Среди более молодого поколения шубравцев следует отметить несколько лиц, которые впоследствии имели довольно крепкое имя в русской литературе — известного профессора восточных языков и знаменитого публициста Сеньковского и пресловутого Булгарина, Пржилавского и нек. др. Некоторые продолжали свою деятельность на месте, в родном крае. Так, известный историк г. Вильны и Виленского университета Михаил Балинский жил в Вильне.
В период 1818 г. по 1822 г. появляется еще несколько повременных изданий в г. Вильне. «Еженедельник Виленский» и некот. др. В Полоцке начинает выходить «Полоцкий ежемесячник». Как эти новые издания, так и продолжавшие свое существование «Курьер Литовский» и «Виленский дневник» большею частью находятся под влиянием шубравцев. «Виленский еженедельник» интересен тем, что он был руководим знаменитым проф[ессор] Иоахимом Лелевелем, где он помещал и некоторые из своих исторических статей.
Как мы видим, периодическая пресса в Вильно в первой четверти 19 в. имела очень широкое развитие. Появлялись издания и в других городах. Так, в Минске Михаил Бродовский, инспектор здешней гимназии, издал «Минскую газету». В Полоцке, как мы уже знаем, появился «Полоцкий ежемесячник», впрочем, это было бледное издание, помещавшее между прочим и статьи исторического характера. После разгрома польских войск и первого польского восстания на некоторое время виленская пресса не имеет прежнего широкого размаха.
ГЛАВА ХV. ОБЩИЙ ОБЗОР РУССКОЙ ПОЛИТИКИ
§ 1. ОБЩЕЕ НАПРАВЛЕНИЕ ПОЛИТИКИ
При Александре I правительство считалось только с дворянством и не различало национальных особенностей в крае. Это была эпоха, когда полонизация края достигла высших размеров. Эта полонизация тогда коснулась высшего класса, крестьянство же и города пребывали — первые под властью полонизованной шляхты, вторые — под властью полонизованных чиновников; для поддержания образования обоих этих элементов ничего не делалось. Сильное еще в 18 в. национальным духом мещанство, еще в 18 в. обладавшее самоуправлением, имевшее братства, поддерживавшие церковь и литературу, теперь окончательно ослабело. Торговля в городах совершенно пала. Исчезло богатое купечество, раньше поддерживавшее просветительные учреждения. Магдебургское право, как мы знаем, заменялось екатерининским «Учреждением о губерниях». Хотя русский закон предоставлял тоже известную широту самоуправления, но на практике уже в начале 19 в. города оказались под властью чиновников и городское самоуправление потеряло всякую самостоятельность. В таком положении города пребывали до 2-й четверти 19 в. Белорусское население их потеряло экономическое и культурное значение, во многих случаях оставило даже городские промыслы и перешло к занятиям огородническим. События 1830-31 гг. и затем восстание 1863 г. поставили русское правительство в трудное положение: оно начинало понимать вред для его интересов — полонизации края, но оно не умело найти средств для борьбы с ней. Оно не доверяло мещанству и тому шляхетству, которое не переставало себя чувствовать связанным с белорусской национальностью, плохо разбиралось в национальных и религиозных особенностях края. О поднятии крестьянства оно не могло и думать, потому что в крестьянстве оно продолжало видеть помещичью собственность, хотя и принадлежащую враждебному правительству полонизованному элементу. Только после 1863 г. некоторые из местных представителей власти начали разбираться в этих вопросах, но центральное правительство редко пользовалось указаниями местных своих органов. Вообще его политика и до 1863 г. и после восстания характеризуется одними и теми же чертами: это — то политика послабления полонизму и заигрывания с дворянством, то случайные и не планомерные меры, направляемые против полонизованного дворянства.
Иногда по внешности это были суровые меры, но каждый раз они сопровождались таким рядом послаблений и исключений, что не достигали своей цели, раздражая лишь население.
§ 2. ВОССТАНИЕ 1830-31 гг.
Уже в течение 1830 г. чувствовалось сильное брожение в крае. Когда началось восстание в Варшаве, оно немедленно отразилось в Литве и Белоруссии. Весной 1831 г. шляхта почти во всех городах Виленской губернии составила конфедерации, обезоружила местные инвалидные команды, провозгласила временное правительство и приступила к образованию войска из крестьян. Только Вильно и Ковно остались в руках правительства, но последний город скоро захвачен был восставшими. За Виленской губернией движение начало сказываться в соседних уездах Минской губернии и затем перекинулось в Могилевскую. Еще ранее оказалась охваченная восстанием Гродненская губерния. Везде шляхта начала готовить оружие и организовывать войска. Целый ряд видных панов стал на сторону восставших (Солтаны, Корсаки, Платеры, Бржостовские и многие др.). Молодежь, особенно школьная, почти поголовно оказалась в рядах восставших. К восставшим примкнули местные чиновники, присоединился даже один из губернаторов. В крае войск не было, инвалидные команды оказались слабыми. В Витебской губернии первую помощь правительству оказали поселенные здесь старообрядцы. Оказавшиеся в крае войска были стянуты для защиты Вильны. Таким образом, восставшие имели возможность подготовиться. Они очень удачно организовали управление, произвели набор войска и устроили склады оружия.
Настоящие военные действия открыли отряды, пришедшие из Польши и хорошо сформированные, под начальством Хлаповского и Гельгуда. Укрепившись в Ковно, Гельгуд направился на Вильну.
Но тогда стали постепенно подходить части резервной армии под начальством графа Толстого. Первой целью последнего было, прежде всего, удержать Вильно. Бои под Вильно в начале июня 1831 года были неудачными для восставших. Они должны были отступить. Ими объявлен набор от 15 до 60 лет.
Только после первых боев под Вильно прибыл главнокомандующий с подкреплением. Он распределил войска на 3 части (всего около 40 тыс. человек при 147 орудиях): 2 колонны направлены были за отступавшими войсками и один отряд оставлен для защиты Вильно. Одна из колонн имела целью занять Ковно. Общая задача командования заключалась в том, чтобы отрезать восставших от Царства Польского и прижать их к прусской границе. Ряд сражений (под Поневежем, Ковно и Шавлями и др.) оказался неудачным для восставших. Часть войск была отброшена в Пруссию. Вообще гр[аф] Толстой быстро ориентировался в положении дел, чем он в сильной мере был обязан указаниям тогдашнего могилевского губернатора М. Н. Муравьева, отличавшегося большими познаниями в военном деле, энергией и знанием края. Судя по запискам, которые Муравьев около того времени представил государю, уже тогда он выработал определенные взгляды относительно русификации края.
Сохраняя должность могилевского губернатора, Муравьев все время находился при Толстом и исполнял важнейшие его поручения по руководству отдельными отрядами по части разведки и по укреплению тыла. В последнем отношении Муравьев принял особые меры: он организовал особое военно-полицейское управление в уездах. Он делил уезды на небольшие участки и отдавал каждый участок под наблюдение наиболее видного помещика с тем, что последний своей личностью и имуществом отвечает за допущение сбора повстанцев в лесах. Этим он ставил самих поляков в крайне затруднительное положение. Сам Муравьев действовал быстро и решительно.
Меры Муравьева в тылу и удачи Толстого на фронте помогли быстрой ликвидации восстания.
§ 3. ПРАВИТЕЛЬСТВЕННАЯ ПОЛИТИКА НИКОЛАЕВСКОЙ ЭПОХИ
В общем до 1830-31 гг. правительство терпимо относилось к местным особенностям в области права и управления, а если делало изменения, то эти изменения не нарушали основ местной жизни. После 1830 г. начался постепенно поворот в направлении политики. Сначала поворот этот не был особенно заметен, правительство не выработало определенного курса. В правительственных сферах по-прежнему шла работа над переработкой местного права и под руководством знаменитого М. М. Сперанского был закончен в 1837 г. трудами проф. И. Даниловича «Свод местных законов», который предполагалось ввести в действие. В основе Свода лежал Литовский статут. Но это была последняя мера, предполагавшая вести политику по пути признания местных прав и особенностей. Введение местного права тогда уже не соответствовало бы направлению, зародившемуся в русской политике. После восстания правительство столкнулось с фактом оппозиционного настроения. Правительство могло избрать двоякий путь: оно могло привязать край к центру, сохранив местные особенности. Если бы оно ясно понимало, что управляемый край не польский, но белорусский, оно оперлось бы на этот белорусский элемент и нашло бы в нем поддержку. Но правительство все же продолжало видеть в населении края только «поляков», пренебрегая белорусским крестьянством и белорусской культурой. Поэтому оно стало на другой путь и выставило девизом своей политики ассимиляцию местного края с другими местностями империи. Усвоению такой точки зрения немало помогли записки М. Н. Муравьева, дух которых был усвоен в сильной мере Западным комитетом. Правительство решило бороться «с духом края» и претворить этот дух в русский. В этом была его коренная ошибка: все правительственное казалось населению реакционным, все польское — угнетенным и либеральным. Отсюда интерес к польской культуре не только не уменьшился, но даже еще возрос в крае.
Борьба с польским духом края велась сепаратными мерами, мерами случайными, в общем не имевшими серьезного значения. Мы укажем на важнейшие из этих мер, подразделив их на меры административного и сословного характера. Учрежденный в Петербурге из высших сановников Западный комитет официально получал очень важные задания «сравнять» западный край во всех отношениях с внутренними губерниями. Но в этом исправлении он принял целый ряд чисто паллиативных мер административно-полицейского характера. Так, в 1832 г. последовало введение русского языка в делопроизводство края. Начались перестройки в административном делении. Виленский учебный округ разделен на Киевский и Белорусский, причем Могилевская и Витебская губ. были отнесены к Петербургскому учебному округу. В 1840 г. император Николай запретил называть Виленскую и Гродненскую губ. литовскими.
В 1845 г. была образована Ковенская губерния, причем уезды Виленский и Дисненский были отделены от Минской губ. и присоединены к Виленской, а Лидский уезд Гродненской губ. также отошел к Виленскай губ. К Гродненскай губ. еще раньше, в 1841 г. был присоединен Белостокский округ.
В общежитии за губерниями Виленской, Витебской и Ковенской установилось название литовских губерний, хотя только в Ковенской губ. преобладающим элементом населения являются литовцы. Губернии Минская, Могилевская и Витебская обычно назывались белорусскими, а Смоленская губ., хотя и населена была белорусами и по экономическим признакам ничем не отличалась от соседних Витебской и Могилевской, обычно была относима и администрацией и в учебных сочинениях к великорусским губерниям. Также несправедливо была отделена от Белоруссии и в административном отношении, и в научной литературе северная часть Черниговской губ., заселенная белорусами (уезды ………, Стародубский, Новозыбковский). Надо заметить, что правительство в последнее полустолетие вообще избегало называть наши губернии белорусскими или даже литовскими, почему за этими шестью губерниями установилось официальное название Северо-Западного края.
Все это мелочи. Громадное влияние для края имело закрытие Виленского университета и перевод его в Киев в 1833 г.
В Вильне оставлена только медицинская академия с ветеринарным отделением до 1842 г. В деле народного образования принят был ряд других мер: поднято преподавание русского языка в школах, включены в преподавание русская история и статистика. В религиозном отношении последовало восстановление Полоцкой и Виленской православных епархий, подготовлено воссоединение униатов. Впрочем, мерам в области просвещения и религии будут посвящены особые параграфы.
Большое значение имел вопрос о местном праве. Местные власти, [такие], как М. Н. Муравьев и белорусский ген[ерал]-губ[ернатор] Н. М. Хованский, настаивали на отмене Литовского статута. Он был отменен в 1831 г. для Витебской и Могилевской губ., а в 1840 г. вышел закон, отменявший местные права для всех западных губерний России. Но т. к. фактически этой отмены произвести было нельзя, то приказано было ввести в Общий свод законов Рос[сийской] Имп[ерии] местные правовые особенности. Эти последние в дальнейшее время были отменяемы только по частям. Получилась, таким образом, странная полумера: с одной стороны местные законы были торжественно отменены, а с другой стороны действие их сохранено, но подбор сохраненных законов не всегда оказывался удачным и планомерным. И местные права и общеимперское законодательство способствовали привлечению в числе административных и судебных органов губерний местных дворянских элементов путем выборов от дворянства. Еще со времени Александра I правительство начало борьбу с местным выборным элементом в управлении. Вместо издания определенных законов правительство начало эту борьбу путем административной практики, имевшей вид и характер административного произвола, что конечно только раздражало население. Уже в конце царствования Александра I встречаются жалобы местного дворянства на беспричинное неутверждение губернаторами избранных, согласно закону, местных чиновников, на беспричинное устранение этих выборных от должностей, на отказы избирать тех или других чиновников и т. п. Эта придирчивая политика раздражала население, а между тем и назначаемая, и выборная администрация состояла из полонизованных элементов, враждебных правительству. Правительство избегало радикальных мер. Только к концу царствования оно довольно неожиданно пришло к мысли о таких мерах, но, конечно, они приведены в жизнь не были.
В 1855 г. император Николай утвердил положение о введении в крае русской администрации. Предполагалось немедленно заместить все должности по полиции земской и городской русскими чиновниками. Это распоряжение встретило оппозицию на местах в лице генерал-губернатора Виленского Бибикова 2-го, который представлял, что сразу этого сделать нельзя. Решено было действовать постепенно и кончилось тем, что эта мера не была приведена в исполнение до польского восстания.
Между тем, начались милости белорусским полякам со вступлением на престол нового государя.
Теперь перейдем к вопросу об отношении правительства к сословиям. Мы уже знаем, что на первом плане оно видело в крае только дворянство. Но некоторые из местных администраторов, потом имевшие влияние в Петербурге, усвоили себе весьма отрицательное отношение к местной белорусской шляхте. Упомянутый не раз М. Н. Муравьев в одной из официальных записок характеризует шляхту, как «сословие тунеядцев, по большей части не оседлое и привыкшее к праздношатанию». Эта характеристика мелкой шляхты в значительной мере соответствует действительности.
