Рон обнял ее за плечи, прижимая к себе.
— Я напишу Биллу и спрошу, сможет ли он навестить их. Ты же знаешь, Гермиона, мы можем многое сделать, чтобы защитить их.
— Я знаю, но это...... у них тренировка, Рон. У них есть работа и жизнь, и я не могу просить их уйти в подполье и бросить все это.
Рон промолчал. Он понял, о чем она говорила. У Грега и Джин Грейнджер была своя жизнь, и, поскольку Гермиона проводила большую часть года в Хогвартсе, она не была такой важной частью этой жизни, как раньше. У них была стоматологическая клиника, они путешествовали, и у них была своя жизнь. Не то чтобы они могли сидеть дома и просто ждать.
— Я напишу Биллу, и он сможет навестить их, — повторил Рон. — Возможно, у него появятся какие-то идеи.
Гермиона с благодарностью сжала его руку.
— Это все равно, что смотреть, как кто-то собирает костяшки домино, и ждать, когда они все рассыплются, не так ли?
— Мы сильнее, чем костяшки домино, — заверил ее Рон. — У нас есть другие вещи, на которых нужно сосредоточиться; вещи, за которые нужно помнить, за что мы боремся. Как и Гарри, он, кажется, счастлив с близнецами. Ты еще не успел с ними познакомиться, но они довольно милые для маленьких картошек.
— Рон!
— Что? Младенцы выглядят странно. Дайте им еще несколько недель, и это перестанет казаться таким уж странным. Скоро они будут больше похожи на маленьких человечков. Айдын милая, но она начинает больше походить на человека и, знаешь, меньше на картошку-гоблина.
Гермиона закатила глаза.
— Дети вряд ли похожи на гоблинов или картошку, Рон.
— Откуда ты знаешь? Вы видели много младенцев, похожих на картошку-гоблинов?
— Ну, нет. На самом деле я не знаю никого, у кого есть дети, но я точно знаю, что они не похожи ни на картошку, ни на гоблинов.
— Да ну? — спросил он, доставая из бумажника маленькую фотографию. На ней он был запечатлен с Айдын на руках перед рождественской елкой. — Картошка-гоблин!
Губы Гермионы дрогнули.
— Она очаровательна, и посмотри на себя, улыбается на этом фото.
Рон пожал плечами.
— Она моя племянница, конечно, она будет очаровательна! Но рыжий пушок на макушке и маленькое странное личико делают ее похожей на картошку-гоблина. Я не говорю, что она из этого не вырастет или что-то в этом роде. Я имею в виду, что, судя по тому, что я видел, она уже больше похожа на человека.
Гермиона бросила на него раздраженный взгляд.
— Такой штуки, как картошка-гоблин, не существует, Рон!
— Да ну? — Парировал Рон. — Тогда как ты называешь эту странную картошку с пушком на ней?
— Просроченная.
— Зануда, — пробормотал он, рассмеявшись, когда она ткнула его локтем в ребра. — Ой!
Губы Рона дрогнули, и она высвободилась из его объятий, держа его за руку, пока они дружески шли по коридору.
— Ты говорила со своими родителями?
Рон закатил глаза.
— Даже не начинай! Я понимаю, что все хотят наладить более тесные связи, но мама через зеркало звонит мне каждый гребаный день! Мы и недели не пробыли в Хогвартсе!
Гермиона усмехнулась.
— Новизна пройдет, — пообещала Гермиона. — Теперь я разговариваю со своими родителями раз в неделю, а не каждый вечер.
— Слава Мерлину, — пробормотал Рон. — Она и так сводит меня с ума. Но каждый раз, когда она звонит, она держит зеркало над Айдын. Очевидно, дом Чарли очарователен и вызывает настоящий восторг. Он заботится о себе и своей дочери.
— Я думаю, что твоим родителям полезно увидеть его дом. Им, должно быть, очень тяжело осознавать, что он переехал так далеко.
— Так и есть, — сказал ей Рон. — Но, учитывая, что Чарли любит работать с драконами, они понимают. В Девоне точно нет драконьего заповедника дальше по улице.
— Что ж, это правда. Деревня Голубого Огня известна как один из лучших заповедников в мире, — сказала Гермиона. — Я слышала, что туда приезжают магизоологи и драконологи со всего мира. Чарли — один из них. Он... что ты делаешь? — Спросила Гермиона, когда ее спина ударилась о каменную стену винтовой лестницы. Рон стоял на три ступеньки ниже нее, так что их глаза были почти на одном уровне.
Рон обхватил руками ее округлую попку, поднимаясь по ступенькам, чтобы прижаться к ней, и наклонил голову, чтобы прикусить ее губы.
— Думаю о других вещах.
— Мы разговаривали, — упрекнула его Гермиона. — Ты не можешь целовать меня, когда захочешь!
— Конечно, я могу, — сказал он, нежно целуя ее. Однажды. Дважды. Три раза. Он отстранился, сверкнув на нее голубыми глазами. — О чем ты говорила?
Гермиона обвила руками его шею.
— О том, что ты обязательно должен целовать меня, когда захочешь.
Губы Рона изогнулись.
— Хороший ответ.
Гермиона притянула его ближе.
— Я всегда знаю правильный ответ.
Рон усмехнулся, когда ее губы накрыли его губы.
— Пять баллов Гриффиндору, мисс Грейнджер.
Гермиона шлепнула его по руке и углубила поцелуй как раз в тот момент, когда их прервал звук вибрации.
— Спорим, я знаю, кто это, — пробормотал Рон, доставая зеркальце из кармана и видя улыбающееся лицо своей мамы.
Что Рону больше всего понравилось в зеркалах, так это то, что, пока он сам не ответит на звонок, человек, пытающийся дозвониться до него, не сможет связаться с ним. Это была дополнительная мера предосторожности, чтобы только те, кто был подключен к его зеркалу, могли общаться через него в любом качестве. Если бы его нашел незнакомец, он почувствовал бы, как оно вибрирует, но не смог бы подключиться к нему через зеркало.
— Привет, мам.
— Рональд, почему ты в коридоре? Уже почти комендантский час.
— Староста, мам, — сказал Рон. — Мы с Гермионой патрулируем коридоры.
— О, привет, Гермиона, дорогая! — Радостно воскликнула Молли, отражаясь в зеркале.
— Привет, миссис Уизли, — сказала Гермиона, когда Рон повернул зеркало, чтобы посмотреть на нее. — Как там Румыния?
— Чудесно! — восторженно воскликнула Молли. — О, у Чарли такой милый дом! Он напоминает мне Нору, а маленькая Айдын просто прелесть.
Внезапно в зеркале появилось лицо Айдын, и Рон толкнул ее локтем, прошептав одними губами: "Картошка-гоблин". Гермиона наступила ему на ногу, и он поморщился.
— Она прекрасна, миссис Уизли, — сказала Гермиона.
Рон повернул зеркало обратно к себе.
— Мама, нам с Гермионой пора заканчивать патрулирование.
— Да, конечно, дорогой, — сказала Молли. — Попрощайся с дядей Роном, Айдын.
— Пока, Айдын. Пока, мам.
Он покачал головой, пряча зеркальце в карман.
— Сумасшедшая, — поклялся Рон.
Гермиона встала на цыпочки и обвила руками его шею.
— Думаю, нам пора возвращаться к патрулированию.
Руки Рона скользнули вниз, чтобы обхватить ее зад.
— Точно, патрулирование, определенно.
Затем его губы встретились с ее губами, и он подумал, что в этом новом году определенно есть свои плюсы.
* * *
Волдеморт просматривал опубликованную статью о контроле сознания. Ему показалось увлекательным, как автор писал о том, что были люди, чей разум считался слишком сильным, чтобы им можно было управлять с помощью Непростительного. В статье говорилось, что есть и другие способы проникнуть в подсознание человека и лишить его контроля над собой, не используя проклятие Империус. Это показалось ему интригующим. Он усердно изучал это всю прошлую неделю, запоминая каждую деталь, но ему хотелось узнать больше.
Автор писал, что этот вид черной магии заключается в изучении анатомии человеческого мозга. Он рассказал о различии между правым и левым полушариями мозга и о том, как задняя часть мозга, мозжечок, контролирует физические движения тела. Внешняя часть мозга, иначе называемая головным мозгом, — это то, что контролирует мысли и побуждения человека. В статье объяснялось, что, когда был наложен Империус, это отразилось на обеих этих частях как шок, который заморозил их и позволил кому-то внедрить свои собственные мысли внутрь, пока мозг был заморожен. Некоторым людям удавалось отбросить эти мысли, оправиться от шока и бороться за контроль, как бы сильно ни сопротивлялись им ведьма или волшебник.
Драгомир утверждал, что есть определенные способы преодолеть это. Он писал, что если кто-то действительно хочет взять под контроль другого человека, то это нечто большее, чем просто наложение Непростительного; это разрушение его тела, разума и души. Речь шла о том, чтобы отобрать у них силу и контроль во всех аспектах. Он писал, что этот вид темной магии был древним и забытым; это худший вид тьмы, к которому можно было призвать. Он перечислил тех, кто был обвинен в этом преступлении на протяжении всей истории, и ущерб, который им удавалось нанести другим, прибегая к такого рода магии.
Уолеран Злой был особенно известен этим.
Изобретя множество неприятных заклятий, он даже довел могущественную ведьму по имени Гуннора Милостивая до непоправимого безумия. Гуннора Милостивая, известная тем, что использовала свои силы во благо, отказываясь от всего материального, чтобы помочь нуждающимся, и посвятив свою жизнь борьбе с темными искусствами, потеряла всякий контроль над собой. После того, как ее похитил Уолеран Злой, она была вынуждена провести остаток своей жизни, крича или раскачиваясь в полной ужаса тишине, запертая в камере, не в силах снова обрести целостность. Уолеран утверждал, что ни разу не применял к ней Непростительное, а только бросал ей вызов в борьбе за контроль и власть.
Волдеморт оторвался от своих записей, услышав стук в дверь своих покоев. Взглянув на часы, он понял, что было уже за полночь. Он позвал кого-то войти, и в дверь впорхнула Беллатриса, одетая в черное неглиже, которое не оставляло места для воображения.
— Милорд, вы хотели меня видеть? — спросила она, вызывающе проводя рукой по бедру.
— Садись, Белла.
Она присела и благоговейно уставилась на него.
— Вы все еще не можете зачать ребенка.
Выражение ее лица стало серьезным.
— Я пыталась, милорд!
— Да, — согласился он, не сводя с нее глаз. — Но, похоже, с тобой этого не происходит. То ли это из-за твоего возраста, то ли с тобой что-то не так, но этого не происходит, и я думаю, что пришло время двигаться дальше и заниматься более важными вещами. Ты талантливая ведьма, Белла, и ты всегда была моей любимицей. Я мог бы использовать тебя для других целей.
— Милорд, возможно, если бы вы помогли мне...
— Нет, — перебил его Волдеморт. — Но Родольфуса тоже не нужно наказывать. Это не его вина, что ты не можешь выносить его ребенка до срока. Поэтому, пока мы разговариваем, он укладывает Изабеллу Шафик в свою постель. Он взял ее в жены около часа назад.
— Нет! — воскликнула Беллатриса. — Я не говорила ему, что он может это сделать! Я его жена! А не эта глупая маленькая шлюха!
— Теперь она также миссис Лестрейндж, и ты должна оказывать ей это уважение, Белла.
Беллатриса выглядела так, будто хотела чего угодно, но только не этого.
— Милорд, как его жена, я имею право...
— ...Жена, неспособная родить ему ребенка, — сказал Волдеморт. — Следовательно, он имеет право завести другую. И вы позволите ему и ей войти в вашу жизнь так же, как и в жизнь вашего мужа. Ты понимаешь?
Беллатриса выглядела так, словно хотела возразить, но не произнесла ни слова.
— Я знаю, что ты со мной не согласишься, но поверь мне, это к лучшему. И не волнуйся, как только она забеременеет и подарит вам обоим ребенка, которого вы так хотите, я уверен, ты сможешь найти для нее место.
Беллатриса улыбнулась, ее глаза засветились весельем.
— Чего бы я хотела от нее, милорд?
— Как пожелаешь, Белла. А пока у меня есть для тебя кое-что, с чем ты можешь мне помочь. Теперь ты можешь вернуться в свои комнаты.
Беллатриса поклонилась и вышла, закрыв за собой дверь. Волдеморт просто вернулся к бумагам, которые он с интересом читал. У него было несколько вопросов к автору диссертации, касающихся темной магии. Теперь ему оставалось только придумать, кого бы он мог уговорить совершить небольшое путешествие по Восточной Европе, чтобы получить ответы на свои вопросы.
У него было ощущение, что Драгомир знал гораздо больше, чем раскрыл в своей статье, и Волдеморт был более чем заинтересован в том, чтобы найти ответы на эти вопросы самому.
* * *
11 января 1997...
Гарри провел большую часть субботы после уроков со Снейпом. В то утро он прибыл в кабинет Снейпа за несколько минут до семи, как его просили, из-за его вспышки гнева в начале недели на уроке зелий. Снейп немедленно приказал ему заняться уборкой кабинета зелий дальше по коридору. Он вычистил каждый котел, каждый стол, каждый стул, каждую поверхность, пока они не заблестели, и все это без всякой магии. Затем он вычистил все банки и полки в шкафу для хранения зелий, пока они не засверкали. Время от времени Снейп отпускал ехидное замечание о том, что Сириус, вероятно, ни разу в жизни не заставлял Гарри работать. Или о том, что из-за наглости Гарри однажды у него будут неприятности. Гарри изо всех сил старался не обращать на него внимания, не желая доставлять Снейпу удовольствия от осознания того, что это его достает, но за обедом он раскололся.
Гарри только что доел свой бутерброд, который принесли ему эльфы (Снейп отказал ему в обеде в Большом зале), когда Снейп отпустил ехидное замечание о том, что если бы он действительно заботился о наследии Поттеров, то уделял бы больше внимания зельеварению. Он сказал, что то, что Сириус передал ему все на золотой ложке, не означает, что он может расслабляться. Как может быть стыдно человеку из так называемой семьи, специализирующейся на зельеварении, за то, что он не может даже сварить приличное целебное зелье, не говоря уже о чем-то достаточно сложном для Академии авроров.
— Если ты хочешь стать аврором, Поттер, тебе лучше поторопиться. Никто не позволит тебе вести такую жалкую жизнь, о которой ты мечтаешь, если ты даже не можешь приготовить зелье, восстанавливающее кровь.
Гарри огрызнулся.
— Ты просто завидуешь.
— Что ты мне только что сказал? — Потребовал ответа Снейп ледяным голосом.
— Ты меня слышал, — сказал Гарри. — У меня не жалкая жизнь, сэр, но у вас, что вы делаете со своей? Притворяешься, что играешь за обе стороны, смотришь, как умирают люди, как будто ты позволил Волдеморту убить моих родителей!
— Не произноси его имени!
— Тебя вообще волнует, что он убил моих маму и папу? — Спросил Гарри, повысив голос. — Тебя вообще волнует, что Тео потерял единственную маму, которую он когда-либо знал? Что он потерял Финна? Какой-то глава дома, а ты даже не можешь проявить сочувствие к тому, кто в этом нуждается.
— Заткни свой рот, Поттер!
— нет! — Закричал Гарри. — Ты сидишь здесь и притворяешься, что ты святее самого себя, а на самом деле ты такой же негодяй, как Волдеморт! Ты позволил ему выдавать детей замуж! Ты дал им зелья для похоти, чтобы заставить их размножаться! Ты позволяешь ему делать все, что он хочет!
— Если бы ты знал хотя бы половину того, что я знал, у тебя бы поджались ноги! — Воскликнул Снейп. — Ты думаешь, быть шпионом легко? Ты должен заставить их поверить, что ты на их стороне, Поттер, а иногда это означает делать то, что кому-то не нравится. Это требует жертв!
