Новатерра-2. Часть 3. Пришелец

Александр и не думал, что дозорный слушает узденя, всё это время с саркастической усмешкой наблюдая, какие пылкие взгляды тот бросает на Алиѓну — объект своего тайного, как самому казалось, обожания — и как его колотит при словах 'Алина дорогая'. А 'дорогая' аж лучилась сладострастием. Авантюристка!

— Гетманом, да? — искоса поглядел н побратима уздень. — А говорил, атаѓманом... Ну-ну!

— Это она! — 'перевёл стрелку' на Алину псевдо-атаман.

— Скоро окажется, что ты еще и Президент всея Руси!

— Всея Новороссии, — уточнила супруга. — Правда, она очень маѓленькая, с населением всего в 2100 человек... Прости, Джебраил, мы перебили тебя.

— Ничего, миссис Первая Леди... Вот дьявол, а я вас по конюшням вожу! Ничего не поделаешь — мусульманин! — развёл руками небо Джебраил. — Ислам — очень жесткая религия, вера сильных и решительных людей. Иудеи всегда считали себя избранниками Божьими, христиане — рабами Его, а мы — воинами, проводниками воли Бога в этом мире. Мухаммед довёл нам не просто слово Божье, а наказ — как выжить и победить, своего рода воинский устав. Не пить вина, потому что оно дурманит разум и расслабляет тело. Не есть плохого мяса, той же свинины — мало того, что она от грязного животного, так ещё и мгновенно порѓтится, что особенно опасно в условиях жаркого Юга, и требует осоѓбой термической обработки. От неё слабеет организм, внутри откладывается жир, люди потеют, становятся ленивы, теряют запасы внутренѓней влаги.

А вот гетман с удовольствием съел бы сейчас свиную отбивную. Разговор на эту тему напомнил ему вампира Глейзерова и благостную с виду человекобойню. К счастью, уздень недолго развивал сомнительную тему. Однако перешёл, как позже оказалось, на более чем скользкую стезю.

— Женщина в мусульманской семье — никто. А как же иначе?! Ведь вся ответственность лежала на мужчине, разве могла им руководить женщина? Она должна была только помогать ему, даровать любовь, отдых и наслаждение, растить детей, готовить пищу, следить за чистотой. Жизнь была тяжёлой, люди гибли в войнах, умирали от зноя, жаѓжды и болезней, а значит, требовалось больше детей. Пророк сказал: берите больше жён. Но только если сможете их содержать. Поэтому мусульманин платит за жену калым, по-арабски — садак. Во-первых, он должен доказать свою экономическую состоятельность, возможность содержать жену и детей. Зачем плодить нищих? Они слабы, то есть не могут быть хорошими воинами, а только алчными коварными граѓбителями. Во-вторых, он должен был компенсировать отцу невесты затраты на её воспитание до замужества. Возраст вступления женщиѓны в брак был предельно низким, и дело тут не только и не столько в желании родителей поскорее избавиться от нее, сплавить, как у вас говорят. К тому времени, когда она сможет родить, должна уже обвыкнуться в доме супруга, жить с ним одной жизнью, а потом поѓдарить ему как можно больше детей, а Богу — воинов, всё равно маѓло кто из них выживет, так пусть останется хоть кто-нибудь. Какой толк брать старую бабу?!..

Алина густо покраснела, и побратим, видимо, поняв, какую чушь сморозил, поспешил поправиться. Но как же неуклюже!

— ...То ли дело, как Алина дорогая!

— Алина дорогая! — фыркнула она. — Сто лет в обед!

— Э, тридцати нет, а она уже...

— Оставь, Джебраил! Тридцать мне было давным-давно. Если вообще когда-нибудь было...

— Ва-а! За тебя, красавица! — уздень наполнил рюмки и поспешил немедленно уйти от неприятной темы возраста. — Так вот, друзья, скажу вам как юрист: Бог устами Мухаммеда подарил людям не просто порядок правильного поклонения самому себе, а готовый кодекс праѓва и морали. Главное в нём — шариат, иначе говоря, путь. Это соѓвокупность светских и религиозных законов, основанная на Коране — священной книге из 114-ти глав-сур, содержащей записанные Пророѓком Божьи слова о догматах ислама, правилах культа, бытовых, юриѓдических и моральных нормах. Затем идет суннат, или сунна, — сборник воспоминаний-хадисов о мудрых изречениях самого Пророка, что донесли нам его первые последователи — мухаджары и ансары. Исѓточниками исламского права считаются также фетва и канун. Первое — это толкования Корана и всего шариата; второе — законодательные акты правителей, направленные на сохранение и точное исполнение норм шариата. И, наконец, обычаи, обычное шариатское право, урфваадат по-арабски. Мы, горцы, зовём их просто адатами. Это те нормы культа, права, быта и морали, которые Мухаммед волею Аллаха не отѓразил в Коране. Нам, кавказцам, наши адаты много ближе, чем откроѓвение Бога, которое Он полторы тысячи лет назад дал через Пророка диким аравийским бедуинам. Всё в этом мире понемногу изменяется, у нас сейчас несколько иная жизнь, а значит, и законы должны быть несколько другими. Поэтому мы не любим твердолобых ваххабитов, как и православные — старообрядцев. Я, уздень Джебраил Баталпашев, — гордый человек. Я могу стать воином-добровольцем, но никогда не буду чьим-то рабом, пусть даже самого Аллаха!

Я тоже, — подумал гетман. И это верно, ох, как верно! В свеѓте не так давно открывшейся Высокой Истины... Не сделаться ли самому Пророком, пока на памяти слова донецкого отшельника? И что сказать александжирам? В ружье?! В ракеты? В бластеры? В армады звездолётов? Скорей уж — в каменные топоры! Э-эх, живи, малыш, ибо лишь ты способна прекратить войну и нетерпимость во Вселенной! А хоть бы даже не была способна... Просто живи, моя Любовь!

— Я, уздень Джебраил Баталпашев, согласен уважать Бога как высшее существо, согласен считать его единственным и вечным правителем подлунного мира, однако не хочу, чтобы Он по пустякам вмешивался в мои дела. Вот я выпил рюмку водки — Бог молчит. Нормально. Значит, дозволяет.

— А как ты узнаешь, что Он возмущён? — съязвил Александр.

— Легко! — захохотал уздень. — Тогда мне станет сильно плохо... ну, вывернет... Наливай, брат, накладывай, пробуй, вот горячий казан-кебаб!

— Джебраил, а могу я произнести тост?

— Ва-а, чего спрашиваешь, брат?! Конечно!

Гетман встал, расправил камуфляж и подмигнул Серёге. Друг понимающе кивнул и молча покинул компанию притихших сотрапезников.

— Дорогие друзья, — торжественно заговорил он, — позвольте на минуту занять ваше внимание! Много дней назад мы покинули родные дома, шли через разные земли, многое повидали. Проклятая Чума везде оставила свои кровавые слеѓды. Совсем мало людей осталось в этом мире, да и живут они по-разному — кто-то нищенствует, кто-то вернулся к тысячелетним традициям, кто-то пытается сберечь достояние сгинувшей цивилизации, неѓкоторые вообще превратились в первобытных дикарей, настоящих обезьян. Но лишь там люди сохранили достоинство и относительное благоѓполучие, где их возглавляет сильный, умный, энергичный и волевой человек. Я очень рад за каждого из вас и за себя лично, что встретил здесь такого человека...

Горцы молчали, слушали напряженно и внимательно, не перебивая оратора ни словом, ни жестом. У нас, — подумал гетман, — обязательно нашлась бы какая-нибудь Нинка Андреец, которой надоело слушать 'всяких дураков', зато охота выпить-закусить.

— ...узденя могущественного князя Кабардинского, Джебраила Баталпашева, сижу с ним за одним столом, преломил с ним хлеб. Вдвойне рад и горд тем, что этот человек назвал меня братом. Обстоятельства такоѓвы, друзья, что уже завтра я уеду из вашего гостеприимного дома. Я уеду, унося в груди раненное сердце, потому что половина его осѓтанется навеки здесь. Но я увезу с собой половину сердца моего назѓваного брага. И в тех пределах, где имя новоросского гетмана хоть что-то значит, пусть знают все: кто причинит боль моему браѓту, его близким и кунакам, будет кровным врагом полковника казачьѓих войск Александра Твердохлеба!

Кровная месть — дело близкое и понятное. Джигиты закричали, взметнулся первый ствол, но Александр поднял руку.

— Ещё минуту, друзья! Сегодня один человек — не ваш и не наш — даже не сказал, а просто в душе не поверил, что христианин может быть братом мусульманину. Посмотрите на этого коня!

Гетман подал Серёге Богачёву знак, и друг, таившийся до времени в тени въездных ворот, вывел на мостовую крепостного двора великолепного Султана. Кавказцы, всегда прекрасно разбиравшиеся в лошадях, от восхищения заѓвыли и зацокали. А гетман с удовлетворением отметил, что подарок — под седлом. Серёга дело знает туго!

— Ахалтекинец Султан — представитель прославленной во всем подлунном мире древней туркменской породы. Таких коней считали за счастье получить Чингизиды и хорезмшахи, турецкие правители и русские цари. Сапармурад-туркменбаши Ниязов преподнёс одного из них в дар Борису Ельцину. Несколько лет назад, день в день с моим люѓбимым орловским рысаком Аквилоном, Султан родился на нашем конезаводе. Мать его, прекрасная Шахиня, пала при родах, и потому обоих жеребят вскормила Дара, мама Аквилона. Так и росли они бок о бок, как симѓволы братства Запада и Востока, Севера и Юга. Почему же так не моѓгут жить люди?! Могут, я уверен! Особенно сейчас, когда проклятая Чума унесла в могилу миллиарды жизней наших отцов и матерей, наших безвинных детей, наших братьев и сестер! Султан лишь прошёл выезѓдку, с ним персонально работал наш лучший конюх, но благородное жиѓвотное еще не принадлежало ни одному человеку. Я дал себе слово, что этот конь достанется самому достойному джигиту, и вот сегодня с лёгким сердцем хочу вручить его достойнейшему из достойных — каѓбардинскому узденю Джебраилу Башлпашеву, да возвеличится его имя по всей благословенной земле адыге, да пребудет над ним высокая защита Аллаха, милостивого и милосердного!

Кунаки узденя сорвались с мест, неистово закричали, в сумеречное небо понеслись вереницы трассирующих пуль. Джебраил троекратно расцеловал Александра, по щекам его струились слёзы.

— Спасибо, брат, спасибо, дорогой! Первый раз, чтоб так кто-то сказал! А подарок...! Я побежал?

— Беги, — довольно усмехнулся гетман.

— Не укусит?

— Ну, если дашь ему...

— Кусочек сахара? Морковку?

— По яйцам! Беги, он смирный.

Уздень с громогласным 'йа-а!' бросился к ахалтекинцу, прыгнул, не коснувшись стремени, в высокое седло, ударил шенкелями, поднял Султана на дыбы, провёл походным шагом, пустил короткой рысью, бросил в кентер и карьер. Наездником, конечно, был от Бога. А конь каков!

Обнимались, благодарили друг друга и обменивались подарками ещё очень долго. Как вдруг все разом притихли, и только шёпот изумлеѓния прошелестел над столом.

— Того я маму и рот тоже... — пробормотал кавказское ругательѓство уздень. — Старый Иса вышел из своей конуры! Как у вас говоѓрят, что-то в лесу сдохло... Не пойму я всё-таки, брат, кто ты таѓкой?!

— Обычный гетман, — усмехнулся Александр. — Как бы прикольно это ни звучало для третьего тысячелетия по Рождеству Христову.

— И 14...-го года Хиджры, — уточнил без тени иронии Джебраил.

Мастер с достоинством, ни на кого не глядя, медленно прошесѓтвовал в голову стола и замер за спиной узденя. Джебраил встал, отошёл в сторону на несколько шагов. Поднялись все присутствующие. Над шумным прежде пиршеством повисла гробовая тишина. Подмастерье Стас, вытянувшись во весь свой богатырский рост чуть позади наставника, сжимал в руках нечто под тёмным бархатом, а Старец подозвал вновь не на шутку оробевшего Александра.

— Подойди, сынок!

Гетман приблизился и преклонил колено.

— Восстань, сынок! — громовым голосом одёрнул его Старец и тут же перешёл на еле различимый шёпот. — Не для тебя это. Ты ЗНАЕШЬ, а раз так, мы с тобой равны перед Мировым Духом. Ты силён, воѓлен, свободен, ты не смирился с чужой жестокой волей, ты борешься. Каков будет результат, не скажу — не знаю. На всё Воля твоя, на всё Сила твоя!

— Спасибо, Старец!

— За что благодаришь, сынок?!

— За надежду.

— Я очень плохо знаю, что это такое. Вернее, знаю, но не ощуѓщаю. Жаль!

— Раз ты так говоришь об этом, значит, что-то всё-таки чувствуѓешь!

— Что-то, конечно, да... Давно здесь живу, научился, напитался. Дерзай, сынок, борись, и может быть, тебе воздастся. Береги девочѓку! Бедняжка! Кто виноват, что так случилось?! На то есть Высшая Воля, Высокое Предназначение. Борись, сынок!.. Ты смотри, и вправѓду расчувствовался!

— Значит, не всё потеряно, — улыбнулся Александр.

— Не всё найдено, сынок, вот что плохо. Не найдено Самого Главѓного — пути к Гармонии Вселенной! Спасай Её, Она, возможно, и найѓдёт... Кстати, найдёшь в чужих краях наших — понимаешь, о ком я?..

— Понимаю, Старец.

— Эх, много ли ты понимаешь!.. Да, так вот, если найдёшь, передавай им привет.

— Обязательно, Старец, — Александр низко поклонился.

— Это ещё не всё, сынок. Не знаю, доведётся ли нам встретитьѓся снова, так что прими от меня подарок на память.

Он обернулся к Стасу и сорвал накидку с крытого чёрным лаком плоского фанерного ящика безо всякой инкрустации. Поднял крышку. На бархатном ложе покоился тёмный клинок кавказской шашки. В неверном свете фонарей, будто живой, полз по металлу замысѓловатый кольчатый узор, поигрывали блики на полированном самшите рукояти. И больше ничего — ни золота, ни серебра, ни камня, ни клейма. Величественно, строго и рационально, без изысков. Ну да, Они ведь лишены эмоций, Им не восприять и, соответственно, не передать палитры раздирающих любого человека чувств! Знают лишь 'да' и 'нет', верно — неверно, правильно — неправильно, упал — отжался, наши — немцы... Грусть-тоска!

Приняв клинок обеими руками, гетман всё же снова преклонил колено и поцеловал булат.

И содрогнулся.

И почувствовал.

Холодное прикосновение Вселенной...

— Спасибо, Старец, это самый дорогой для меня дар. Теперь и у меня есть частица истинного Божьего творения!

— Э-эх, — горько усмехнулся мастер, — много ли ты понимаешь?! Дитя несмышлёное! Сынок... Удачи тебе на трудном пути! Удачи всем вам, детки, жизни и здоровья!..

От места за столом он отказался наотрез, даже с оттенком явного презрения — тот, кто лишен эмоций! — и столь же величаво, как вошёл, направился назад, к воротам.

— Ва-а! — только и смог пробормотать уздень. — Наводнение сейѓчас начнётся, небо рухнет. Вот это день сегодня! Кабан чуть меня не покушал...

— А зачем ты к нему лез?! — недоуменно посмотрел на побратима Александр. — Вы же свинину не едите.

— Да вот из-за Исы и лез! Он сказал, что сегодня обязательно нужен кабаний жир, даже указал, где найти зверя. Как знал, слушай!

Он вправду знал, — подумал Александр. Он целенаправленно суѓзил границы твоей свободы, подавил твою волю Своей, могучим разуѓмом сумел предвосхитить наиболее вероятное развитие ситуации, возможѓно даже, подсказал Алёнке: ты, уздень, в опасности! Добился своего. Только — зачем? Зачем ещё, как не для встречи с Гетманом всея Руси?! Для встречи Высокого Гостя — на караул! Шашки подвысь! Знамена — в зенит! Кричали женщины 'ура!' и в воздух чепчики бросали... Товарищ Верховный Главнокомандующий силами противокосмической обороны Земли, чужие боги по случаю Вашего прибытия построены! Сыѓнок...