Нарцисса всегда ассоциировалась у Драко с отцом, а тот... с Волдемортом.
Наверное, поэтому юноша подсознательно и не любил шоколад, ибо тот, как это ни странно, всегда приводил его мыслями к Темному Лорду.
-О, мистер Малфой, я вижу, что вы уже проснулись!.. — радостно возвестил у него кто-то над ухом, намекая, что нудно открыть глаза и посмотреть кто же это такой. Нехотя, даже несколько раздраженно от начинающейся головной боли, вызванной все тем же запахом несчастного напитка, Драко все же открыл глаза. И сразу же опять их закрыл. Дамблдор. О, черт...
И все же, невежливо было вот так лежать, не глядя на старого, почитаемого всеми мага...
-Да, профессор... С добрым утром, — пробормотал (пробурчал) слизеринец опять открывая глаза. Он попытался сесть, опираясь на руки, но почувствовал, что там, где у него Метка, все полностью забинтовано и, вдобавок, обернуто чем-то очень плотным. Да так туго, что пальцы той руки у него занемели, и он их не то, что не чувствовал, но даже пошевелить ими не мог!
-Ну, вообще-то уже полдень. Однако, тебе, как больному, прописан постельный режим, поэтому... с добрым утром! — весело закончил старик и, лукаво, в свойственной ему одному манере подмигнув, закинул в рот откуда ни возьмись появившееся вдруг печенье и запил его горячим шоколадом.
Приглядевшись, Драко заметил, что у директора вся борода и подол мантии обсыпаны крошками, видимо он уже давно здесь сидит и, ни сколько не смущаясь, как довольно-таки прожорливый хомяк, "тлущит" печенюшку за печенюшкой!
"О, Мерлин, я все больше склоняюсь к мысли, что капитально сглупил, помогая придурку Поттеру и его грязнокровке!.."
Дамблдор, будто прочитав мысли юноши, еще раз усмехнулся и захрустел быстрее, потом допил остатки шоколада и, щелкнув пальцами, этаким эффектным жестом заставил исчезнуть и пустую чашку и крошки на одежде и бороде.
-Мистер Малфой, — вдруг начал он весьма серьезным и каким-то особенно... могучим тоном, во мгновение ока превращаясь из выжившего из ума старикана в Величайшего Мага современности, чем очень насторожил Драко. Тот как-то сразу напрягся, понимая, что "превращение" директора из придурка в гения говорит только об одном — дела попахивают жареным.
-Мистер Малфой, — повторил Дамблдор, видя, что слизеринец несколько рассеян. — Я пришел спросить, в первую очередь о вашем самочувствии...
"Так. Начал издалека. Нехорошо..."
-Все уже в порядке, сэр, — осторожно ответил юноша и, чуть подумав, добавил. — Спасибо.
-Я рад, — старый волшебник чуть улыбнулся в бороду, но тут же на его лице опять появилась прежняя сосредоточенность. — Тогда я могу, не опасаясь за ваше здоровье, расспросить вас наконец о случившемся в день похищения... и в день побега.
"И что я ему скажу?!.. А, какая разница!.. Дамблдор только с виду такой придурковатый... И флоббер-червю понятно, что он давно сложил два и два и понял что к чему... Нет смысла врать"
Видимо директор и впрямь знал (или, хотя бы, догадывался, обо всем). А может, просто очень даже неплохо владел лигилименцией. В любом случае, он опять загадочно и заговорщицки блеснул очками-половинками, чуть улыбаясь.
"Ну, и дементор с ним!"
-Да, конечно, господин директор...
Следующие минут двадцать Дамблдор внимательно слушал Драко, не перебивая. Когда слизеринец закончил рассказ, директор некоторое время сидел в молчании. Затем внезапно остро и как-то колюче, будто пытаясь залезть в самую душу, глянул на юношу, отчего тому стало немного не по себе, и спросил:
-Гм... Что же заставило вас, мистер Малфой, переменить свое решение?.. Почему ВЫ помогли Гарри Поттеру?
Несмотря на постоянные мысленные дебаты с самим собой, Драко явно был не готов к подобному вопросу. При разговоре с Дамблдором он настраивал себя на перечисление фактов, не более. А тут... Почему? ПОЧЕМУ?!
Молчание затягивалось, и никто из них двоих не пытался разорвать его. Старик пытливо рассматривал Малфоя, любопытно поблескивая голубыми глазами за стеклами очков, будто маггл-ученый, разглядывающий редкий, интересный экспонат. Под таким взглядом парню становилось очень неуютно.
-Ладно, — в конце концов сдался Дамблдор. — Думаю, я на данный момент я узнал все, что требовалось. Отдыхайте, мистер Малфой, набирайтесь сил. Северус сказал, что уже работает над зельем, помогающим унимать боль от Метки, которое может дать более длительный и сильный эффект, нежели предыдущее.
Директор встал, кресло, на котором он и сидел до этого, тут же исчезло. Глядя на Дамблдора снизу вверх, Драко опять увидел Великого Мага, Главу Визенгамота, Победителя Гриндевальда и прочее, и прочее... Однако стоило тому в очередной раз подмигнуть слизеринцу и, улыбнувшись, закинуть в рот появившуюся прямо "из воздуха" лимонную дольку, как опять это был всего лишь чудаковатый старик.
"Н-да... Может это не такая уж и глупость была... предать Темного Лорда..."
Тут же, как в ответ на его мысли вновь заныла Метка.
-До свидания, — попрощался Дамблдор.
-До свидания, сэр, — ответил Малфой, стараясь не шипеть от вновь начинающейся боли. Директор будто бы заметил это, но ничего не сказал и, лишь сочувственно глянув, вышел из палаты.
Как только двери закрылись за ним, слизеринец откинулся на подушку и закрыл глаза.
Вскоре пришла мадам Помфри и вновь напоила его разнообразными зельями, после чего он вновь надолго уснул.
~*~*~
Магические газеты и журналы соревновались друг с другом в скорости размещения на своих страницах статей о новых нападениях, убийствах, пытках, ограблениях... Заголовки на первых страницах буквально "трещали по швам", пытаясь уместить в себе десятки новых громких сообщений. Когда одновременно в один и тот же день случалось массовое убийство магглов, ограбление старинного особняка, уничтожение целого населенного пункта, похищение старинных артефактов из великолепно охраняемого музея и прочие более мелкие, однако от этого не менее трагические происшествия, то просто невозможно было уместить все это на одну страницу. А ведь и в самом деле, практически ни один день не обходился без таких вот сенсаций. Однако радовали они только газетчиков и то, лишь по началу, пока слуги Волдеморта не добрались и до их семей.
Очередная массовая истерия, поднявшаяся было в стране вот уже который раз за этот год, связанная с таким же очередным похищением Мальчика-который-выжил, на этот раз так быстро не закончилась. Наоборот, она приобрела довольно угрожающий характер. Многих детей в срочном порядке забирали из Хогвартса, началось настоящее бегство из страны. Причем не только маги, но и многие магглы, испуганные внезапными, необъяснимыми для них явлениями, предпочли убраться из такого опасного района как можно дальше. Большинство срочно эмигрировало в основном в США и прочие более-менее независимые от террора Темного Лорда страны. Люди не понимали, что это ни к чему не приведет, что здесь или там, их все равно найдут. Но, так было проще. Они все хотели спасти свои жизни и жизни своих семей, так что винить их было не в чем.
С "момента возвращения", как окрестил "Ежедневный пророк" день, когда Поттер вновь сбежал от Волдеморта, прошло уже две недели. Гермиона Грейнджер и Драко Малфой вышли на занятия, так как дальше тянуть с этим было нельзя. На них тут же накинулись толпы жаждущих узнать все "из первых рук". Однако холодный, презрительный взгляд Драко и угрожающе глядящая на любопытствующих Гермиона с палочкой в руке, быстро дали всем понять, что от расспросов лучше всего воздержаться, дабы не нарваться на какое-нибудь весьма неприятное проклятие.
Гарри все так же прибывал в Больничном крыле в виде волка-гиганта.
Гермиона ходила к нему по три-четыре раза на день и, если бы не мадам Помфри, видимо вообще переселилась бы туда вместе со всеми своими вещами и книгами. Девушка приходила в палату, садилась рядом с кроватью Поттера-волка и просто читала... или подолгу на него смотрела, иногда гладя по удивительно мягкой шерсти головы, которая на ощупь была словно бархат. Зверь дышал спокойно и выглядел совершенно умиротворенно, расслабленно. Казалось, что он счастлив. Ни по каким признакам его состояние нельзя было назвать комой или чем-то подобным. В конце концов, и Дамблдор, и мадам Помфри, и Снейп пришли к выводу, что это просто сон. Ни летаргический, ни какой другой, а просто... обыкновенный, хотя и СЛИШКОМ долгий сон.
В общем, Гарри Поттер спал уже ровно две недели. Причем, никто, совершенно никто, кроме нескольких человек, не знал причину его отсутствия "на людях", то есть на уроках, в Большом Зале и т.д.. Директор Хогвартса объяснял это как-то, по мнению общества, слишком туманно и запутанно. Поползли разного рода догадки, которые также способствовали усилению всеобщей паники и подавленности. Многие уже начали даже подозревать, уж не погиб ли "мессия" волшебного мира, и не скрывает ли Дамблдор это от них. Один раз несколько "смельчаков" из Рейвенкло даже попытались ночью проникнуть в Больничное Крыло, однако бдительная мадам Помфри и, как это ни странно, почему-то вдруг оказавшаяся там Гермиона Грейнджер выпроводили их таким... способом, что бедных "охотников за информацией" пришлось с полчаса расколдовывать и отпаивать различными зельями. В том числе и Успокоительным.
После этого слухов не только не поубавилось, а наоборот стало еще больше. И теперь они имели весьма неприятный характер. Абсолютно все (ну, или почти все) были уверены, что с Гарри Поттером что-то не так. К тому же, поведение Гермионы, то есть ее практически постоянное пребывание в Больничном Крыле создало девушке не самую благовидную репутацию. Догадки о том, что она и Поттер давно уже стали не просто друзьями, переросла практически в уверенность. Ученики бросали на нее косые взгляды, а за спиной громко перешептывались, явно стараясь задеть девушку своими словами и посмотреть на ее реакцию. Гермиона поджимала губы на манеру профессора МакГоннагал и делала вид, что ее все это не касается. Однако, какая-то девчонка-хаффлпаффка с третьего курса все же успела увидеть, как староста Гриффиндора смахивает молчаливую слезу со щеки. И, конечно же, не преминула растрезвонить об этом по всей школе.
Сплетни и пересуды день ото дня становились еще яростнее. Доставалось также и Драко Малфою. Причем еще не известно, кому было труднее — ему, или Грейнджер. Весь факультет Слизерин демонстративно не желал даже смотреть в сторону "предателя". Если младшекурсники (1-3 курс) не проявляли явной вражды, а лишь, стараясь подражать старшим ученикам, смотрели на Драко с холодной брезгливость, то абсолютно все слизеринцы с четвертого по седьмой курсы, кто скрытно, а кто и явно, старались навредить юноше как можно больше. Дошло до того, что за обедом ему пришло какое-то странное письмо без адресата, которое Малфой имел необыкновенную глупость тут же вскрыть, после чего получил неслабый заряд какого-то пыточного проклятия, снять которое удалось лишь по прошествии нескольких часов, когда оно стало ослабевать естественным образом. После этого Драко еще пару дней пролежал в Лазарете. Отношение к нему других учеников колебалось от дебильно-радостного до боязненно-настороженного. И от того, и от другого хотелось на стенку уже лезть.
Учебный год неумолимо приближался к своему "логическому финалу". Во всех смыслах этих слов. В преддверии экзаменов, несмотря на военное положение за стенами Хогвартса, студенты сутками просиживали в библиотеке и, высунув языки от усердия, старались, законспектировать и запомнить то, что поленились выучить во время учебного года, а если это были выпускники, то и за все семь лет обучения.
Когда пик эмоций по поводу страшной кровопролитной войны, смертей близких людей, постоянных, не прекращающихся ни на день нападений, экзаменов и личных переживаний достиг апогея и готов уже был "рвануть", когда доведенные до предела дети и взрослые, каждый со своими страхами и мыслями уже не могли больше сдерживать свои эмоции... неожиданно наступила разрядка... Гарри Поттер наконец-то очнулся.
За завтраком в Большом Зале, а потом и во время комментария для "Ежедневного Пророка" Альбус Дамблдор официально объявил об этом. Правда, он тут же добавил, что юноша находится в еще весьма тяжелом состоянии, так что увидеть Мальчика-Который-Выжил люди смогут, по всем признакам, не скоро. Но и этого хватило, что бы поднять по всей стране бурю веселья... несколько неоправданного, надо сказать. Однако, казалось, счастливей всех в ту минуту, когда директор закончил свою речь, была Гермиона Грейнджер. Едва стих голос Дамблдора, она стрелой рванулась в Больничное Крыло. И ни у кого и в мыслях не было поизвить над ней... или, тем более, встать на пути. Даже, как это ни странно, у слизеринцев. Потому что остановить человека с ТАКИМ лицом, как у Гермионы в тот момент, было просто опасно для собственного здоровья...
Гарри Поттер жив. Что еще надо волшебному миру для счастья?..
Глава 26. Новое старое знакомство
Гермиона бежала, не замечая ничего вокруг, притормозила она только у дверей Больничного Крыла, дабы не врываться в палату подобно мини-торнадо. Сердце ее бешено колотилось, кровью отбивая в висках бешеный ритм. Девушка сделала пару глубоких вдохов и на несколько мгновений прикрыла глаза. Затем, еще раз резко и шумно вздохнув, твердым движением распахнула двери.
Огромная палата была плохо освещена несколькими десятками свечей, летающих под потолком, будто слишком яркий свет мешал пациентам... вернее единственному на данный момент пациенту — Гарри Поттеру. Его кровать стояла в углу, плотно скрытая довольно таки объемистой ширмой.
Гермиона в нерешительности замерла в дверях, однако спустя несколько секунд тряхнула головой и, наконец, вошла. Она медленно приблизилась к ширме.
"Почему так тихо? Может быть он спит?"
Пальцы коснулись шершавой ткани загородки, отодвигая ее в сторону.
-О, Мерлин! — вырвалось у гриффиндорки, она непроизвольно отпрянула назад. Перед ней все так же, как и раньше лежал огромный черный волк, с той лишь разницей, что в данный момент он вовсе не спал, а с интересом и недоверием изучал глазами стоящую перед ним девушку. Большими бардовыми с желтизной глазами.
"Что я за идиотка?! Никто ведь и не говорил, что Гарри вернулся к прежнему облику! Директор лишь сообщил, что он очнулся!.."
Однако, в душе, она почему-то подспудно думала, что когда юноша "проснется", то незамедлительно опять станет... нормальным... то есть перестанет прибывать "в шкуре" Зверя. И почему она была так в этом уверена?..
Интереснее было то, что, похоже, Гарри, а вернее — Волк, не узнавал стоящего перед ним человека. Он пытливо и настороженно следил за Гермионой. Его нос иногда едва заметно подергивался, что говорило о том, что он пытается уловить запах человека и определить, на сколько тот для него опасен... или не опасен. Видимо, пока девушка не сделала ничего такого, что могло бы ему не понравиться.
"Интересно, почему его просто так держат в Больничном Крыле... а не в... клетке, например?" — машинально проскользнула мысль в голове у Гермионы, когда девушка просто стояла и разглядывала Зверя, будто только сейчас в первый раз в жизни увидела его. И она тут же обругала себя за подобные идеи. — "Как можно?! Ведь это же Гарри! Разве такое допустимо, держать в клетке... человека?! То есть, не человека, конечно, а... Впрочем, какая разница, это же Гарри!"
