Но это была еще цензура-лайт. Впоследствии власти просто не допустят появления в российских СМИ чего-либо, напоминающего о подозрительных событиях в Рязани. Например, в сентябре 2009 года, то есть спустя ровно 10 лет с момента совершения терактов, журналист Скотт Андерсон опубликовал в американском журнале GQ статью под заголовком "Темное восхождение Владимира Путина к власти"509.В статье задавались все те же резонные вопросы: почему власти не расследовали случившееся в Рязани более досконально, откуда в этой истории так много нестыковок и так далее. Но вот проблема: статья не вышла в российской версии журнала, которую тогда возглавлял модный писатель Николай Усков. Он заявил прессе, что принял решениене печатать текст, так как "в нем не было ничего сенсационного" для российской аудитории510.Неожиданно слышать такое от Ускова, историка по профессии, применительно к самому трагическому и загадочному эпизоду новейшей истории России.
Трепашкин, которому и так изрядно досталось от "конторы", в 2002 году стал фигурантом уголовного дела о разглашении гостайны (за то, что общался по телефону с уже уехавшим за границу Александром Литвиненко — в том числе по делу о подрыве жилых домов). За короткий промежуток времени Трепашкину вменили три статьи, причем последнюю, о хранении оружия, — за несколько дней до начала судебного процесса над исполнителями терактов в Москве. Как рассказывал сам Трепашкин, он собирался выступать на суде, доказывая причастность ФСБ к случившемуся511.Но выступить не смог, потому что его как будто случайно остановили на одном из постов дорожной инспекции в Московской области и нашли под сиденьем пистолет. Трепашкин утверждал, что оружие подбросили, и это фактически подтвердилось в ходе дознания — понятые признались, что увидели ствол лишь в руках милиционеров512.Как бы то ни было, Трепашкина упекли за решетку — он получил четыре года. Даже в колонии над ним продолжали демонстративно издеваться. Однажды ему одобрили условно-досрочное освобождение (УДО), выпустили из-под стражи, и бывший чекист даже успел добраться домой. Но тут УДО отменили и водворили Трепашкина обратно в зону. Не обошлось без мелких пакостей даже в конце 2007 года, когда Трепашкина наконец выпустили из заключения. Его выставили за ворота колонии на несколько часов раньше, чем сообщили встречающим. До города бывший чекист ехал на маршрутке.
К этому моменту его бывший коллега Александр Литвиненко уже погиб в Лондоне в результате отравления радиоактивным веществом. Соавтор Литвиненко по книге "ФСБ взрывает Россию" Юрий Фельштинский в конце 2007 года резко почувствовал себя плохо, находясь по делам в Париже. Фельштинский после 2000 года больше не бывал в России, постоянно проживая в США. В 2007-м, спустя год с момента отравления его соавтора, писателю понадобилось ненадолго съездить в Париж. В последний день своего французского вояжа Фельштинский почувствовал серьезное недомогание, "озноб, слабость, было похоже на сильный грипп". Доехав до Лондона на поезде, писатель сдал анализы и, едва почувствовав улучшение, полетел домой, в Бостон. Однако вскоре туда пришли анализы из Британии, и к дому Фельштинского примчались машины ФБР и экспертов-токсикологов. Эту историю годы спустя Фельштинский впервые рассказал авторам этой книги513.В анализах говорилось о полиорганном нарушении, "как будто отказывало все", вспоминает Фельштинский. Семейный доктор в США, зная о его роде деятельности, предложил сообщить о случившемся правоохранительным органам. В доме Фельштинского взяли всевозможные пробы, он сам сдал множество анализов. Следов отравления в итоге не нашли, поэтому, как говорит Фельштинский, он тогда и не стал рассказывать эту историю публично. В какой-то момент отравлений — истинных, мнимых, а также тех, что были замаскированы под естественную болезнь или смерть, — стало так много, что стеснение Фельштинского кажется теперь наивностью.
Журналист "Новой газеты" Юрий Щекочихин был звездой в своей профессии. Да и не только в ней. Еще в 90-х демократические веяния занесли репортера в депутаты парламента. И в Госдуме, и в газете Щекочихин занимался примерно одним и тем же — расследовал коррупцию и превышение властных полномочий. Его тексты вызывали большие скандалы, многие темы были очень рискованными. Естественно, после случившегося в сентябре 1999 года взрывы домов тоже стали темой Щекочихина. Он занимался ею не только как журналист, но и как участник той самой общественной комиссии по расследованию терактов. 17 июня 2003 года Щекочихин был в Рязани, на родине печально известного "сахара". Репортер позвонил главному редактору и пожаловался на здоровье. Ему посоветовали ехать домой. Спустя два дня в Москве журналисту стало еще хуже, его госпитализировали. Дальше события развивались стремительно и страшно — происходило примерно то же, что мы уже описывали в рассказах про Цепова и Литвиненко. Облезала кожа, выпадали волосы, один за другим отказывали органы — "эффект моментального старения", назовут это врачи514.Щекочихин скончался 3 июля, не приходя в сознание. На видеозаписи похорон виден обтянутый пожелтевшей кожей столетний старик. Щекочихину было 53 года.
Подозрения, что журналиста и депутата отравили, начали появляться почти сразу после его гибели. Но власти настаивали на естественном характере смерти. Врачи укажут причиной летального исхода "синдром Лайелла", то есть сильную и скоротечную аллергическую реакцию, но что ее вызвало, никто так и не определил. Коллеги погибшего не раз пытались провести расследование, однажды тело Щекочихина даже эксгумировали, но результатов это не дало. Наиболее вероятно, следы отравляющего вещества, если оно было, давно исчезли.
Один из журналистов, работавших в то время в "Новой газете", вспоминает свои эмоции: "После Щекочихина убьют и других коллег, но Юрий Петрович был первым(на самом деле еще в 2000 году был убит сотрудник "Новой газеты" Игорь Домников — прим. авт.).Впервые стало страшно. Раньше была эйфория, а с того момента — испуг"515.Страх, испуг — это точные слова, чтобы описать результат, которого хотели достичь вероятные отравители Щекочихина. И цель они выбрали безошибочно. Параллельно с расследованием взрывов жилых домов Щекочихин основательно влез и в другую связанную с ФСБ историю.
23октября 2002 года большая группа террористов чеченского происхождения захватила здание театра на Дубровке в Москве. В тот момент на сцене шел мюзикл "Норд-Ост", зал был забит зрителями. В руках террористов оказалось более 900 заложников. 26 октября театр взяли штурмом с применением отравляющего вещества, которое, по замыслу, должно было усыпить террористов, не дав им шанса привести в действие бомбы. На практике газ, пущенный через вентиляцию, лишил чувств не только террористов, но и бóльшую часть заложников. Застрелив отключившихся боевиков, штурмующие столкнулись с тем, что оказывать помощь потерявшим сознание заложникам было просто некому. Спасательная операция провалилась: не хватало медперсонала и транспорта, врачи не знали, с каким веществом они имеют дело и, следовательно, как реанимировать пострадавших. Погибли не меньше 130 заложников, хотя назывались и бóльшие цифры — вплоть до 174 человек (мы еще объясним столь серьезную разницу в оценках)516."Норд-Ост" (так прозвали эту террористическую атаку в народе) по трагичности превзошел подрывы жилых домов, став самым крупным по числу единовременных жертв терактом в России, — каждая новая беда приносила все больше смертей. У всех, кто тогда следил за происходящим по теленовостям, в памяти навсегда останется кадр эвакуационного автобуса, внутри которого с искаженными отравлением лицами сидят и лежат заложники, без сознания или в тяжелом состоянии, — запрокинутые головы, запавшие языки. Многие из этих людей скончаются, не дождавшись помощи. Так, например, погибла 13-летняя Саша Летяго, которую во время эвакуации забросили в автобус, а сверху в спешке уложили еще несколько бесчувственных тел517.К приезду в больницу девочку задавили насмерть, хотя и многие лежавшие сверху наверняка тоже умерли.
Как и в случае с терактами в многоэтажках, мы не будем сейчас погружаться в детали расследования "Норд-Оста". Достаточно сказать, что и при поверхностном его изучении обнаруживается множество неотвеченных вопросов и подозрительных деталей. Недаром исследователи этого теракта не уверены даже в двух основополагающих цифрах — сколько было террористов и как много людей погибло. Некоторых исследователей нестыковки убедили в том, что за подготовкой теракта на каком-то этапе якобы стояли чекисты, которые тем самым хотели вновь разогнать рейтинг Путина518.Придет время, и кто-то сможет наконец поведать всю правду о захвате заложников на Дубровке.
А мы сейчас расскажем о чем-то не менее ужасном, детали чего нам известны в точности.
"Патрушев как будто обосрался. Его не было", — это слова бывшего высокопоставленного чиновника519.В октябре 2002 года он занимался, как он сам говорит, "исправлением политических последствий теракта". Захват заложников случился поздно вечером в среду — когда рабочий день закончился и чиновники уже разъехались по домам. Было созвано срочное совещание в Кремле, но наш собеседник говорит, что Патрушева на нем не видел. По всем признакам было ясно, что это дело — прерогатива ФСБ, так что отсутствие директора этой спецслужбы выглядело странным. Спустя несколько дней телеканал НТВ покажет любопытную видеозапись без звука — предположительно, она была сделана ночью после захвата заложников. Это съемка президентской пресс-службы: на кадрах Путин и Патрушев, они о чем-то непродолжительное время разговаривают. Журналисты попросили сурдопереводчиков прочесть реплики по губам — с немалой вероятностью эти двое обсуждали возможность приезда Путина и Патрушева "на место", видимо, речь шла о штабе по проведению операции520.
Но Путин никуда не поехал. Патрушев тоже как будто растворился. В Кремле настолько разозлились на телевизионщиков, что угрозами заставили их изъять запись разговора из эфира521.
Возглавить оперативный штаб по освобождению заложников Патрушев делегировал своего приятеля по Карелии Владимира Проничева, который в тот момент служил замдиректора ФСБ. Вообще, закон не регламентирует, чиновники какого ранга должны руководить антитеррористическими операциями. Но было логично, что самым большим на тот момент терактом, к тому же случившимся в какой-то паре-тройке километров от Кремля, займется силовик высшего уровня, например глава ФСБ или МВД. Когда чеченские сепаратисты в 1995 году захватили заложников в Буденновске, переговоры с ними вел лично премьер-министр Виктор Черномырдин (к тому же в тот момент он был буквально главой государства, потому что президент Борис Ельцин находился в заграничной поездке, на время которой председатель правительства исполнял его обязанности), операцией на месте руководили министр внутренних дел Виктор Ерин и глава ФСБ Сергей Степашин. Как мы уже вспоминали, та операция по спасению заложников закончилась столь же позорно, как и спустя годы операция в "Норд-Осте". Правда, было отличие: Ерин и Степашин поплатились за провал своими должностями. При новом царе на такой карьерный рискчиновникам и силовикам можно было уже не идти. Это было очень по-путински. Тот самый чиновник, занимавшийся "политическими последствиями" событий на Дубровке, описывает эту черту президента так: "Он никогда не наказывал подчиненного за провал, за коррупцию, за очевидную глупость или подлость"522.Неважно, сколько человек погибло и по чьей вине, "путинская кадровая политика никогда не меняется", объясняет собеседник. Жизнь людей не важна, престиж "конторы" для него несопоставимо ценнее.
Вечером того же дня, когда состоялся штурм, по российскому телевидению показали обращение Путина к нации. Оно длилось меньше двух с половиной минут. Советники рекомендовали президенту обратиться к народу с личной, эмоциональной речью, сосредоточиться на соболезнованиях погибшим. Путин отверг эту идею — текст речи он в основных чертах написал сам, позаимствовав у спичрайтеров только фразу "простите нас". За что он просил прощения, из речи осталось неясным. В остальном выступление Путина было канцеляритом и набором лозунгов.
Спустя годы лицемерие президента побило новый рекорд. Когда в 2018-м Путину потребовалось в очередной раз переизбраться на президентский пост, он в интервью телеканалу "Россия" рассказал, будто террористы в "Норд-Осте" собирались согнать заложников в автобусы, вывезти их на Красную площадь, а там демонстративно расстрелять523.Это звучало как необъяснимое видение — никто прежде о подобных планах не рассказывал. Да и откуда вообще у Путина могло появиться знание о планах террористов, если ни один из них не был схвачен живым?
[Картинка: _62_600_zalozhniki.jpg]
Редкий снимок президентской фотослужбы с такой аннотацией: "Президент РФ после получения известия об освобождении заложников 26 октября 2002 года"
kremlin.ru
Фото, опубликованное Кремлем после теракта, как будто кричало: президент до слез переживал за простых людей. Подлинные обстоятельства этой съемки не установлены, но важно знать вот что: хотя при штурме театра от газа погибли сто с лишним человек, Путин ни разу не признал тот факт, что причиной (пусть косвенной) трагедии стали действия ФСБ. Люди, по словам Путина, погибли от "обезвоживания, хронических заболеваний, самого факта, что им пришлось оставаться в том здании"524.Иными словами, если он и плакал, узнав о штурме, то все равно продолжал врать.
Естественно, он не наказал ни Патрушева, ни Проничева. Хотя все основания для этого у него были. Мало того, что газовую атаку спланировали чудовищно плохо, так в ходе расследования вскрылись и вовсе вопиющие факты.
Во-первых, фигура Мовсара Бараева, главаря террористов, захвативших театр. Он оказался в Москве за некоторое время до теракта. Бараев (как утверждало следствие, по поддельным документам) поселился в доме 30/2 по Веерной улице в Москве525.Казалось бы, малозначительная деталь. Но дело в том, что указанный дом — это режимный объект, принадлежащий управделами президента. Квартиры там получали только сотрудники Кремля или высокие чиновники из регионов. Допуск в здание — через два КПП, дежурство на которых ведут сотрудники силовых структур. Пропуск, чтобы попасть в этот дом, надо заказывать заранее, вспомнил в разговоре с авторами Майрбек Вачагаев, бывший советник президента Ичкерии (Чечни), который жил в этом доме в 1999-2000 годах526.Получалось, что Бараев, один из самых разыскиваемых полевых командиров Чечни, просто вселился в квартиру в кремлевском доме, предъявив липовые документы? Это либо заговор, либо немыслимый непрофессионализм силовиков. За это никого не наказали, "висяк".
Во-вторых, всем было очевидно, что переговоры с террористами и осада театрального здания были организованы на непрофессиональном уровне. Сейчас телевизионная хроника тех дней выглядит просто неправдоподобно: один за другим в здание входят и выходят больше 20 совершенно разных и порою вовсе необъяснимых парламентеров — политиков, певцов, журналистов, телевизионщиков и врачей. Мужество и искренность этих людей несомненны, но тем не менее осталось непонятно, какую роль многие из них сыграли в переговорах. Да, скорее всего, никакую. В здание вообще мог зайти почти кто угодно. За неполных три дня осады театра туда без особых проблем прошли и были за это убиты террористами трое совершенно случайных людей. Мужчина, работавший в суде, надел служебную форму и отправился в театр, чтобы предложить себя в заложники вместо гражданских. Террористы расстреляли его еще на подходе к зданию. Он был героем, но страна могла бы обойтись без его жертвы, если бы силовики тщательнее работали на месте теракта. За первой жертвой была и вторая. Молодая женщина жила по соседству с захваченным театром, ей показалось, что она сможет убедить террористов отпуститьзаложников. Ее тоже расстреляли. Она совершила геройский поступок, в то время как руководство ФСБ показывало себя непрофессиональными трусами. Третьим в театр проник 39-летний крановщик, работавший на одной из московских строек. У этого человека была личная драма: он очень любил своего сына, Романа, который после развода родителей жил с матерью. Тоска по сыну приняла болезненные формы после того, как отец увидел первые телерепортажи из захваченного театра. По какой-то причине мужчина решил, что его сын среди заложников. Недолго думая, отец явился к боевикам, которые убили и его. В материалах дела даже есть редкая видеозапись, на которой герой вбегает в зал с криком: "Роман Геннадьевич!" (это полное имя его сына)527.Его скручивают боевики, выводят, следом раздаются выстрелы. Убитого смельчака потом примут за одного из террористов, его тело — без имени, лишь с порядковым номером — кремируют. Личность погибшего случайно установят лишь спустя семь месяцев. Это одна из иллюстраций качества расследования: до сих пор идут споры о точном числе погибших заложников (в зале, вероятно, могли были неучтенные зрители), а неясность с количеством террористов породила многочисленные слухи — как будто из театра успела сбежать часть злодеев528.
