Рядом с ним стояла высокая светловолосая девочка. Она держала Тома за руку и с подозрением смотрела на Мауру.
— Смотрите. — Том протянул ей свою игрушку. Это было его "сердце" — контейнер для эмоций, аудиовизуальное записывающее устройство, которое позволяло пользователю записывать свои любимые впечатления. Маура задумалась о том, что же он мог записать в этом контейнере.
— Мне его мама подарила.
— Что ж, по-моему, это здорово.
Рив сказала: — Представитель Делла, познакомьтесь с Анной. Это наша самая старшая ученица.
Девочка уставилась на Мауру — не враждебно, просто сдержанно и настороженно.
— Можно, я пойду? — спросил Том.
Маура почувствовала себя сбитой с толку и лишней. — Да, Том. Было приятно тебя увидеть.
Том, все еще держа Анну за руку, вернулся к группе и сел, и их беседа возобновилась. Анна присоединилась к разговору, но Маура заметила, что она не сводит своих серых глаз с нее и Рив.
— Видите? — устало спросила Рив.
— Вижу что?
— Какие чувства они вызывают у вас! — улыбнулась Рив и откинула седые волосы с глаз. — Привет, до свидания. Я знаю, они ничего не могут с собой поделать. Но мы им просто не интересны. Невозможно проникнуться к ним теплотой. Люди, персонал, как правило, не задерживаются надолго.
— Как вы проверяете свой персонал?
— Мы используем родителей и родственников, где только можем. Например, отец Тома Тайби провел здесь некоторую работу... Я расскажу вам о процедурах приема на работу.
— Откуда Анна?
— Из школы на Северной территории.
— Из Австралии. — Это худший в мире концентрационный лагерь. Неудивительно, что она такая настороженная, подумала Маура.
Что ж, это тоже не летний лагерь, напомнила она себе. Это была тюрьма.
Но настоящие оковы, сковывавшие этих детей, были неосязаемыми — они были порождены страхом, невежеством и суевериями общества, в котором они родились. Пока ситуация не улучшится, пока какое-то общественное движение не проникнет в массовое сознание и не вытеснит истеричный страх и враждебность, окружавшие этих детей, возможно, эта крепость — лучшее, что можно для них сделать. Но она пообещала себе, что будет присматривать за этим местом и за другими подобными заведениями по всей стране и проследит, чтобы здесь, по крайней мере, ситуация не ухудшилась для Тома Тайби, Анны и других детей, "синих".
Вот тебе и детство, — подумала она.
Она позволила Рив проводить себя в кабинет, и они начали просматривать личные дела сотрудников.
Рейд Мейленфант:
Мейленфант стоял, привязанный к поверхности Круутни, и ждал.
Он чувствовал, насколько сильно испачкался. После пары недель, проведенных на астероиде, все: его скафандр, "светлячки", жилые модули, все оборудование — приобрело унылый серо-черный цвет Круутни от электростатически прилипшей угольно-черной реголитовой пыли.
Над ним возвышался тканевый навес. Воздвигнутый кальмарами с их манипуляторами и "светлячками", он был жестким, невероятно тонким и не мог бы устоять на Земле. Но здесь, в вакууме Круутни с его микрогравитацией, он мог спокойно простоять годы, пока сама ткань не разрушится под неустанным натиском солнечной радиации.
В подголовнике шел автоматический обратный отсчет. Не в силах сдерживать нетерпение, Мейленфант щелкнул переключателем, чтобы отключить мягкий женский голос робота с акцентом Среднего Запада. Какая разница, если он узнает, что прошло ровно столько-то секунд? В любом случае эта операция была вне его контроля. Теперь всем заправляли головоногие, а Мейленфант был просто наблюдателем. И он чертовски устал.
Тем временем Круутни вращался, как и миллиард лет назад. Солнце и звезды поочередно проплывали над ним. Когда на него попадали прямые солнечные лучи, он ощущал их силу, и вентиляторы и насосы в его рюкзаке начинали жужжать, а вода в охлаждающем костюме — пузыриться, пока скафандр боролся с яростным градом фотонов, чтобы сохранить ему жизнь и прохладу.
Без сомнения, это было адское место.
Эта операция была выполнением условий сделки Мейленфанта с кальмарами.
Добыча здесь была на порядок масштабнее, чем простое соскабливание реголита, которым занялась Шиина-5 после первой посадки. Над подходящим ударным кратером, который Эмма с присущим ей мягким юмором назвала Кимберли, был установлен похожий на палатку навес. Навес был простым и не требующим высоких технологий способом сбора руды, которую выбрасывал робот-пылеуловитель, прокладывающий себе путь в Круутни. Когда в навесе накопится достаточно руды, его закроют и перенесут на площадку для переработки.
Там руда будет измельчаться в механическом дробильном устройстве, встроенном во вращающийся цилиндр. Под действием центробежной силы измельченная руда будет проходить через ряд сортировочных грохотов, а отсортированный материал — попадать на вращающиеся магнитные барабаны. Идея заключалась в том, чтобы отделить немагнитные силикатные частицы от гранул железоникелевого металла. Время от времени металлический материал соскребали с барабанов и снова пропускали через сортировщик, пока не оставался только высокочистый металл.
Можно было отливать металл прямо из астероидного сырья, но в нем было много примесей углерода и серы, и в результате получался продукт низкого качества. Поэтому руду пропускали через солнечный тостер, как его называл Мейленфант, — надувной солнечный коллектор, работающий при температуре в пару сотен градусов по Цельсию. Тостер стал ключом к процессу, получившему название "газовая карбонильная экстракция", который позволил извлекать сверхчистые металлы, а также, в качестве бонуса, изготавливать сверхчистые изделия из железа и никеля в высокоточных пресс-формах методом химического осаждения из газовой фазы.
Целью этих первых пробных шагов было дать кальмарам доступ к наиболее легко извлекаемым металлам: никелю и железу в виде металлического сплава.
На самом деле в Круутни содержались троилит, оливин, пироксен и полевой шпат — минералы, которые также могли служить источниками черных металлов, когда истощатся запасы никеля и железа, хотя их добыча была несколько сложнее. Кроме того, в руде содержались и другие ценные металлы, такие как кобальт и металлы платиновой группы, а также неметаллы: сера, мышьяк, селен, германий, фосфор, углерод...
Корнелиус Тейн был категорически против того, чтобы обучать кальмаров более продвинутым методам переработки. На самом деле Корнелиус был готов вообще отказаться от контракта Мейленфанта с кальмарами. Мейленфант настаивал на том, чтобы сдержать обещание, но уступил Корнелиусу в вопросе продвинутых методов переработки.
Впрочем, он считал, что это не так уж важно: кальмары умны и наверняка быстро поймут, как извлечь весь потенциал из этих древних пород, независимо от того, научат их люди этому или нет.
Однако у Корнелиуса были основания для сомнений. Если кальмары выйдут из ресурсной ловушки Круутни, они станут грозными соперниками. Возможно, не стоило начинать отношения между двумя видами со взаимных обид.
Все трое взрослых провели некоторое время на поверхности, модифицируя роботов-"светлячков" и роботов-шахтеров, исследуя астероид в поисках подходящего кратера, который можно было бы использовать в качестве забоя, а также проводя тестовые и пилотные запуски различных технологических процессов. Круутни оказался благоприятной средой для работы. Гравитация здесь была выше, чем в условиях невесомости, поэтому инструменты, пыль и люди оставались на своих местах, а не улетали в космос. Но, с другой стороны, конструкции не нужно было делать такими же прочными, как на Земле, где сила притяжения огромна.
Однако работа была не из легких. Несмотря на то, что скафандры были чудесным образцом облегченной конструкции, после пары часов даже самой легкой физической работы — например, засыпания крошащегося реголита в бункеры испытательных установок — Мейленфант обливался потом, а на локтях, коленях, подмышках и в паху у него появились натертости. Корнелиус страдал еще сильнее: из-за перепада давления, вызванного складками на скафандре, у него случилась серьезная эмболия на одной ноге, что отнюдь не улучшило его настроения.
Так или иначе, все закончилось. Мейленфант гордился тем, чего они здесь достигли. Технологическая инфраструктура, которую они здесь создали, была аккуратной, изящной, простой и не требовала особого обслуживания.
Показалась Земля — ярко-голубой диск, на фоне которого виднелась бледная Луна.
Он вдруг осознал, что всю жизнь мечтал оказаться в таком месте: стоять здесь, на поверхности другой планеты, наблюдать, как тяжелая техника вгрызается в ее породу и начинает возводить жилое пространство, наблюдать за тем, как земная жизнь распространяется за пределы планеты, воплощая в жизнь мечты Циолковского, Годдарда, Бернала, О'Нила и многих других.
Что ж, он добился своего и должен быть за это благодарен. Более того, его основной план — использовать материалы с астероидов для ускоренной колонизации внеземных территорий — явно работал.
Но он не ожидал, что все будет происходить именно так — под руководством другого вида.
В каком-то смысле в глубине души он жалел, что все не так просто: что это не история об астероидных рудниках, колониях О'Нила и космических фермах, что в нее не вмешалось невероятное будущее. Простые мечты, которые легко осуществить. Но у него никогда не было такого выбора.
Похоже, будущее преподносило одну неприятность за другой.
Он отвернулся от навеса и направился обратно к "О'Нилу".
Когда кальмары обратились с очередной неожиданной просьбой, Мейленфант и остальные провели военный совет на грузовой палубе "О'Нила".
Корнелиус Тейн, как всегда, был против любого сближения с кальмарами, кроме того, что было абсолютно необходимо для поддержания их базы на этом астероиде. — Значит, они хотят уйти. Скатертью дорожка. Их вообще не должно было здесь быть. Они не входили в план.
Эмма сурово сказала: — То есть вы хотите сказать, что они должны были погибнуть.
— Я хочу сказать, что их вообще не должно было существовать. По плану один кальмар должен был прожить достаточно долго, чтобы запустить операцию здесь, вот и все — а не целый новый вид с улучшенными характеристиками, с которым нам теперь приходится иметь дело.
Дэна Истебо нужно привлечь к ответственности за его безответственность...
— Вы не помогаете, Корнелиус, — сказал Мейленфант.
— Пусть они отделятся от своей глыбы и улетят. Они нам не нужны.
— Дело в том, что они спрашивают у нас, куда им лететь. К другому околоземному объекту, в пояс астероидов.
Лицо Корнелиуса исказилось. — Он должен оставаться... в безопасности.
Эмма рассмеялась. — В безопасности? От чего?
Корнелиус начал злиться. — Нас могут запомнить как абсолютных дураков. Как коренных американцев, которые продали Манхэттен за горстку бус.
— Пояс астероидов — это не Манхэттен, — сказал Мейленфант.
— Нет. Это гораздо больше. Гораздо больше... — Корнелиус начал перечислять ресурсы Солнечной системы: вода, металлы, фосфаты, углерод, азот, сера, которые содержатся в астероидах, ледяных спутниках Юпитера, атмосферах планет-гигантов и облаке Оорта. — Возьмем, к примеру, воду. Вода — самый важный ресурс. Мы считаем, что астероиды главного пояса могли бы обеспечить примерно половину воды, доступной на Земле. А на одном ледяном спутнике, скажем, на Каллисто Юпитера, воды примерно в сорок раз больше, чем в земных океанах. Даже если исключить облако Оорта, в Солнечной системе, вероятно, содержится воды примерно в триста раз больше, чем на Земле, и почти вся она заключена в небольших телах, доступных в условиях низкой гравитации.
— Солнечная система, возможно, сможет обеспечить — с комфортом и при соблюдении консервативных мер — население, в миллион раз превышающее население Земли. — Он наблюдал за их лицами. — Подумайте об этом. На каждого мужчину, женщину и ребенка, живущих сейчас, приходится миллион человеческих существ.
Эмма нервно рассмеялась. — Это... чудовищно.
— Потому что вы не можете себе этого представить. Представьте, что было бы, если бы человечество достигло такой численности. Как часто появляется настоящий гений — Эйнштейн, Бетховен, Иисус? Раз в тысячелетие? Мы могли бы сократить это число до одного в день.
— Представьте себе миллион таких, как я, — прорычал Мейленфант. — У нас был бы грандиозный спор.
— Эти головоногие — свирепые хищники, и размножаются чертовски быстро. Если они начнут распространяться по Солнечной системе, то за несколько столетий уничтожат все живое.
— Если головоногие лучше приспособлены к окружающей среде, — непринужденно ответил Мейленфант, — а может, так оно и есть — ведь именно поэтому мы и выбрали кальмаров, — то, возможно, так и должно быть.
— Нет, — возразил Корнелиус, и на его скулах заиграли желваки. — Это не просто дарвинизм. Мы их создали.
— Может быть, в этом и заключается наша космическая миссия, — сухо заметила Эмма. — Повивальные бабки высшей расы.
Мейленфант прорычал: — Послушайте, давайте не будем приплетать сюда Дарвина и Бога. Корнелиус, взгляните правде в глаза. Мы не очень хорошо представляем, что кальмары собираются здесь делать. Похоже, они разделились на несколько фракций. Но некоторые из них, по крайней мере, полны решимости отколоть кусок от этой скалы и куда-нибудь улететь. Этого требует перенаселение. Если мы их обманем — если попытаемся отправить их замерзать в темноте, — и они выживут, то вряд ли будут этому рады. А если мы не дадим им четких указаний...
Эмма кивнула. — Тогда они отправятся туда, где, как они знают, есть вода, которая им нужна.
Корнелиус сказал: — Мы не можем позволить им найти Землю.
— Тогда, — настаивал Мейленфант, — куда же?
Корнелиус раздраженно покачал головой. — Ладно, черт возьми. Отправьте их к троянским астероидам.
Мейленфант с подозрением посмотрел на него. — Почему именно туда?
— Потому что троянские астероиды сосредоточены в точках Лагранжа Юпитера. Для сравнения, пояс астероидов расположен на орбите, которая шире орбиты Марса. Так что перемещаться между троянскими астероидами легко. И мы думаем, что они иногда меняются местами с внешними спутниками Юпитера. Вы видите? Это означает, что доступ к орбите Юпитера с троянцев — с энергетической точки зрения — очень дешев. В то время как сами астероиды богаты. — Корнелиус покачал головой. — Боже мой, какая фаустовская сделка. Мы считаем, что масса астероидов, имеющихся в троянском поясе, в несколько раз превышает массу астероидов в самом главном поясе. И не только это, они, по-видимому, содержат сверхуглерод.
— Что это значит?
— Они состоят из того же вещества, что астероиды типа С и ядра комет. Как и Круутни. Но в других, более богатых летучими веществами пропорциях. Когда формировались планеты, там было холодно. Достаточно холодно, чтобы более легкие частицы могли слипаться.
Мейленфант нахмурился. — Похоже, что это чертовски ценный объект недвижимости, который можно отдать даром.
— Именно это я и пытался вам сказать, — сказал Корнелиус. — Некоторые из нас считают, что троянцы могут оказаться самым богатым ресурсом в системе. Так что, конечно, даже такому плодовитому виду, как кальмары, потребуется некоторое время, чтобы съесть их все. И даже когда они закончат, то могут предпочесть отправиться к Юпитеру и его спутникам, а не возвращаться к солнцу.
