящие рядом охранники герцога не были глухими и прекрасно расслышали все, что он говорил. Ближайший из них делал вид, что занят содержимым тарелки, повернув голову вполоборота, еще один слишком быстро отвел взгляд в сторону, третий убрал руку под стол, перехватив невидимое приказание...
— Ну что вы, ваша светлость, — попытка мило улыбнуться и дернуть плечиком вроде бы получилась, — я даже и не думала так поступать, только вот эти воспоминания для меня слишком мрачны и сопряжены со многими смертями...и другими неприятными вещами, о которых не хотелось бы рассказывать... — жалобные вздохи и шмыганье носом произвели впечатление на охрану, но герцог был неумолим.
— Фрау Марта, — губы мужчины почти касались уха, произнося шепотом то, что стало последним аргументом, — вы уже делали так...помните, когда я поймал вас на ступеньках? До этого даже Конрад сомневался, та ли вы Марта Хайгель?
— Ваша светлость, — осталось попытаться сделать хорошую мину при плохой игре, выпрямив спину и сменив тон с хныкающего на сдержанно-благородный, — мне действительно тяжело вспоминать некоторые моменты, к тому же не всегда можно найти оправдание некоторым поступкам, совершенным под действием давящих обстоятельств. Но я попытаюсь довести до вас все, что произошло со мной...только нужны ли вам все подробности? Может быть, я могу рассказать вкратце...
— Фрау Марта, позвольте мне самому принимать решение и задавать вам некоторые уточняющие вопросы во время вашего рассказа. Обещаю вам не настаивать на том, что может затрагивать вашу честь...если вы дадите мне понять, что с этим сопряжено дальнейшее повествование.
Опасения, что его светлость будет лезть без мыла во все щели, оправдалась, но совсем не в той степени, чего я опасалась. Он уточнял, сколько было на мой взгляд осаждающих, как они строились в "гусеницу" и как мы пытались ее разбить, подробно выспрашивал, как нам удалось избавиться от лучника, выманив его на "живца" на стенах, и как мы разбились на пары, чтобы вдвоем выбивать из-под щитов осаждающих. Ничего лишнего, только чисто деловой и военный интерес к участнику событий, за что я ему была даже благодарна и старалась отвечать четко и по существу. Но за три месяца воспоминания не успели еще потерять свою остроту и я несколько раз украдкой смахивала непрошеные слезы, вспоминая тех, кто умирал рядом со мной. Герцог при этом замолкал и перебрасывался короткими фразами со своей охраной, давая мне возможность передышки. Дальше рассказ пошел легче — предупреждение солдата, сбор вещей и уход с похоронной командой, ожидание в лесу Лукаса и встреча с Куртом — это уже был краткий рассказ, к которому он почти потерял интерес.
— Фрау Марта, значит, ваш муж пролежал вместе со всеми убитыми и вы так и не присутствовали на его отпевании и похоронах? Это не делает вам честь. Он погиб, исполняя свой долг, и ваше отношение к этому человеку мне совершенно непонятно. Отдать последний долг тому, кто был рядом с вами...сколько времени вы были женаты?
— Полтора года, ваша светлость.
— Так вот, отдать последний долг ему, как мужчине и как солдату, вы были обязаны, несмотря ни на что. Вы даже не были на его могиле...и не знаете, где он похоронен. Как правило, оставшихся без родственников, кладут в общую могилу, потому что никто не платит за похороны. Вы поступили с ним не так, как подобает поступать жене. — Арктический холод и металл в голосе заморозили даже сами стены, что уж говорить обо мне!
— Я понимаю это, ваша светлость и не пытаюсь оправдаться, потому что должна была сопровождать тело мужа до тех пор, пока последний комок земли не упадет на его гроб. Любые мои слова будут восприняты как жалкий лепет, хотя совесть гложет меня за это до сих пор. Единственное, что я успела сделать — это отнести деньги кузнецу Йохану, чтобы он потратил их на достойные похороны и отпевание моего мужа. Простите, ваша светлость.
Видит Бог, что если бы не стервозная Клодия, больше всего на свете жаждавшая избавиться от меня и не крестовый поход епископа Кобургского против арбалетов, я бы и в мыслях не держала уход из Варбурга, но для герцога, как и для всех живущих здесь, мое бегство было преступлением по отношению к Фрицу и оправданий ему не было. Первый удар в мою стену был мощным и сокрушительным, а что еще будет дальше? Конрада интересовало только кольцо, как солдат он не обратил на этот момент особого внимания, Рихтера этот факт тоже не особенно тронул, а герцог раздул целый костер аутодафе и я уже сидела по уши в дыму. Ох, не пришлось бы делать и отсюда ноги...
— Фрау Марта, не надо сейчас думать о том, что вы захотите в ближайшее время покинуть Штальзее...
От едва слышного шепота в самое ухо я вздрогнула так, что разве что не подскочила на месте. Он что, мысли читает?
— С чего...почему это вы так решили, ваша светлость? — повернув голову, я поймала полный удовлетворения взгляд мужчины, напустившего на лицо самую любезную улыбку. — Я не собираюсь никуда...
— И правильно делаете, что не собираетесь, — интонации говорили о том, что он ничуть мне не верит. — Но вы что-то замолчали, а мне очень хочется услышать продолжение вашего занимательного рассказа, фрау Марта. Будьте любезны, снизойдите к настоятельной просьбе вашего правителя и продолжите. Я весь внимание.
Рассказ поплыл дальше. Посещение нами села, ограбление на одну козу и двух кур вызвало усмешку герцога и сдавленный смех охранников, которые, как я поняла, уже давно прислушивались к моему повествованию.
— Вы все-таки ее съели или так и водили за собой всю дорогу? — встрял кто-то из них, не утерпев. — Хорош отряд — три арбалетчика с козой!
— Сварили, — буркнула я с тяжелым вздохом и мрачно посмотрела на веселившихся. — Между прочим, очень вкусная оказалась, два дня ели.
— Это как два дня? — удивилсь сбоку. — Что вам за коза досталась, с телку размером, что ли? Или вы не голодные были?
— Нормальная коза, самого козлячьего размера, — обиделась я. — Только я варила ее с кашей, чтоб сытнее было. Жареную за один день бы слопали, а так два дня протянули, пока в Герлау дошли. Там уж Курт без нас все решил, когда мы на постоялом дворе ночевали...
— Пошли еще селян грабить? — герцог щелкнул пальцами и Зайдель материализовался за спиной с вином.
— Нет...да...то есть нет...
— Фрау Марта, — неожиданно голос его светлости стал бархатным и почти что интимным, — я уже говорил вам, что ваш рассказ для меня лишь рассказ о событиях, уже ушедших в прошлое. К тому же они проходили не на подвластной мне территории, значит, не имеют ко мне лично никакого отношения. Продолжайте, я слушаю вас.
— Дальше мы пошли...в Айзенштадт. Командиром отряда у нас оказался Радель...
— Кто-о? — одновременно рыкнули охранники и его светлость, а я прижалась к спинке стула и пожелала самой себе побыстрее провалиться сквозь землю.
— Фон Дайниц, — бросил герцог, — пересядьте к фрау Марте, чтобы слышать все, что она будет рассказывать. Кто бы знал, что вы попадете к нему... Слушаю вас очень внимательно, фрау.
Судя по нешуточной заинтересованности, Радель чем-то хорошо насолил его светлости. Фон Дайниц тоже имел с ним счеты, потому что выспрашивал подробности, кивал и переглядывался с герцогом, как будто речь шла о хорошо известном знакомом. Подробности уничтожения отряда они выслушали с величайшим удовлетворением и под конец Дайниц просто-таки расплылся в радостной улыбке.
— Молодцы айзенштадтцы, прихлопнули-таки этих волков! А ведь сколько лет его ловили, да как сквозь пальцы уходил, помните, ваша светлость? Тогда, под Шварцвайном, прижали их, почти всех положили, а ведь Радель так и утек вместе с награбленным!
— Да, много он нам крови попил, — согласился герцог. — Два года я о нем в моих землях ничего не слышал, уж думал все, ушел на север или погиб, а он решил сорвать такой куш, чтоб мешками золото везти... кто-то умный все просчитал и подкинул ему наживку. Может, с ним еще были люди из Айзенштадта, да только сейчас мы уже не узнаем об этом. Если они остались живы, то у его светлости Вильгельма или фон Дитца уже есть подробные описания всех, кто шел в те дни с Раделем.
— Фрау Марта, кроме Курта и парней, кто-нибудь знал, что в отряде Раделя есть женщина? — негромко спросил фон Дайниц.
