Великий Переход или Новый Бъакътун

Среди множества поступавших на адрес директора (назовём его для удобства — господин "F") входящих документов, он сегодня особо выделил шифровку, полученную от полевого агента "S". Весьма, знаете ли, опытного агента, выполняющего в настоящее время очень деликатную разведывательную миссию в нулевом мире, но мире подконтрольном, разумеется, вассалам Империи. Агент "S" сообщал об успешном окончании своей миссии.

Господин "F" мог бы обрадоваться такому сообщению, но ему, как кристаллическому существу, эмоции чужды. Однако для существования кристаллического организма требовалась некая энергия, условно называемая "Эмо-энергия" и, конечно, информационный поток. Эти два ингредиента — суть существования кристаллического организма директора специальной службы.

— Агент "S" скоро доставит мне много зеттабайтов информации о своей миссии, — сформулировал предельно умную мысль директор, — плюс агент "S" всегда, по окончании очередной миссии, радует лично меня, как своего шефа, подарком — картриджем с особо вкусной "Эмо-энергией", добываемой в нулевых мирах.

— Качественная "Эмо-энергия" осталась только в нулевых мирах, — с микронной грустинкой отметил директор, — в других, более высших мирах, экология уже не та, да и существа, населяющие высшие миры, уже не те, какими их создала природа в древнейшие времена, во времена Предтеч, а то и раньше. Увы, от Предтеч осталось мало Артефактов, но, почему-то, Артефакты чаще встречаются именно в нулевых мирах. Артефакты Империи нужны — ибо это источник особой энергии, способной создавать ВСЁ. Но, эта энергия нужна не только для созидания: с её помощью можно проникать сквозь межпространственные барьеры. С этим делом в Империи пока туго. Наша Империя шестого уровня, но мы стремимся стать Седьмыми — это наша стратегическая цель. Но, кто нас просто так пустит в Высшую Лигу? Скажут: "Вам ещё развиваться и развиваться, если вы даже сквозь обычные слои реальности не способны проникать. Дикари-с отсталые. С неумытым рылом, да в протонный ряд Мультиверсума разве можно таких диких пускать?" Увы, пока мы не можем преодолевать межпространственне барьеры, но стремимся. Наши учёные свершили чудеса героизма и провели несколько тысяч переходов в иные измерения, но несколько тысяч переходов — это очень мало. Кроме того, на каждый такой переход уходит колоссальное количество энергии, а переносим мы в иные миры пока только разведчиков — агентов, типа моего храброго "S".

Мир жесток. Седьмые наблюдают над нашими потугами, как мы наблюдаем над действиями наших вассалов Первого тире Пятого уровня. Седьмые просто так нас не пустят в свою лигу, они нагло требуют от нас энергию. Девяносто процентов энергии приходится отдавать цивилизации Седьмого уровня, чтобы получать от них крохи научной информации. А нам где брать энергию? Рожать? Приходится ущемлять своих подданных и имперских вассалов. Но, просто так вассала обидеть нельзя: надо доказать, что он совершил грубое преступление против Вселенной, например, обидел нижестоящие цивилизации. Всем, кто в теме понятно — вассалам деться некуда, если они хотят подняться в уровне. Им приходится грабить нижестоящих, а это запрещено незыблемыми Вселенскими законами. Но, втихаря можно делать всё, что угодно: главное хапнуть энергию. Вот тысячелетиями и идёт игра: вассалы где-то, на просторах Вселенной, нарушают законы, угнетают младших, а Империя, с помощью своих мужественных агентов, обнаруживает нарушения. Имея компромат на вассала, Империя обрушивается на него всей своей мощью и ... грабит его, накладывая на проштрафившегося огромный штраф. Вассал понимает: или его уничтожат, или плати. Вот так и живём. Учёные говорят: легче станет, когда наша цивилизация достигает восьмого уровня. А ещё на наших задворках Вселенной говорят, что кварки доят. Когда же мы, святые двухвалентные ионы, станем цивилизацией Восьмого уровня? Нам ещё до Седьмого уровня, как от центра до наших окраин на хромом фотоне.

— Молодец агент "S", добыл компромат на вассалов, причём не на одного, а на целое кубло, — удовлетворённо подумал директор, — ты посмотри, какие гнусные они твари, полураспавшийся гиперон им в схему — слабых обижают, и угнетаю почём зря. Мерзавцы, однозначно.

Директор, используя свои вычислительные мощности, тут же просчитал экономический эффект от штрафа, корячащегося нехорошим имперским вассалам, пойманным на высоких температурах. От астрономических чисел кристаллическое директорское тело начало слегка нагреваться: траханый позитрон, аж дух захватило. От успеха такого уровня, лично директору светило продвижение по служебной лестнице, премии, бонусы, а агента "S" наградим отдыхом в размере десяти ... нет в размере пяти стандартных лет. Вдруг агент слишком переотдыхает и совсем расслабится, а ему предстоят новые командировки: наша служба не спит. Знать бы ещё, что означает словосочетание "не спит"? Наш агента "S" из гуманоидов, он, как написано в его досье, умеет "не спать", если я правильно понимаю смысл этого явления. Гуманоиды, кому интересна эта тема, это такие забавные разумные существа, похожие на ... траханый позитрон, на что они похожи — без литра чистой quinta essential так сразу и не объяснишь. Не забивай ерундой господин "F" свои схемы, у тебя ещё много другой работы, кроме как интересоваться устройством гуманоидов.

Особь Сашка-грязнуля, несомненно, охотник великий. Его трепещут не только монстры, обитающие во внешке, но и Артефакты, если они умеют трепетать. Облачённый в скафандр охотник, тихо крадётся по внешке. Кхм ... ну, не очень тихо, но то нюансы — считай, мелочи жизни. Карта подсказывает охотнику, где кучкуются злые чудовища, так что Сашка знает, куда ему следует идти. Лесная зона Радиуса осталась позади, превратившись в размытый силуэт на фоне тёмного горизонта. В скафандре всё выглядит в несколько искажённом виде, звуки и запахи тоже искажаются.

Охотник, выйдя за границу Радиуса, почувствовал, как туманный воздух сразу стал как будто бы тяжелее. Густой, пропитанный испарениями и чужеродными запахами "новых" растений, а также зловонным дыханием от жизнедеятельности монстров. На грани слышимости охотник уловил завывание "лошадей". Не спят, гады — охотятся и ночью, показывая зазевавшейся жертве смертоносные клыки судьбы. Ещё слышно как стонут иномирные деревья, и как ветер шуршит в траве и ветвях, словно ищет потерянные души.

Несколько странно ведёт себя охотник. Вместо того, чтобы храбро ринуться напрямую к скоплению монстров, он с маниакальной настойчивостью движется в другую сторону. Ага, это, наверное, такой охотничий приём — зайти к добыче с той стороны, с какой чудовища не ожидают охотника. Вот только охотник, несмотря на весь свой опыт, ошибается. Монстры вида "Лошади" его заметили и заинтересовались. Что-то им подсказывало о замечательных вкусовых качествах объекта их интереса. Так почему бы и нет. Три лошади, составляющие обычную охотничью группу, подали друг другу сигнал готовности к нападению на жертву, и сразу же, начали действовать. Чего им телиться, когда добыча сама к ним пришла? Хищники бежали к жертве без устрашающего рёва, но целеустремлённо. Немного печалил лошадей вид жертвы: с такой добычи, если её делить на троих, выходит не так и много питательного мяса. С другой стороны, жертва одинока — это редкость в наших весях, следовательно, она слаба и её надо обязательно сожрать, пока конкуренты не сожрали. Это называется естественный отбор: эволюция, мать её так.

Сидящая в траве пара варанов, тоже заметила одиночку, но никаких действий пара не производила, так как поздно заметила неведомое существо. Не успеваем, — сообразили вараны, — лошади быстрее нас начали свою охоту. Остаётся только наблюдать над чужой охотой и завидовать.

От своего излишнего любопытства пара варанов чуть не ослепла. Вараны, выставив свои морды из травы, отслеживали нападение лошадей на одиночку, и тут их глаза поразил ослепительный свет. Теперь потрясённым варанам долго приходить в себя и голодать: сегодня их охота отменяется, ибо в глазах не унимаются огненные сполохи. Тут бы самим не попасть на чей-то ранний завтрак в качестве основного блюда. Лошадям, как поняли вараны, ещё больше не повезло. Фатально не повезло. Этот свет убил всю охотничью группу лошадей, да не просто убил, а разорвал тела лошадей на кусочки. Надо бы подбежать к месту побоища, да съесть по паре кусочков, но вараны не дурные. Они понимаю — лошади столкнулись с силой, значительно превосходящую их природную дурость. Если и мы сунемся туда, то где гарантия съесть кусочки лошадей, а не стать жертвой? Ещё одни непонятки: почему одиночка, убивший лошадей, не стал есть их мясо? Или он предпочитает мясо других существ, например, варанов? Только Вселенная знает его кулинарные предпочтения. Тем более не стоит приближаться к такому существу, пока его не изучишь. Ага, вот и черви появились — эти твари ничего не боятся, даже неведомого одиночку: жрут останки лошадей, ещё и урчат, сволочи.

Вараны и хотели бы проследить над одиночкой, но проблемы со зрением им мешали, да и древний инстинкт самосохранения включился и начал бить в набат. А что одиночка? Он идёт себе и идёт. Почему он не собрал останки лошадей? То неведомо.

Охотник Сашка, меж тем, направлялся в сторону небольшого полуразрушенного заводика. Вараны в ту сторону идти не хотели. Одиночка или очень глупый или очень сильный раз туда направляется. Вараны туда не ходят охотиться: нет там предмета охоты, зато там засели неприятные существа — злые и совершенно несъедобные. Их только черви едят, да и то нехотя, без аппетита. Эти невкусные существа крупные, как колобки, но бегают на множестве тонких и длинных ногах. Бегают быстро, но далеко от своего логова не любят удаляться. Они плюются клейким веществом и умеют делать сети: дотронешься до такой сети — считай, попался в неё, не отлипнешь. Любое существо замечательно попадает в сети, кроме червей. Тех ничто не берёт, но червяки и не забираются высоко, поэтому в сети и не попадают. А если и попадут, то отделаются лёгким испугом. Хозяевам сетей приходится тогда выпутывать червяка и выбрасывать его в сторону. А не выбросишь — тогда никакая жертва даже и близко не подойдёт к сети, где барахтается червяк. Всех пугает аромат червяков, а запахи от червяков — просто фантастические.

Но зачем одиночка прётся в такое неприятное место? Никто не узнает, даже любопытные вараны. После смертоносных вспышек вся округа замерла в ожидании, ставя перед собой насущные вопросы — что произойдёт дальше и куда бежать, если что? Вскоре местный "бомонд" зафиксировал вспышки в районе руин — это там, где живут невкусные многоноги, умеющие плести сети. Кажется, умение плести ловчие сети, многоногам не помогло. Надо понимать — руины скоро станут ничейными. Навряд ли кто-то там выжил после таких жутких вспышек. Надо ли туда сунуть нос из любопытства? Отнюдь, отнюдь. Этот одиночка, несущий убийственный свет, хуже многоногов. Мы к ним уже привыкли, как к родным, и даже уважали: они к нам не лезли, мы к ним. Вдруг явился какой-то монстр, не обременённый совестью, натуральное, понимаешь, чудовище и мизантроп, и, походя, убил наших многоногов, а мы их так уважали, так уважали. Пришлый убийца, по мнению местных обитателей, обнаглел до самой последней степени обнаглелости: мы без энтузиазма относимся к столь радикальному попранию сложившихся традиций. Одно дело убить, чтобы съесть, а другое дело — убивать просто так. "На районе" наступило апатичное уныние, заставившее местную фауну изображать бледные экспонаты музея страха. Будущее пугало местных обитателей скорой перспективой накрыться медной посудой, впрочем, и суровая реальность тоже не вкусный кусочек мяса. Увы, между страданиями и болью мечется наша жизнь. Напряжённая и густая тишина зависла в воздухе "на районе", как туман на болоте.

Пришлого охотника не озаботила напавшая на местных обитателей чёрная меланхолия и мозговой паралич: он тщательно выжигал всё живое, засевшее в руинах цехов бывшего предприятия, своим видом напоминавшее о войне и разрухе. Но сами цеха охотника не интересовали: нить Ариадны вела его к неприметному сооружению, почти полностью заглубленному в грунт. До Великого Перехода в этом сооружении находились насосы, что-то там качающие. Они и сейчас никуда не делись, но полностью покрылись паутиной, отчего охотник, мрачный, как могильщик, нахмурился. Несколько зарядов из огнемёта, пущенных внутрь насосной, убрали хмурую складку с чела охотника. Хорошо горит, весело и с треском. Сюда не стоит заглядывать живым, потому как живых здесь ждут только мёртвые. Высокая температура и дым "съели" кислород, дышать нечем, но одинокий охотник спокойно проследовал в огонь и дым. Где-то в недрах котельной одиночка нашёл люк, ведущий ещё глубже под землю. Чуть повозившись, он открыл люк и начал спускаться в преисподнюю. Люк захлопнулся с мерзким стуком, эхом отозвавшимся в груди охотника.

Если бы одинокий монстр дышал воздухом подземелья, то почувствовал бы всю тяжесть местной атмосферы, пропитанной влагой и могильной гнилью. Звук падающих капель воды — единственный звук, раздававшийся в этой промозглой тишине, не считая, конечно, звука от дыхания монстра, облачённого в скафандр. Видимость достаточная для перемещения по подземелью, но мельтешили искажённые тени, жившие своей собственной жизнью. Тени, наверное, призраки рабочих — теперь бродят по подземельям и жалуются на несправедливую жизнь. Фантастическая расцветка плесени и трещины в бетонных стенах подземелья, создавали причудливые рисунки, напоминавшие очертания проклятых каннибальских островов.

Наконец, существо в скафандре, нашло искомое в одном из тупиков подземелья, где стены сделаны из кирпичной кладки. Жмём вот на эти кирпичи, и нам открывается вход в следующее помещение. Тут же вход опять восстановил своё первоначальное положение, забирая гостя в плен. В этом помещении сухо и тихо. На гостя навалилась, как пуховое одеяло, глубокая тишина. Что делает нежданный посетитель? Он снимает с себя старый скафандр и облачается в новый, имеющий второй класс защиты. Затем пришелец открывает дверцу пульта управления, выглядевшего нарочито примитивно. Здесь сотня переключателей и их надо поставить в правильном порядке. Ошибаться нельзя, но, судя по всему, у пришедшего в подземелье, абсолютная память. Последний переключатель занял требуемое положение и ... открылся портал, переливающийся зелёным светом. Существо в скафандре смело шагнуло в зелёную бездну

Вывалившись из портала, Сашка чертыхнулся: "Ох, уж эти одноразовые порталы. Кто их только делает? Наверное, их собирают ушлые китайцы из говна и палок в гаражах Шанхая, а затем продают за юани Высшим цивилизациям". Переход прошёл с огромным скрипом. Скафандр висел клочьями и полностью разрядился, но свою миссию скафандр выполнил — Сашка жив и почти здоров, но красный как варёный рак и пыхтящий как старый паровоз. Однако надо прояснить свой статус: может, он чуть жив и не очень здоров. Вон как меня штормит: качает, блин, как маятник Фуко. И руки трясутся так, словно я смену с отбойным молотком корячился. Спина болит, затылок холодный и липкий. Хорошо хоть в штанах сухо. Или не очень сухо?