Еретиком быть никому не хотелось и все соглашались.
Командиры простых стрельцов и небесных с видимым раздражением посматривали друг на друга из противоположенных концов зала из двух разных, почти не пересекающихся, компаний. Если первые считали вторых позёрами, то вторые ими и были. Всё-таки нужная особая лихость чтобы регулярно сигать с небесного корабля имея за спиной лишь плотно упакованный тюк с парашютом. Чтобы готовиться сражаться в окружении врагов зная, что если битва будет проиграна, то тебе некуда отступать и никто не заберёт тебя обратно. Вот уж действительно — победа или смерть. И третий выход обычно не предусмотрен.
В мирное время эта лихость и готовность побеждать или умирать выливалась в круговую поруку и хулиганские выходки на грани фола.
Леонардо засмотрелся на сияющие шары под потолком. В лаборатории такой же эффект выглядел далеко не так грандиозно. Здесь же: как будто ночь стала днём. Зримое могущество науки и той силы имя которой «янтарь».
Мастер задумался: что будет если виновник всех этих изменений, его таинственный учитель, проникший в природу вещей на недостижимую простому смертному глубину вдруг… исчезнет. Смогут ли тогда его личные ученики и прочие мастера удержать поднятую царём Иваном планку? Во главе государства наверняка встанет Иван Молодой. Но чтобы тот уже не сделал, ему не выйти из тени великого отца.
Или всё же он не прав?
Мастера знают своё дело. В школах по всему царству, кроме того, что учат читать, писать и считать, также ведётся поиск и отбор особенно способных учеников, которых будут обучать углублённо. А среди них искать и выделять самых смышлёных открывая им путь в подмастерья к настоящим мастерам.
Иван Молодой показал себя успешным воеводой, его руки не дрогнут. Вместо штурвала воздушного судна возьмёт нити управления державой. Другой вопрос: хватит ли опыта? Но он ведь будет не один, при нём останутся советники, борская дума, да и его мачеха, мудрая царица Софья не останется в стороне. Как-нибудь вырулят.
Но с чего он подумал будто царь Иван может куда-то уйти? -задал себе вопрос Леонардо. -Создатель русского царства, построивший на основе московского княжества могучую державу. Бесконечный колодец самых удивительных знаний и таких практичных, будто их применение уже обкатано веками прогресса и использования, идей.
Могучий титан.
Великий утёс.
Невозможно представить, чтобы он мог куда-то пропасть. Скорее весь остальной мир полетит в тартар, чем русский царь хотя бы пошатнётся.
Занятый размышлениями, Леонардо не заметил подошедшую к нему служанку пока она не привлекла его внимание коснувшись рукой.
-Мессер, с вами хочет поговорить царица, -прошептала служанка.
Леонардо вскинул голову: -Ведите!
И она повела его за собой сквозь веселящуюся толпу. Мимо уставленных едой столов, но основное блюдо на них опять же представляли светящиеся стеклянные шары. В центре одного из залов стоял помост с двумя штырями, накрытыми стеклянным колпаком чтобы никакой умник не решил потрогать их руками. Между штырями то и дело потрескивало и разряжалась короткими, но видимыми молниями таинственная сила электричества.
Для молодых и удалых, чья должность или положение при дворе ещё допускали участие в бравых молодецких забавах установлен целый ряд динамо-машин, где надо быстро-быстро крутить на скорость ручку вырабатывая и накапливая силу молнии чтобы та зажгла стеклянный столб или разрядилась вспышкой между двумя железными штырями. Соревнуясь друг с другом, смеясь и охая, молодцы крутили педали и вращали ручки стараясь опередить один другого.
-Похоже царь выгреб всё из Приказа подчистую ради этого пира. Все электромашины от самых первых до самых последних, -подумал Леонардо следуя мимо за служанкой. -Видимо ему очень важно показать людям укрощение молний и те выгоды, которые можно из этого получить. Приучить подданых использовать силу янтаря в быту также как кошку приручают к теплу и дому, чтобы та грела хозяйский бок и ловила в подполе мышей, а не сбегала при первой возможности.
-Пожалуйста, мессер, -попросила служанка, открывая неприметную дверь ведущую из шумных и светлых коридоров в мягкий полумрак
Здесь снова пахло горящими свечами, а создаваемый ими свет был мягок и не слишком силён.
Мастер остановился на пороге, моргая.
-Проходите, мессер, -позвал его женский голос из глубины комнаты.
Он поклонился в пояс царице: -Ваше Величество.
-Садитесь, мастер, -пригласила она. -Вы голодны? Хотите есть? Пить? Обидно было бы побывать на пиру и уйти с него голодным.
Царица София, в окружении всего лишь двух доверенных служанок, смотрела на него ожидая ответа.
-Благодарю. Ничего не надо, -пересохшее горло отозвалось болью уже после первого слова.
-Выпей хотя бы отвара, -предложила царица, а служанка тут же налила и подала чашку из жёлтого стекла с серебряным ободком. -Заваренные в нём травы успокаивают и лечат. И ещё помогают защититься от холода. Мы оба родились на Юге. Северные зимы сложное испытания для меня и тебя.
Леонардо подумал, что он как-то уже и привык. Главное тело одеваться. А когда сыт, одет и перед выходом на улицу хорошо выспался, то никакая зима не страшна, наоборот, только в радость.
Но возражать царице он, разумеется, не стал. Глоток отвара пробежался от горла к желудку тёплой ароматной волной.
-Я беспокоюсь, мастер, -произнесла она. -С тех пор как подлые твари напали на институт и среди прочих лекарей похитили твою возлюбленную, ты с головой ушёл в работу, добился многого создав тот удивительный доспех. Но если так продолжать, то ты погубишь себя. Нельзя скорбеть всю жизнь. Нельзя вечно наказывать себя за ошибку, которую ты не совершил.
-Благодарю за то, что беспокоитесь обо мне, -склонил голову Леонардо.
-В моей свите много разных девиц, -продолжила царица. -Не скрою что я также слежу за судьбой и иногда помогаю тем девушкам, кто осмеливается попробовать себя в исконно мужских профессиях и пробуют стать лекарями, купцами, даже солдатами! Есть и такие, кто пытается идти по пути мастерства, возможно тебе было бы интересно познакомиться с ними?
-Не надо мучить…
-Тебя? -уточнила царица.
-Этих великолепных девушек, -поправил мастер. -Пусть они живут свою судьбу.
-И всё-таки мой царственный супруг особенно выделяет тебя среди всех прочих мастеров, -заметила царица.
-Я ежедневно благодарю бога за эту милость.
-Если выделяет он, то выделяю и я.
-Благодарю, госпожа!
-И всё-таки ты непреклонен, -заметила царица. Леонардо опасался, что рассердил её, но Софья не казалось рассерженной, скорее опечаленной.
-Прошу простить меня, госпожа.
-Допивай отвар, мастер и возвращайся на пир. Прошу не уходить сразу и попытаться повеселиться. Это всё-таки праздник какой бывает не каждый день и даже не каждый год.
-Я постараюсь повеселиться, -пообещал Леонардо возвращая чашку на столик.
Его проводила обратно та же служанка что и привела сюда.
Пока он стоял, раздумывая куда ему пойти, мастера нашёл Мишка. Друг ухватил его за руку и увлёк за собой, дыша хорошим вином и жаренным мясом.
-Где тебя черти носят? Царь-отец распорядился сыскать тебя и доставить перед его царские очи!
И он потащил его, но почему-то не вглубь Кремля, а наружу. Вручив Леонардо его шубу, с трудом дождавшись пока он её наденет, вытолкнул на улицу в снег и ночь. Впрочем, ночь исключительно по времени суток. Снаружи людно как бы не больше, чем внутри. Множество стационарных и переносных фонарей с пылающим в закрученных колбах, чтобы не плескалось, маслом. Сам Государь стоит в окружении первых лиц. Среди них митрополит Филипп — уже совсем дряхлый старик, но всё ещё продолжающий поддерживать царя во всех его начинаниях. Когда-то доставивший Леонардо письмо в далёкую Италию, переговорщик, дипломат и специалист по деликатным поручениям Джан Батиста делла Вольпе, увидев Леонардо, приветственно кивает. Несколько знакомых мастеров, приехавших с ним из Приказа что-то обсуждают, собравшись тесной группой. Цесаревич Иван Молодой, вместе с женой и маленьким сыном у неё на руках стоят позади царя похоже ожидая чего-то. Вместе с ними царевич Василий, сын Софьи, прибился к старшему брату и не отходит от него ни на шаг. Жена цесаревича, Елена Стефановна, на Василия и не смотрит. Уже привыкла что муж таскается с малым сводным братом как с собственным сыном.
Мишка проталкивается через толпу и кланяется: -Вот Государь. Нашёл и доставил!
-Мессер Леонардо, -искренне радуется Иван Третий. -Где же ты ходишь? Тебя одного и ждём!
Собравшиеся вокруг первые лица государства в знак подтверждения закивали головами: -Как есть ждём. Уже устали.
-Государь, -повинился Леонардо.
-Держи, поджигай, -ему вручили горящий жарким пламенем факел.
-Что поджигать? Зачем?
-Фитили поджигай. Огненные стрелы запускать.
-Куда?
-Да никуда. В небо! Фейерверк делать будем. Поджигай уже, все замёрзли пока тебя тут ожидали.
Огонь с факела перекидывается на связанные вместе фитили, бежит по ним, разветвляется, ныряет в запальные отверстия. Секунда тишины.
Слышно, как Василий спрашивает у кого-то, наверное, у Ивана Молодого: -А небесные огни сейчас будут?
Цесаревич не успевает ответить или его ответ заглушает визг вылетающих из прицельной рамки ракет. Они взмывают в небо настоящими огненными стрелами пронзая сгустившуюся над освещённой площадью темноту ночного неба. И, наконец, первый красочный взрыв. В ночном небе расцветают огненные цветы. Вся Москва с восторгом наблюдает за диковинным зрелищем. Столпившиеся на небольшой внутренней площади важнейшие люди русского царства ничем не отличались от прочих радуясь и удивляясь
Митрополит Филипп крестился дрожащей рукой приговаривая: -Спасибо тебе Господь, что показал мне небесную красоту ещё здесь, на земле!
-Сии огненные стрелы изобретения мессера Леонардо, -объявляет царь. -Ими вооружены наши войска наравне с артиллерией, только не такими красочными и безобидными. И они, вместе с бомбами, представляют основное вооружение небесных кораблей.
Присутствующие аплодируют растерявшемуся мастера.
-Но то дела минувших дней, -продолжает Иван Третий. -Сегодня мы чествуем мастера Леонардо за созданные им дивные доспехи, которые вы все видели у входа. Сверхтяжёлая небесная пехота — это казалось невозможным даже мне, но мессер сумел воплотить разрозненные идеи в едином работоспособном образце. Слава мастеру Леонардо, что родился в городке Винчи, но пригодился тут, в русском царстве!
И Леонардо хлопали по плечу. Жали ему руку. Заверяли в вечной дружбе и преданности. Он не заметил, как в руке оказался бокал и отказаться пить не было никакой возможности. Потом ещё один. Затем он вдруг осознал, что находится внутри, переместившись с холодной улицы в тёплые палаты и застрявшие в волосах снежинки уже таяли и стекали холодными каплями.
Столкнувшись лицом с Мишкой, Леонардо, одними губами, задал вопрос: -Зачем?
-Тебе это нужно, -ответил тот.
-Нет, не нужно, -помотал головой мастер. Но уже поздно. Водоворот разухабистого веселья захватил его и втянул в себя чтобы выплюнуть завтра утром пережёванного и обессилившего. Пытаясь внешним жаром расплавить и вытопить внутренний холод поселившийся под сердцем. Яд выжечь ядом. Но не всегда получается. Иногда становится только хуже.
* * *
Земля в снегу. Замок на скале. В его жилой части день и ночь жарко гудят камины и всё равно на подоконниках по утрам образуется тонкий слой наледи, трескающийся от одного касания. Жилая часть составляет примерно треть от общей площади замка чтобы легче было обогревать и сохранять тепло. Зима во Франции мягка и снежна, но тому, кто не видел других мест она кажется суровой.
Возможно, просто Марья Петровна слишком привыкла к рождённой технологией роскоши вроде горячей воды без необходимости отдельно кипятить её долгие часы или центральному теплоснабжению здания от расположенной в подвале паровой машины. Она вообще слишком цеплялась за прошлое. Здесь так не принято.
-Забудь старое. Мы рождены по воле Материи лучшими, совершенными, -твердили ей подруги по несчастью, её сёстры, прошедшие изменение.
-Этот мужской мир и он создан для мужчин, но Мать дала нам возможность всё изменить, мы стали сильнее, гораздо сильнее, -твердили они.
Было время, Марья пыталась рассказать, как продираясь через придирки и недоверие, но всё же сама, своими знаниями и трудом завоёвывала себе место благодаря эдикту русского государя, разрешившего женщинам учиться и заниматься мужскими делами.
Ей не верили. Или смеялись. И здесь не принято было говорить хорошее о русском царе ведь он будет их следующим врагом по воле Матери.
Но знания, приобретённые Марьей знания о природе человеческого тела, здесь ценили очень и очень высоко. Ведь тот, кто знает, как складываются в человеческом скелете кости, по каким путям течёт кровь и как работают внутренние органы — тот имеет гораздо больший шанс успешно пройти изменение и помочь товарищам если у тех что-то пойдёт не так. Мать занята. Она вряд ли успеет к каждому вовремя. В таких случаях только грамотный лекарь сам проходящий или уже прошедший таинство изменения может спасти, помочь и выправить недостатки прямо в процессе.
У Матери не имелось времени их обучать, но ей нужны грамотные лекари чтобы в разы повысить процент успешных инициаций. Отсюда и то нападение на медицинский институт.
-Мать дала силу!
-Мать дала жизнь!
Никто не заставлял их скандировать, но когда произносишь эти слова то чувствуешь, что это хорошо и правильно.
-Физиология определяет психологию, -сказала когда-то мать монстров и, кажется, теперь Марья начинала понимать смысл её слов.
Сёстры и братья не разделяли её колебаний. Ведь Мать действительно дала им силу, здоровье, жизнь, смысл — она дала им всё.
И хотя Марья ничего из этого не просила, но платить за полученные дары ей придётся сполна, наравне со всеми остальными.
* * *
Подвальные казематы под стенами Кремля. Жарко пылает огонь в печи выгоняя из камня стужу и хлад. Десяток масляных фонарей непривычно ярко освещает обычно погруженную в полутьму и мрак камеру. Да и запахи здесь сегодня царят совсем не обычные для этого скорбного места. Ароматы жаренного мяса, вина и свежего хлеба перебивают дух немытого тела и прелой соломы. Прикованный к стене узник с видимым наслаждением пробует принесённые прямо с царского пира яства обсасывая мясо с костей и не стесняясь хлебает вино из большой кружки.
Рядом с ним стоит самодержавный правитель русского царства спокойно ожидая пока тот утолит первый голод. Никого больше нет. Стражи нет. Да ей и запрещено появляться здесь и, тем более, общаться с безумным пленником. Есть тайны, которые не должен знать никто посторонний.
Наевшись мяса и хлеба, пророк чуть осоловевшими глазами, но вполне доброжелательно, смотрит на царя: -Накормил. Уважил. О чём будешь спрашивать? Сколько полноправных рыцарей успеет подготовить к грядущей войне Фридрих? Сколько новых чудовищ вырастила Изабелла? Сколько у них замков вдоль границы и сколько на каждом замке пушек на стенах?
