Украинизация, начавшаяся как развитие украинских культурных проектов и институтов, перешла в фазу принуждения к использованию украинского языка — не самого распространенного в городах. Планировался перевод официального документооборота на украинский язык. Как вспоминал член Рады от «меньшинств» А. Гольденвейзер, «предстоящая украинизация приводила в смущение всех неукраинцев. причастных к школе, науке, адвокатуре. Украинский язык, с которым впоследствии немного свыклись, вызывал аффектированные насмешки: никто не собирался учиться этому языку».
Если в городах эта политика не пользовалась большой популярностью, то украинское крестьянство, особенно на правобережье Днепра, поддержало на выборах в общероссийское Учредительное собрание именно украинские социалистические партии. Правда, выборы в украинское Учредительное собрание фактически провалились, так как проходили уже во время начавшейся гражданской войны.
Свое кредо по вопросу украинской независимости Ленин изложил уже в ноябре: «Мы скажем украинцам: как украинцы вы можете устраивать у себя жизнь, как вы хотите. Но мы протянем руку украинским рабочим и скажем им: вместе с вами мы будем бороться против вашей и нашей буржуазии».
Украинская Центральная рада первоначально не считалась таким враждебным фактором, как «Южная Вандея» Каледина. 25 октября атаман войска Донского А. Каледин объявил захват власти большевиками преступным и 26 октября ввел военное положение, начал разгром Советов на Дону и в Донбассе, репрессии против сторонников Советской власти. Формально Каледин сохранял лояльность уже распавшемуся Временному правительству, но политически стоял гораздо правее. На территории войска Донского началось формирование белой Добровольческой армии. Одновременно Советы пытались брать в свои руки власть в донецких городах. 26 ноября калединцы атаковали Ростов и 2 декабря взяли его. Они продвигались на север, вглубь Донбасса. Это несло критическую угрозу экономике Советской России, а в перспективе Дон мог стать опорой для похода на Москву. Не удивительно, что Каледина считали в Петрограде главной угрозой, и отношение к Центральной раде во многом определялось ее отношением к Каледину. В декабре красные сосредоточили против Каледина около 6—7 тысяч бойцов, к которым по мере их продвижения на юг присоединилось еще около 7 тысяч местных сторонников советской власти. Это обеспечивало красным перевес над Калединым, но продвижению советских войск с северо-запада мешало занятие украинского левобережья украинскими националистами и их нейтралитет в борьбе красных и калединцев. Таким образом, чтобы решить проблему Каледина, красным нужно было занять железнодорожные узлы Харькова и Лозовой. Это ставило вопрос ребром: либо Центральная рада станет союзником в борьбе с Калединым, либо военным противником красных.
Украина и Брестские переговоры
Уже во время переговоров о перемирии между Германией и Россией 23 ноября (6 декабря) военный секретарь УНР С. Петлюра заявил о выходе Юго-западного и Румынского фронтов из подчинения российского командования и превращении их в Украинский фронт. Конечно, реальных возможностей для обеспечения этого решения у Центральной рады не было, но парализовать снабжение этих фронтов Рада вполне могла. Так что у Совета народных комиссаров (СНК) в Петрограде было только два пути — или договариваться с Радой, или уничтожить либо кардинально преобразовать ее. Пока не было возможности решить проблему силой, приходилось договариваться.
25 ноября (8 декабря) «Известия ЦИК» сообщили, что Советская власть готова удовлетворить желание Центральной рады включить представителей Украины в состав мирной делегации. Это была точка невозврата, после которой вовлечение Рады в процесс переговоров стало неизбежным. Но таким был единственный способ добиться признания Радой условий будущего мира и в то же время избежать сепаратных переговоров со стороны украинцев. 28 ноября (11 декабря) Центральная рада назначила своих наблюдателей на переговоры о перемирии.
В этой ситуации Антанта прозондировала возможность противопоставить Украину большевистским сепаратным переговорам. 21 декабря генерал Ж. Табуи сообщил правительству Центральной рады, что назначен при нем комиссаром Французской республики. Это полу-признание еще не провозглашенной украинской независимости не возымело эффект — Украина не собиралась воевать с Германией на стороне Антанты. Однако «неблагодарность» украинских националистов была взята в Париже на заметку, что сыграло свою роль в дальнейшем.
Прибыв в Брест 3 (16) декабря, на следующий день после подписания перемирия, представители Рады прояснили позицию УНР: Украина не признает право большевиков на заключение мирного договора от имени всей России. Для представителей Четверного союза это был сюрприз, они боялись вмешательства в переговоры еще одного неизвестного субъекта, рассчитывая, что большевики быстро согласятся на мир на немецких условиях. Соответственно, они обусловили признание Украины получением документов нового государства. Таким образом, теперь участие Рады в переговорах зависело от Четверного союза. Поскольку вовлечение Рады было ему выгодно, оно было неизбежно. Первоначально немцы обусловили признание правительства Украины соответствующим решением Советского правительства, но. разобравшись в отношениях Совнаркома и Рады, уже не считались с советскими возражениями.
9 (22) декабря 1917 г. начались мирные переговоры между Россией и державами Четверного союза в Брест-Лптовске. Большевики приняли тактику затягивания переговоров в ожидании мировой революции, что позволяло пока «сохранять лицо» в безнадежной военно-дипломатической ситуации. Немецкий генерал Гофман 17 (30) декабря даже с возмущением прокомментировал, что «русская делегация заговорила так, будто она представляет собой победителя, вошедшего в нашу страну». Советские представители понимали, что Германия остро заинтересована в мире и считали, что одно это защищает советские позиции.
Нельзя сказать, что эти расчеты были совсем уж неверными. Так, 22 декабря (4 января), в ожидании советской делегации министр иностранных дел Австро-Венгрии О. Чернин писал: «Нет сомнения, что если русские решительно прервут переговоры, положение станет тягостным». Когда Троцкий прибыл в Брест, немцев (здесь и далее под словом «немцы» мы будем понимать и союзников Германии) охватило бурное веселье, сменившее тягостное напряженное ожидание.
Однако пока большевики вели свою мировую игру, апеллируя к уставшим от войны народам, упрекая Антанту в нежелании присоединиться к переговорам, 18 (31) декабря 1917 г. в Брест прибыла делегация Центральной рады.
Две Украины
Относительное равновесие продержалось на Украине до конца ноября, но в преддверии I съезда Советов борьба вновь стала переходить в силовую фазу. 17 (30) ноября националисты принялись разоружать в Киеве неукраинские части и высылать их солдат на восток. Разоружение просоветских частей было предпринято и в других городах. В Харькове солдатская секция Совета 4 декабря отвергла требование о разоружении. Этот город становился центром советской Украины — и как близкий к России промышленный и транспортный центр, и как плацдарм для расчистки коммуникаций в сторону Донбасса. 5 декабря в Харькове начал работу областной Съезд Советов Донецкого и Криворожского бассейнов, что было демонстрацией неподчинения Украине с ее Съездом, проходившим в то же время.
6 декабря в Харьков из России прибыли красногвардейцы и матросы под командованием М. Ховрина и Р. Сиверса, направлявшиеся на борьбу с Калединым. Они вошли в город без боя — большевики и местные сторонники Рады не считали, что идет война. При этом большевистский ревком во главе с С. Артемом выступал против «вражеских действий против харьковских радовцев». Тем не менее, 10 декабря Сиверс вместе с местными красногвардейцами и просоветским 30 полком разоружили украинский бронедивизион, и Харьков был занят советскими войсками во главе с В. Антоновым-Овсеенко. Собственно боевых действий еще не происходило.
3-5 декабря большевики и левые эсеры потерпели поражение на I съезде Советов Украины. Съезд начали готовить большевики, чтобы противопоставить его Центральной раде, но лидеры Рады перехватили подготовку, включили в состав депутатов представителей украинизированных частей и местных рад, взяли ход мероприятия в свои руки. Сторонники Советской власти ушли со съезда, обвиняя Центральную раду в том, что она нарушила нормы представительства и не допустила на съезд часть делегатов с востока Украины. Приехав в Харьков, 127 депутатов украинского съезда объединились с 73 депутатами проходившего там Донецко-криворожского съезда и 11—12 декабря провели свой съезд Советов Украины, провозгласивший советскую Украинскую республику. Она называлась иногда УНР (чем подчеркивалось, что это — настоящая УНР), а иногда-Украинская рабоче-крестьянская республика (УРКР). Ей на помощь пришли отряды из России и Донбасса (населенного русскими и украинцами). Стремясь иметь «свою» Украину, большевики должны были также признать принадлежность к Украине и «своих» восточных районов со смешанным населением. Местные коммунисты не были настроены на включение своей территории в Украину и терпели УРКР, пока у той не была отвоевана своя столица. «Отсутствие активной поддержки со стороны руководящих харьковских товарищей крайне усложняло работу советского правительства в Харькове», — вспоминала фактический первый глава народного секретариата (правительства) советской Украины Е. Бош.
Народный секретариат УРКР в это время мало чем управлял, так как власть была передана Советам на всех уровнях, а военное командование подчинялось Москве. 27 декабря система местных комиссаров, то есть вертикаль власти, была упразднена приказом народного секретаря внутренних дел советского правительства Украины, а их полномочия переданы Советам соответствующего уровня.
Столкнувшись с неудачей своей политики в Киеве, большевики пошли на эскалацию конфликта. В начале декабря это еще не было неизбежным шагом. По выражению Г. Чичерина, «несчастье в том, что Троцкий любит театральное громовержество… А Ильич любит решительность, беспощадность, ультиматумы и т. д.»
4 (17) декабря 1917 г. Советское правительство России в своем манифесте признало право Украины на независимость, но при этом оно отрицало право Центральной рады представлять украинский народ. Центральная рада ответила, что стремится к автономии Украины в составе федеративного Российского государства. Но она не признавала право Совнаркома представлять всю Россию. Таким образом, не признавшие друг друга де-юре правительства России и Украины не имели принципиальных разногласий по вопросу о статусе Украины. Россия не будет возражать, если легитимная власть Украины потребует независимости. А легитимной в Петрограде считали только Советскую власть. Зато утвердившаяся в Киеве власть независимости не требовала и была готова остаться в составе России, если в ней будет восстановлена легитимная демократическая власть.
Центральная Рада обвинялась советским правительством в дезорганизации фронта, насильственном разгоне Советов и главное — она отказывается «пропускать войска против Каледина». Таким образом, проблема Рады и в декабре оставалась для большевиков внутренней, а не внешнеполитической.
Формально манифест 4 декабря даже объявлял войну Центральной раде. Но это была, все же. формальная угроза. «Громовержество» не привело в это время к настоящей войне. Переговоры между Совнаркомом и Центральной радой продолжались, хотя 17 декабря большевистский ЦИК Украины опубликовал манифест о свержении Центральной рады. Обострению ситуации способствовало похищение в ночь на 25 декабря и затем убийство одного из лидеров киевских большевиков, депутата Учредительного собрания Л. Пятакова. После его ареста гайдамаками и разгрома его квартиры большевики обратились к Винниченко и генеральному секретарю труда Н. Поршу, но те только руками развели и обещали «принять меры». Выяснилось, что министры Центральной рады не в состоянии контролировать свою вооруженную силу.
Только 30 декабря СНК заявил о разрыве переговоров из-за уклончивой позиции Центральной рады в отношении Каледина. При этом Ленин специально оговаривал: «Национальные же требования украинцев, самостоятельность их народной республики, ее права требовать федеративных отношений признаются Советом Народных Комиссаров полностью и никаких споров не вызывают». Характерно, что независимость Украины при этом уже не была упомянута.
Только 25 декабря Антонов-Овсеенко провозгласил общее наступление против Каледина и Центральной рады. Война началась по-настоящему, но ее центр тяжести находился на Дону. Основные силы красных продвигались в направлении рудников Донбасса, чтобы соединиться с державшейся там красной гвардией. Обеспечивая правый фланг этих сил. колонны Сиверса и Егорова двигались через украинское левобережье Днепра. Этот регион был занят расположенными вперемешку и рядом друг с другом отрядами и частями гайдамаков, красной гвардии, старой российской армии. Солдаты либо были настроены нейтрально, либо поддерживали большевиков с их лозунгом мира.
В наши дни войну украинских националистов и красных в 1918 году на Украине иногда называют «агрессией России». Но в колоннах красных шли и жители Украины. И они поднимали восстания за власть Советов. Вооруженные столкновения в декабре 1917 г. не были собственно российско-украинскими. Продолжалась борьба сторонников УНР и украинских сторонников Советской власти, которым помогали российские большевики. Красные колонны, продвигаясь на юг, обрастали местными активистами, разоружали и разгоняли небольшие силы гайдамаков на левобережье. Местные сторонники Советской власти — не только большевики, но также левые эсеры и анархисты — блокировали и подход казачьих эшелонов с фронта, которые могли обеспечить Каледина новой живой силой.
Только в конце января сопротивление калединцев и Добровольческой армии было сломлено. 29 января (И февраля) Каледин сложил с себя полномочия и застрелился. 23 февраля колонна Сиверса заняла Новочеркасск, а 25 февраля колонна Саблина вошла в Ростов. Добровольческая армия отступила в степи.
Война на Украине и Брестский мир
И после 25 декабря отношения Совнаркома и Центральной рады еще не были разорваны, и стороны активно торговались по поводу поставок хлеба в Великороссию и на фронт за рубли. Одновременно рассматривается вопрос о включении представителей Рады в российскую делегацию на мирных переговорах в Бресте. Можно было отложить разногласия, что было важно для сохранения обоих режимов.
С правовой точки зрения претензия Рады на самостоятельное участие в Брестских переговорах, но без провозглашения независимости, была по-своему логична. Центральная рада настаивала, что нет легитимного правительства, признанного всей Россией. В ноте Рады, оглашенной 28 декабря, говорилось: «Мир от имени всей России может быть заключен только тем правительством (правительством притом федеральным), которое будет признано всеми республиками всех областей России» либо их «объединенным представительством». Раз легитимное правительство всей России до Учредительного собрания не возникло, Рада считала Совнарком в Петрограде лишь одной из властей, возникших на территории России. А значит, у Рады по её мнению было столько же прав участвовать в переговорах, сколько у Совнаркома.
