— Мари, почему ты говоришь о двухстах тысячах? Джон сказал, что речь идет о полумиллионе?
— Потому, мама, что ты научила меня хорошо считать, и главное никогда не делить шкуру еще не убитого медведя. "Il ne faut pas vendre la peau de l'ours avant de l'avoir tué". Полмиллиона — это только пока слухи. Когда начнутся реальные переговоры, сумма будет значительно уменьшена. Так бывает всегда при всяком реальном торге. Шотландцы бедны, но и англичане сейчас тоже не особо богаты. Так что однозначно сумму выкупа англичане уменьшат. Далее, такая операция потребует значительных затрат, и весьма не малых. Надо будет нанимать людей, вербовать сторонников, нанимать или покупать корабли. Причем корабли лучше покупать, для надежности и держать на них верную нам команду. Корабли мы потом всегда сможем продать. Но это потом.... Значит, мы можем рассчитывать на сумму тысяч в двести. Если повезет и получится больше, то это прекрасно. А если нет? Зачем нам убытки?
— Я согласен с тобой, Мари, — подумав, сказал отец.
— Да, Мари, для тебя лично у меня есть еще одна плохая новость из Лондона, — продолжил Джон, — Дело в том, что эти варвары пуритане разгромили, разграбили и разрушили Часовню королевы, часть королевских покоев в разных дворцах и дворцы сторонников короля или просто католиков. При этом эти варвары разбили много статуй, уничтожили множество картин, в том числе и те которые ты написала, и многие другие выдающиеся произведения искусства. Что точно уничтожено, а что уцелело, но под шумок бунта сменило владельца, никто не знает. Но разгромленную, оскверненную и загаженную часовню, так же как и обломки разбитых статуй, и полуобгоревшие рамы от картин, я видел своими глазами...
— Жаль, конечно, все это слышать. Но меня это не удивляет. Желание запретить и уничтожить все, что им не по нраву, я слышала от пуритан давно, еще когда сама была в Англии.
— Значит, это семейное дело, и мы за него беремся? Похищаем Чарли у шотландцев и продаем его англичанам, компенсируя таким образом нанесенные нам убытки? — подвел итог дебатов мой Франсуа, который давно знает историю моего сводного брата.
— Да, именно так! — первой согласилась моя мама, после нее и отец.
— Собираемся всей семьей и выступаем немедля? — спросила мама.
— Мама, а что ты понимаешь под словами "всей семьей"?
— Мы вчетвером, твои братья, наши доверенные люди.
— Мама, один из братьев, лучше всего Шарль, обязан остаться!
— Почему??? Он уже вырос, ему уже 17 лет!!! — Удивились все.
— Именно потому он и обязан остаться дома! Дело это очень рискованное и опасное, мы можем все погибнуть, а кто тогда позаботится о малышке Жанне и моих детях? И кстати, Джон, если у тебя есть невеста, обвенчайся немедленно!
— Она в Англии, — потупившись, ответил Джон.
— Значит, когда мы завершим это дело с Чарли, ты обвенчаешься с ней в первой же церкви, а затем заберешь ее во Францию. Если ты, конечно, действительно ее любишь! У нас тут после смерти Великого Кардинала и короля Луи XIII, тоже все очень не просто, но всяко лучше, чем в Англии.
— Думаю, Мари права! — меня поддержал отец.
Мы еще долго обсуждали все, что связано с предстоящей экспедицией и выработали некий план, представляющийся мне вполне выполнимым. Мне были не ясны некоторые детали, но сидя в Париже их выяснить невозможно, только на месте, в Шотландии.
Через два месяца мы прибыли в Эдинбург, на трех кораблях. Я изрядно потратилась, выкупив три небольшие голландские яхты, постаравшись найти самые быстрые из тех, что продавались. А так же через доверенных купцов я заготовила векселя на значительные суммы, просто для того что бы под рукой всегда были большие деньги, так, на всякий случай. Подготовка затянулась несколько дольше, чем я надеялась, но мы не опоздали и прибыли вовремя. Реальные торги и переговоры только начались, и весь Эдинбург кипел слухами и сплетнями. Мама вместе со мной нанесла несколько визитов своим знакомым, и мы достаточно быстро выяснили главные подробности. А именно: как я и предполагала, сумма выкупа была уменьшена — англичане предложили поначалу всего двести тысяч, затем, через месяц торгов и переговоров согласились на триста тысяч, а шотландцы упорно хотят получить за свергнутого короля полмиллиона фунтов. Скорее всего, раньше или позже они придут к компромиссу — к сумме в четыреста тысяч фунтов стерлингов. Мы выяснили, где содержится бывший король, кто его охраняет, а так же прояснили еще один очень важный момент — сторонников немедленной казни бывшего короля здесь, в Эдинбурге, без всякого выкупа и передачи его в Англию, в Шотландии очень много. И именно они для нас наиболее опасны. А попутно мы узнали имена реальных английских покупателей. И вот тут вскрылась одна странность — покупателей двое! Один от Парламента, а второй, точнее вторая покупательница — это сторонница свергнутого короля и старая знакомая моей мамы леди Джейн Ворвуд, за спиной которой стоит другая подруга мамы — леди Люси Хэй! Дамы хотят выкупить свергнутого короля у шотландцев дабы вернуть его на престол. Первоначально это меня очень испугало, но потратив не так уж много денег на подкуп, мы смогли узнать, что реальных денег у них нет, и леди Джейн со своими немногочисленными людьми рассчитывает похитить Чарли. Так же как и мы. Не хочется ее убивать, но если она будет нам мешать, то придется. Но, так или иначе, нам нужны местные союзники, в поисках которых я полностью положилась на маму — у нее достаточно много знакомых во всех краях этого острова. А сама тем временем приобрела небольшую ферму на берегу залива в дне пути на запад от Эдинбурга, ее хозяева, несмотря ни на что все еще остающиеся католиками, решили покинуть Шотландию и перебраться на более спокойный континент. Я не только выкупила эту ферму, но и помогла им перебраться ко мне в Монфланкен с частью их породистых овец, дающих более тонкую и длинную шерсть — пригодится улучшить нашу местную породу.
— Мари, одевайся как простолюдинка-гугенотка, но не забудь свой арсенал! Мы идем на одно очень важное свидание.
Через час мы зашли в одну достаточно приличную таверну у подножия скалы, на которой стоит королевский замок Эдинбурга. В дальнем углу большой залы, за столом степенно пили эль и обедали трое шотландцев, я бы сказала, что это отец с сыновьями. Все трое были похожи друг на друга — высокие, широкоплечие, сильные, рыжеватые, хорошо вооруженные, и даже бритые и достаточно аккуратные, что среди всех шевалье (не только шотландцев) встречается не часто.
Я поймала себя на странной мысли — всех незнакомых мужчин я уже давно классифицирую по степени потенциальной опасности. Мысленно я решаю, кого из них в случае конфликта следует немедленно отстреливать в первую очередь, кого во вторую, а кого можно будет и позже спокойно заколоть без всякого напряжения сил. Вот и сейчас точно так же — младший показался мне самым опасным, и я опустила руку в карман юбки за пистолетом, а самым "безобидным" — средний из троих.
— Добрый день, миледи! Рад вас видеть в Эдинбурге, — старший приветствовал нас, поднявшись из-за стола, и указывая на свободные скамьи напротив себя, добавил — Располагайтесь дамы и отобедайте с нами. Но предупреждаю, вина, которое вы предпочитаете, тут не держат, только эль. И то пуритане хотят и его запретить.
— Я тоже рада видеть вас, сэр, в добром здравии, после стольких лет, — ответила мама, и мы расположились за столом.
— И что, кроме желания отведать шотландскую кухню, вновь привело вас в Эдинбург, миледи?
— Хочу купить один уникальный товар, который есть только здесь. И хорошо бы его цену разделить на нас двоих, а не на сотню кланов.
— Хорошо бы эту цену вообще не делить! — усмехнувшись, ответил шотландец.
— Вообще не делить? Вы хотите сделать мне такой щедрый подарок? — пошутила мама.
— Хотелось бы, но не получится. Я бы сам своими руками ликвидировал бы этот уникальный, но все же проклятый негодный товар. Но вот им надо обеспечить будущее... — и он кивнул на сыновей.
— Так и я стараюсь ради детей. И это прекрасно, мы понимаем друг друга и можем помочь друг другу. Все что нам надо знать, это день, когда на вахте не будет ваших людей. Убивать мы никого не собираемся. Мы тихо придем, тихо погрузим товар и отплывем домой, желательно без таможенного досмотра, а продав товар, доставим вам половину вырученной суммы, туда, куда вы скажете. Но лучше что бы в момент погрузки и на таможне ваших людей там не было и близко. Мало ли что...
— Хммм... Ваши условия понятны и приемлемы. Мы сможем все организовать, с таможней тоже. Думаю полсуток на таможне вам точно должно хватить, а после найти след корабля в море сможет только Господь. Но я не один принимаю решение. Мне потребуется время, что бы со всеми своими договориться. Думаю недели две, не больше. А сейчас давайте все же отобедаем.
— Хорошо, встретимся через две недели, но не здесь.
— Согласен. Я пришлю одного из сыновей к вам, — и он кивнул своих парней.
А хаггис с элем очень даже не плох на обед. Главное не поддаваться греху чревоугодия и пьянства. Все хорошо в меру.
Через десять дней старший из сыновей пришел к нам:
— Отец хочет встретиться с вами, миледи. Я провожу вас.
Вскоре мы были в другой таверне, несколько проще, шумнее и с большим количеством народу.
— Рад снова видеть вас, миледи. Мы все посовещались, и клан решил. Мы согласны передать вам товар, послезавтра, это день святого Николая. Только тсссс... О святых в Шотландии сейчас говорить нельзя, но втихую люди их помнят и празднуют. Наших там не будет, так что если кто-то и умрет, мы переживать не станем. Одно условие изменилось немного — клан согласен на четверть всей цены, а не на половину. Но только сразу, авансом. Сегодня, завтра или послезавтра до полудня. Иначе ничего не выйдет.
— Вы что, думаете, я ношу такие тяжести в кармане? — возмутилась мама.
— Спокойно, не нервничай, — я взяла маму за руку, — У нас в принципе есть такая сумма, но естественно не с собой, не в карманах наших юбок. Вы примете вексель (Bill of Exchange)? Его вам оплатит merchant prince, купец сэр Уильям Дик из Брэйда (Sir William Dick of Braid), бывший лорд-провост Эдинбурга. Надеюсь, такому человеку вы доверяете?
— Не очень, ваша милость. Клан хочет наличными, серебром или золотом. Бумагам как-то нет доверия.
— Хорошо, вы получите наличными. Встречаемся послезавтра, к полудню у дома сэра Уильяма. Приходите, или лучше приезжайте в карете, чтобы увести эти деньги. Я передам ему мой вексель, а вы получите деньги звонкой монетой. Договорились?
— Да, юная леди, такой бизнес мне нравится.
Я предвидела высокую вероятность того, что нам понадобится много денег для подкупа, такие суммы, которые в карманах не унесешь, и потому запаслась рекомендациями и векселями от своих банкиров и купцов, с которыми постоянно торгую. С сэром Уильямом Диком из Брэйда мы договорились — он подготовит всю нужную сумму на послезавтра. Я ужасно рискую — если дело не выгорит, то я разорю свою баронию. Но я уверена в удаче.
Все прошло удачно, даже более чем. Шотландцы, получив деньги, выполнили все что обещали — охрана короля была минимальна, да и службу свою оставшиеся охранники исполняли из рук вон плохо. Мой капитан за такое небрежение наказал бы дюжиной плетей. А тут... А после нас никто серьезно не искал.
— Сэр, вы главное не попадитесь с деньгами, не тратьте сразу много и слишком явно.
— Не беспокойтесь, миледи. Раньше чем через год ни одного фартинга из этой суммы никто не потратит! Клан это гарантирует. Главное что бы у вас все сложилось, так как вы планируете. Удачи вам! И да хранит вас Господь!
Удача нам не изменила, и Фортуна была милостива как никогда. А все потому, что эти пуритане ужасные лицемеры — цеха веселых женщин Святой Марии якобы в Эдинбурге нет, но все знают, где их найти. Причем не только веселых женщин, но и мужчин. Для тех кто содомит. Говорят что с этими даже в Париже сложности. А тут...
Мы нашли их мгновенно. Достаточно было задать пару вопросов в нашем постоялом дворе, и менее чем чрез час у нас был большой выбор блудниц. День святого Николая никто не празднует. Да-да, не празднует. На улице и публично, конечно же не празднует — в этом и проявляется лицемерие пуритан. А что происходит за закрытыми окнами и дверьми частных домов никто посторонним не расскажет. Шотландцы они такие известные молчуны.
Так что в дом, в котором стерегут свергнутого короля, мы проникли без труда с компанией веселых женщин и одного мужчины, принеся страже обильное угощение и еще более обильную выпивку. Стража далеко не впервые заказывает себе услуги цеха веселых женщин, что бы не уснуть ночью на вахте. Так что нашему приходу никто не удивился, даже тому что они сами никого в тот день не вызывали и тем более не оплачивали. кто-то сделал подарок? Прекрасно, значит будем веселиться — решила стража.
Все принесенное нами было изрядно приправлено известным маминым сонным снадобьем, тем самым, опробованным два десятка лет тому на д`Артаньяне. Только сегодня доза была в разы больше. Через четверть часа все — и стражи, и веселые женщины, и их мужчина, и бывший король Чарли — храпели. Главный стражник в обнимку с двумя дамами уснул на королевской кровати, а мы тихо покинули этот дом, увозя в телеге сонного короля на запад, на нашу ферму. Отец поднялся на одну из наших яхт, так что бы его видели — издалека и ночью он похож на Чарли, на две других яхты поднялись Гримо и Антуан, тоже слегка загримированные под Чарли. Мы с мамой еще ночью вернулись на наш постоялый двор, и нас тоже многие видели, а короля на ферме охраняли Джон Френсис и мой Франсуа, которых в городе никто не видел. Искать пропавшего свергнутого короля шотландцы начали только после полудня 7 декабря. Отправив не многочисленную погоню на дороги на юг, в сторону Англии и еще позже, почти к закату, снарядили несколько кораблей для розыска в море. Большой шум никто поднимать не стал. Яхту с отцом шотландцы даже задержали — он намеренно никуда не торопился, его яхта дрейфовала, а сам он и команда рыбачили, их вернули в Эдинбург, но при свете дня спутать отца с королем невозможно и его отпустили с извинениями. За пару недель все улеглось, шотландцы перестали всех обыскивать, считая, что сбежавший бывший король уже где-то в окрестностях Лондона. Наши яхты вернулись из Франции и Голландии, одна из них подошла к берегу у фермы, мы погрузили Чарли и отправились в Лондон.
Плавание было спокойным, в смысле нас никто не преследовал, хотя зимнее море штормило весьма изрядно, и мы все, не имеющие привычки к долгим морским путешествиям, страдали от морской болезни. Но как по мне, то лучше морская болезнь, чем корабельные пушки врага. Так же спокойно мы прибыли в Лондон, и после не очень долгих, но упорных и весьма темпераментных переговоров, мы передали свергнутого короля парламенту на ступенях Уайт Холла, к которым причалила моя яхта с ним, после того как две другие яхты, груженные деньгами, вышли в море. Я увидела английских членов Парламента без масок, так сказать, так что теперь, когда кто-то говорит об английской невозмутимости и их умении сохранять спокойствие, я смеюсь. Они долго упирались, поначалу не хотели платить вообще, затем снизили цену вдвое, что не окупало мои расходы. Я разозлилась и приказала зарядить пушки — первые две холостыми, остальные — половину картечью, половину ядрами и навести на Уайт Холл. А заодно привести короля. Джон Френсис с радостью это сделал — привел связанного короля на палубу, и нацепил ему петлю на шею, перекинув веревку через марса рей. А я объяснила парламентариям:
