— Но я не умею ходить на каблуках, — продолжила искать лазейки девушка. Нарушить обещание Артурия себе ни за что не позволила бы. Даже её восклицания были скорее способом дать выход эмоциям, нежели реальным намерением отказаться от своего слова. Однако если бы в задумке Гильгамеша нашёлся какой-нибудь изъян, из-за которого девушка чисто физически не смогла бы выполнить желание...
— Не переживай, у тебя будет совсем маленький каблук. Чтобы на таком ходить, особого умения не требуется.
— И откуда такая уверенность, что платье мне вообще подойдет? — презрительно фыркнула Артурия.
— Я знаю твои мерки, — откровение парня было словно ушат холодной воды.
— Ни стыда, ни совести! — захлебнулась возмущением девушка, чувствуя, как стремительно краснеет. Ведь для платья нужны мерки всего... — Откуда?!
— У меня свои источники, — довольно усмехнулся Гильгамеш. Судя по его расслабленным манерам, он окончательно вернулся в хорошее расположение духа. — Вот видишь, моя Королева, тебе никак не избежать своей судьбы.
— Я... я тебя ненавижу, — обреченно упала обратно на подушки Артурия.
— А я тебя люблю, моя Королева! — расхохотался Гильгамеш.
Успокоившись, он протянул насупившейся девушке коробки с дисками:
— Не забудь.
— Спасибо, — буркнула Артурия, складывая их в наплечную сумочку, которую специально для этого и прихватила. — Я пойду. — сухо объявила она, поднимаясь с пола. — Мне тоже ещё позаниматься надо.
— Пойдём, провожу тебя, — первым направился к двери Гильгамеш.
До прихожей шли в полном молчании. Артурия всё ещё злилась на парня за его коварство, а Гильгамеш, как будто не замечая гневно сведённых бровей и совершенно не тяготясь наложенной на него опалой, с беззаботным видом оглядывал свой особняк. Энкиду деликатно остался с Раджей, желая дать паре побыть наедине, и потому разбить повисшую тишину было некому. Однако в холле, когда Гильгамеш вслед за Артурией накинул на себя поданное слугой пальто, девушка всё-таки соизволила заговорить:
— Эй, ты чего?
— Я же сказал, что провожу тебя, — улыбнулся Гильгамеш. — Пойдём.
Машина ждала у самого подножия лестницы, и поэтому, спустившись с последней мраморной ступени, молодые люди остановились. Артурия поняла, что надо что-то сказать на прощание — не расставаться же им в такой натянутой атмосфере. Тем более, что, если не считать последних двадцати минут, она очень хорошо провела время. Да и потом, сама ведь виновата, что подробно не обсудила условия договора.
— Ладно, спасибо, — вздохнула девушка, показывая, что подобное галантное внимание несколько смягчило её. — Иди уже, не провожай мой автомобиль, а то простудишься ещё, — добавила она, укоризненно косясь на небрежно распахнутую куртку парня.
— Неужели волнуешься за меня? — с притворным удивлением спросил Гильгамеш.
— Да, волнуюсь. А что, нельзя, что ли? — пожала плечами Артурия. После разговора по душам девушка уже воспринимала парня не как сомнительного субъекта, а как довольно близкого ей человека. Другом, правда, она не смогла бы его назвать: слишком взрывные были у них отношения, но от этого степень близости не становилась меньше. Она просто была другой. И из-за неё же Артурии было трудно долго сердиться Гильгамеша. — Или ты предпочёл бы, чтобы я действительно начала тебя ненавидеть? Ты посмотри на себя: у тебя шапка не надета и даже свитера нет. Марш домой.
— Вот хоть ты всегда и отрицаешь это с пеной у рта, а ты всё-таки женщина, Артурия, — усмехнулся парень. — А-а, понял: ты переживаешь, что я заболею, и не смогу оценить на выпускном вечере все прелести твоей фигуры.
— Да ну тебя! — снова вспыхнула от возмущения Артурия и, громко хлопнув дверью, запрыгнула в машину.
Водитель сразу тронулся. Артурия не оборачивалась, но, когда автомобиль заворачивал на извилистую аллею, она увидела в боковом зеркале по-прежнему стоящего у особняка Гильгамеша. Артурия фыркнула. Нет, ну каков нахал. Заставить её пойти на подобное: она ведь с роду платья не носила. И, тем не менее, желание оставалось желанием...
Вернуться в оглавление
Глава 27 -До чего доводят платья
Нужно иметь что-то общее, понимать друг друга, и чем-то отличаться, чтобы любить друг друга. ~ Поль Жерарди
* Нормы физической подготовки (ГТО) для мужчин 18-24 лет на золото.
**Отсылка к улице красных фонарей.
— Да как тебе такое вообще в голову пришло! Нет, это невозможно! У тебя здравый смысл вообще есть? — расхаживала по комнате Айрисфиль. Девушка раздиралась между желанием обнять подругу и стремлением отчитать её по полной программе. Артурия с видом осуждённого на каторгу сидела на кровати, покорно снося упрёки в свой адрес.
Все две недели, что оставались до выпускного вечера, Артурия мучилась желанием Гильгамеша. Утер никогда не разрешал ей носить юбки или платья, и перспектива впервые надеть оное на выпускной вечер повергала девушку в смятение. Во-первых, потому что она ещё ни разу этого не делала. Во-вторых, потому что об этом надо было уведомить отца. И то, и другое вызывало головную боль, от которой Артурия спасалась за горами учебников. И самое ужасное заключалось в том, девушке было совершенно не с кем поделиться переживаниями. От Айрисфиль историю чудесного спасения диска Артурия уже давно условилась с самой собой сохранить в тайне, а перед отцом, который в кои-то веки был дома, девушке пришлось бы ещё и оправдываться, почему наследница семьи Пендрагон 'собралась обрядиться в дамские тряпки'. На сочувствие Утера можно было не надеяться — он придёт в ярость, когда узнает, в каком виде его дочь собирается поехать на выпускной вечер. Между прочим, глава семьи до сих пор пребывал в неведении относительно этого вопроса, и Артурия ума не могла приложить, как бы помягче сообщить отцу шокирующие новости. В итоге, измучавшись и доведя себя до полубезумного состояния, Артурия позвонила Айрисфиль за два дня до выпускного, слёзно прося приехать к ней. Срочно примчавшаяся подруга выслушала всю трагичную историю с желанием и, возмущённо жестикулируя, изливала теперь свои мысли по этому поводу:
— Нет, вот скажи, ну как ты могла поверить ему на слово? Ведь он же всегда поворачивает всё в свою сторону, — Айрисфиль была вне себя от счастья, когда в Лицее подруга вручила ей якобы восстановленный диск. Теперь же, зная, на что в действительности пошла ради неё Артурия, она чувствовала себя в ещё большем долгу перед ней. Девушка была настолько растрогана преданностью подруги, что была почти готова отказаться от злосчастного подарка и не могла не отругать Артурию за её чрезмерную самоотверженность.
Артурия понуро повесила голову.
— Ну ладно, — смягчилась Айрисфиль, — что он с тебя потребовал-то?
— Платье на выпускной надеть, — хлопнула девушка по лежащему рядом пухлому пакету.
— О, ну, это ещё ничего, — довольно легко восприняла желание парня Айрисфиль. — Ты его уже смотрела?
— Нет, — покачала головой Артурия.
— Так давай, — по-деловому принялась распаковывать наряд подруга.
За всё то время, что прошло с момента посещения особняка Гильгамеша, Артурия так и не нашла в себе силы заглянуть в пакет. Она пыталась это сделать несколько раз, но едва её пальцы касались упаковки, как мозг девушки сам начинал генерировать всевозможные варианты наряда, один хлеще другого. Гильгамеш же всегда глядел на неё таким хищным взглядом... вероятно, у этого платья будет очень глубокое декольте. И, наверное, ещё и спина открытая. А уж юбка-то точно будет едва прикрывать самые важные места. И вот в этом она должна будет предстать у всех перед глазами? На этой мысли Артурии обычно становилось дурно, и она поспешно заталкивала платье в дальний угол своего шкафа.
Айрисфиль, однако, не стала тратить время на подобные рассуждения, просто вытряхнув всё, что было в пакете, на кровать. В итоге перед девушками оказались три неопознанных объекта: что-то сине-белое, завёрнутое в прозрачный хрустящий полиэтилен — судя по всему, это и было само платье; большая коробка — очевидно, с туфлями; и ещё какой-то маленький футляр, о содержимом которого Артурия не могла догадаться.
— Ого, да оно такое большое, — пока Артурия растерянно хлопала глазами, Айрисфиль уже принялась разворачивать наряд.
С шелестом упала на пол упаковка, и перед Артурией легло фиалково-синее платье с длинной юбкой. 'Что ж, по крайней мере, я буду наклоняться без каких-либо опасений', — с облегчением отметила про себя девушка. Да и закрытые плечи с длинными рукавами смотрелись вполне прилично.
— Ну-ка, встань ровно, — прервала созерцательное состояние подруги Айрисфиль. Артурия повиновалась. В вопросах девичьей одежды она чувствовал себя совершенно беспомощно в отличии от Айрисфиль, которая, наоборот, действовала уверенно и даже с каким-то упоением. — Та-ак, вроде по росту, — серьёзно, словно мастер, кивнула девушка, поднимая плате за верх и прикладывая его к подруге. — Ладно, давай переодевайся. Я помогу застегнуть молнию.
В коробке действительно оказались туфли — белого атласа, изящно расшитые горным хрусталём и, как и обещал Гильгамеш, на низком каблуке. Айрисфиль с азартом подгоняла подругу. Похоже, девушке доставлял удовольствие сам процесс примерки, и не важно, каким путём досталась им одежда. На футляре же, взяв его в руки, Артурия прочла витую надпись: 'Северное Сияние'. Ну конечно же, семья Энкиду заведует сетью ювелирных фирм — как же юноша оставит её без украшения? Через пару мгновений на руке Артурии переливался гранями тонкий сапфировый браслет.
— Тебе очень идёт, — вынесла наконец после напряжённой паузы вердикт Айрисфиль. Девушка изучала Артурию взглядом опытной модельерши. — Не хочется мне этого признавать, но Гильгамеш идеально подобрал тебе наряд. Иди, сама на себя посмотри, — направила она подругу к зеркалу.
Артурия не ждала ничего особенного от платья. Чисто внешне оно, конечно, не вызвало у неё никакого негатива, но едва ли оно было способно и привести её в восторг. И тем не менее, когда Артурия увидела своё отражение, она тут же поняла, что больше не сможет относиться к Гильгамешу так же холодно, как и раньше. Мягкий струящийся шёлк был создан для того, чтобы вырисовать её гордую осанку. Спокойный и серьёзный тон платья был отражением характера девушки, а белые вставки придавали наряду воздушности, не давая ему 'отяжелеть'. И юбка в пол, и узкие, не стесняющие движения рукава, и тонкая золотая окантовка, словно вшитый в синеву солнечный луч — все в платье подчёркивало и отвагу, и благородство, и силу Артурии — всё то, что составляло суть Короля-рыцаря. Но одновременно с этим, платье воспевало её женственность. Утверждало величие короля не через отрицание, а провозглашение его женской сути. Артурия вдруг почувствовала себя очень гордой. Гораздо более гордой, чем когда-либо прежде. Может, это был лишь эффект того, что она впервые примерила платье, но ей казалось, что никогда ещё в жизни она не выглядела настолько... настоящей, что ли?
Так вот какой её видит Гильгамеш? Как королеву — но не ту, что сидит у окошка своей башни, а ту, что, надев латы, сама идёт сражаться с заточившим её в замок драконом. Он любит её, как женщину, но женщину, в которой грозное и волевое является источником женственного и прекрасного.
Артурии попробовала вздохнуть и не смогла. Что-то неимоверно тяжёлое навалилось на неё, распирая грудную клетку и не давая ответить что-то щебечущей на отдалении Айрисфиль. А когда она попыталась отмахнуться от этого непонятного чувства, оно вдруг обратилось бесконечной нежностью, от которой у Артурии чуть не выступили на глазах слёзы.
— Ну как тебе? — возникла рядом в отражении подруга.
— Да, оно очень... — пробормотала Артурия, пытаясь разобраться в том, что в ней только что произошло.
Однако поделиться с мыслями с Айрисфиль девушка так и не успела: из коридора послышался стук в соседнюю дверь:
— Девочки, можно войти? — прозвучал низкий мужской голос. — Эй, Артурия, вы здесь? — раздался он снова, так как ответом ему была тишина.
'Вот чёрт!' — пронеслось в голове Артурии. Голос принадлежал Утеру. Девушке было никак не успеть переодеться и спрятать платье: отцу было до её комнаты два шага. Много времени, чтобы найти подруг, ему не понадобится. Сейчас он её увидит, и... Впрочем, рано или поздно он бы всё равно обо всём узнал. Тем более, Артурия и не собиралась скрывать от своего отца, в чём она поедет на выпускной. Просто она думала, чтобы объяснение будет происходить совсем иначе. Что ж, видно, такова её судьба.
— Отец, мы в моей спальне, — одним из преимуществ железной воли Артурии было то, что даже в стрессовой ситуации она могла заставить звучать свой голос естественно.
— Ах, вот как? А почему вы здесь, а не в твоей гостиной? — тяжёлые шаги отца зазвучали по направлению к подругам.
Артурия внутренне подобралась, готовясь к предстоящей борьбе. 'А может, не рассердится?' — мелькнула в последний момент у неё надежда. Может, он всё поймёт? И тоже увидит в этом платье прежнюю Артурию — ту, что дерётся на саблях, с лёгкостью подтягивается на перекладине по тринадцать раз* и собирается поступать на юридический факультет; но только эта Артурия, в отличие от предыдущей, может с достоинством назвать себя и женщиной, а не обезличивающим титулом 'наследник семьи Пендрагон'. Ведь она так хорошо смотрится в этом платье...
Щелчок, с которым отворилась дверь, показался девушке ударом судебного колокола. Она глубоко вздохнула и шагнула навстречу. В этот раз юбка всколыхнулась особенно красиво, мягкими складками обрисовывая колени девушки, синева ткани особенно эффектно блеснула в дневном свете. С минуту Утер шокированно смотрел на дочь, а затем его лицо пошло красными пятнами.
— Это к-как п-понимать вообще? Артурия, т-ты что, с ума сошла? — от неожиданности родитель даже начал слегка заикаться. — Откуда ты достала это... эти... эти тряпки?
— Это мой наряд для выпускного вечера. Я всё объясню... — начала было девушка, однако, вопреки её намерениям, ответ возымел совершенно обратный эффект. Оправдав самые худшие опасения Утера, он стал отправной точкой для его гнева, и слова теперь полились из мужчины сплошным потоком.
— Да какие могут быть этому объяснения? Объяснение этому может быть только одно: ты решила опозорить меня! Моя дочь — и в этой отвратительной одежде! Разве я такой тебя растил? Ехать на выпускной! Да как тебе такое в голову могло прийти? Немедленно снимай это всё с себя! Подобной одежде не место в вещах наследника семьи Пендрагон!
— Но отец, для меня это дело чести, — возразила Артурия, когда Утер остановился, чтобы сделать новый вздох.
— Какой ещё чести? У тебя нет никакой чести, если ты позволяешь себе подобное, — прогремел мужчина, и на лице его заходили желваки.
Глава семьи Пендрагон сердился, пожалуй, не так уж и часто. Но если выходил из себя, то выглядел устрашающе. Этому во многом способствовала его тучная фигура — с аршинными плечами и басом он сразу превращался в разъярённого великана. На Айрисфиль эта метаморфоза подействовала безотказно: девушка сжалась в глубине комнаты и оцепенело смотрела на мужчину. Однако Артурия сдаваться не собиралась.
