Тут наступила наша очередь. В центр на небольшой постамент взошли Лан и Клесс. Полупрозрачная одежда на них слегка колыхалась от несуществующего сквозняка. Мне было отведено место между потенциальным покупателем и собственном предметом торга. Чтобы не заработать расходящееся косоглазие пришлось встать боком относительно обоих ориентиров.
— Сколько хочешь? — лениво спросил аш Раан.
— Двадцать пять тысяч, — я слышала о приблизительной стоимости, да и Клесс немного просветил меня в ценовой политике данного сегмента торговли.
— Хорошо, — снисходительно улыбнулся покупатель.
— За каждого, — невозмутимо уточнила я.
Глаза Ильки таки распахнулись в полной мере. Так-то, нечего тут сонным удавом лежать.
— Дорого, — хмыкнул аш Раан. — Возьму одного.
— Берите в паре. Не пожалеете, — порекомендовала я. — Тогда немного уступлю.
— Да дохлые они у тебя какие-то, — ага начал хаить товар он.
Детские попытки сбить цену.
— Почему дохлые? Красавцы. Кожа светлая, волосы темные — контраст. Глаза, что драгоценный камень. А умельцы какие! Списочек кстати прилагается. От сердца отрываю! — кинула подошедшему слуге туго прошитую брошюру с иллюстрациями — Только из уважения к вам пятьдесят тысяч прошу.
Слуга поводил каким-то бруском металла по брошюре и передал ее хозяину. Тот с интересом полистал, разворачивая в разных ракурсах особо приглянувшиеся картинки. Полночи с Эйлиз рисовали эту камасутру по памяти, да адаптировали для сугубо мужского коллектива. Хорошо, что Лан с Клессом сей опус не видели. Хотя вон стоят от любопытства шеи вытянули, жирафики мои.
В этот момент я заметила пристальный взгляд Лана. Собственно по глазам нельзя было сказать, что смотрит он именно на меня. Да в ту же сторону, но с таким же успехом он мог смотреть и на аш Раана. Почти физическое ощущение пристального внимания не давало ошибиться на этот счет. Я скосила глаза в его сторону. Вампир демонстративно облизнулся, подарил весьма плотоядную улыбку и едва заметно потянулся. Не знаю что он там творил на самом деле (магичил или нет), но я бесстыже пялилась на него, на эту пластику, на все это полуголое мужское тело с перекатывающимися под тонким покровом ткани мышцами. Мысли сами несли куда-то. Еще чуть-чуть и я с ритуальной фразой "такая корова нужна самому" уйду отсюда до ближайшего койко-места вместе с товаром. Пришлось сделать усилие и дать себе мысленного пинка. Взглянула на покупателя. Тот тоже не мог оторвать глаз.
— Ладно, — хрипло подытожил Илька, — сорок тысяч. Заберу двоих.
— Пятьдесят, при всем уважении, — ответила я.
Черт, каттис стоит как неживой. Будто услышав мои мысленные вопли, Лан слегка отстранился и Клесса стало лучше видно. Он стоял слегка расслабленно и взирал на весь спектакль с деланным равнодушием. Зараза какая! Халтурит. На лице вампира снова мелькнуло плутоватое выражение лица и он хлопнул в ладоши...
Нужно ли говорить, что каттис с диким рычанием сомкнул руки на шее вампира одновременно с облетанием лоскутов одежды?
— Однако, темперамент! — воскликнул Илька, делая знак охране. — Беру.
Расчет был произведен тут же. Шипящему Клессу, под предлогом бонуса к покупке, я одолжила накидку так удачно прихваченную с собой. Их увели из комнаты, а меня проводили на выход. Там меня ждала Эйлиз. Молча мы отправились в город. О том, чтобы оставаться в том постоялом дворе, не могло быть и речи, в свете последних событий.
Ближе к обеду мы нашли себе чулан на ночь. Мне почему-то даже при наличии денег очень не хотелось с ними расставаться. Очередная старушенция долго пыталась стрясти с меня больше, чем оно того стоило. В помещении имелось лишь подобие кровати и мутное окно, затянутое чем-то непонятным. Меня так и подмывало отколупать кусочек, вдруг раритет какой, продать где... Блин, какие-то не естественные приступы жадности. Странно. Больше тут ничего не было, да и не поместилось бы. Мы просто упали на кровать. Эйлиз блаженно растянулась на большую часть кровати. Я перетряхнула кошель. Рассортировала мелочь, от крупных монет. Символы на них были понятны, а размеры и материал был прямо пропорционален ценности. Те, что покрупнее, я рассовала по укромным местам, а мелочь рассыпала по видимым карманам.
Уже ночью, когда я дрыхла, зарывшись в подушку носом, Эйлиз подскочила как ужаленная. Усилием воли я разлепила веки. Лиса судорожно стригла ушами, словно локаторами, улавливая недоступную мне информацию. Прошли томительные минуты ожидания и я, не утерпев, аккуратно дернула ее за кончик хвоста. Ответом мне был лишь кивок. Со вздохом пришлось тащиться следом. Тенью мы промелькнули в сенях, выскочив на улицу. Там пришлось мелкими перебежками добираться темными переулками. Не успела притормозить и врезалась в чье-то тело, преграждавшее мне путь.
— Куда прешь! — возмутилось тело, дохнув перегаром.
Я попыталась обойти, но не получилось. Меня сгребли за ворот и потянули в бок с такой силой, что ноги описали дугу в воздухе.
Зажегся тусклый светляк в воздухе. Совсем рядом обнаружилась заросшая физиономия бандитской наружности и налитыми кровью серо-зелеными глазами.
— И кто это здесь у нас бегает по ночам, — меня снова обдало сивушным духом.
Обладатель баса и сногсшибающего аромата звучно потянул огромным носом. Я зачем-то вцепилась в держащую мой шиворот руку, напомнив себе бессмертного Мюнхаузена. И тут меня таки разглядели. Красные глаза алчно расширились и блеснули.
— Вот это улов! — мужик радостно встряхнул меня.
Радость в красно-зеленых глазах сменилась на удивление. Органы зрения приобрели еще большую выпученность. Меня с хорошим ускорением отправили в объятья стены, а сам отправитель закрутился на месте волчком, пытаясь отлепить впившуюся в его филейную часть лису.
В конце концов, мужик извернулся, разлучил свою пятую точку и Эйлиз, пожертвовав приличным куском штанов. Лиса тоже отправилась в полет. Приправленная чудовищным ускорением она снесла какой-то шаткий заборчик и пролетела дальше. Я попыталась подняться, но тело отказалось слушаться, руки и ноги лишь вяло подрагивали, вместо того чтобы с должным рвением поднять и унести свою временную хозяйку куда подальше. Странно, но вместе с полученным ударом головой об стену я будто стала лучше видеть в темноте. И теперь, когда огромная туша развернулась ко мне, я видела его лучше, хотя источником света по-прежнему служил лишь тусклый зеленоватый светляк, что летел следом.
Он подошел ко мне и нагнулся, поднимая рывком. Меня ощутимо мутило. Перед глазами мелькнула цепь с какой-то металлической загогулиной на ней. Где-то я это все видела.
Следующее просветление со мной случилось в подвале. Очнулась я странно: в вертикальном положении. Повертев головой, я обнаружила неожиданную опору в виде цепи, на которой и весела. Ноги были полусогнуты в коленях. Со второй попытки получилось их разогнуть и встать. Цепь предательски звякнула. В углу вдруг резко выдохнули и из тени вышел мой новый знакомый.
— Очнулась, хорошо, — жутко ухмыльнулся он.
Дяденька был впечатляющих габаритов, с темной небритой физиономией и сосульками черных волос. Но самой жуткой в нем оказалась именно вот эта улыбка. Такие мелочи как мимика, порой заставляет инстинктивно сторониться людей с психическими расстройствами, даже не видя официальной бумаги с медицинским заключением. Мне очень хотелось оказаться где-то далеко в светлом и людном месте.
Меж тем мужчина начал разгребать пыльный, заваленный хламом, пол. Делал он это быстро и молча, что совсем не вязалось ни с образом злодеев и психопатов, навязанным художественной литературой и кинематографом. Мне даже стало немного обидно за свою гражданскую специализацию в вузе. Выбрала бы уголовную и вот было бы о чем пообщаться. А то вишу тут как туша безмолвная.
— А какие у нас планы? — попробовала я поинтересоваться вслух, но вместо звуков с губ сорвался едва слышный шепот.
— Пришлось лишить тебя голоса, — распрямился мужик, — не люблю лишний шум. Больно не будет. Все сделаю быстро. Спи.
Но я не уснула, чем немало удивила его.
— Хм. Сильнее, чем я ожидал, — он озадаченно потер переносицу и начал чертить на полу какие-то знаки.
И тут меня словно осенило, где я видела эту загогулину, столь похожую на крест, заключенный в окружность.
— Товарищ инквизитор, — прошептала я. — А может, все же объясните что-нибудь?
— Инквизитор, — расхохотался мужик, продолжая заниматься напольной живописью. — Мне жаль, но это необходимость.
Он встал во весь рост, отряхнув руки от мела. Под ногами вокруг меня обнаружился миленький геометрический рисунок с загогулинами по периметру. Дело пахло керосином. Во всех смыслах, потому что меня обрызгали чем-то пахучим и маслянистым. Начертил еще один рисунок на полу и сел в его центр. Происходящее все меньше и меньше нравилось мне. Предполагаемый инквизитор прикоснулся ладонями к линиям и они начали слабо светиться, постепенно все больше и больше набирая яркость. После этого вспыхнули соседние чертежи, соприкасающиеся между собой. Когда тоже самое произошло с художествами под моими ногами, меня окатило прохладной волной. Внезапно от меня по рисункам пробежало синее пламя.
Тело инквизитора выгнулось дугой и покрылось синими прожилками, которые все сильнее светились. Одновременно волнами на меня накатывала слабость. Чуть позже сквозь пелену слабости прорвалась первая волна ярости, следом за ней в груди возле сердца словно обожгло огнем. Это ощущение стало расползаться по всему телу, переходя с кожи золотыми жилами на рисунок под ногами. Когда все видимые линии налились этим цветом рисунок вспыхнул и пламя по цепочке чертежей устремилось к инквизитору. Тот полыхнул факелом. Следом вспыхнула я. Боли от огня не было, словно окунули в горячую, на грани терпения, воду. В глазах потемнело, на уши накатила тишина.
* * *
Эйлиз очнулась среди мусора. Она встала, пошатываясь выбралась в проулок и, набирая скорость, выбежала на соседнюю улицу. Через несколько секунд ее скрутило болью. Прежде чем вспыхнуть ярким пламенем лиса истошно и низко завыла.
* * *
Первым, что я увидела, было пятно бледного лица, перемазанного чем-то темным. Деталей видно не было. Кажется, это был Лан. Он что-то спрашивал, но слышно почти ничего не было.
— Марго, — приглушенный шепот раздался совсем рядом.
Слабость накатывала и я снова прикрыла глаза.
— Не спи, — раздался снова тот же шепот. — Сейчас нельзя спать. Соберись. Нужно немного потерпеть.
— Зачем? — подумала я, но воспроизвести мысль вслух не получилось.
— Потому что ты нужна мне... нам всем. Нужно перелить часть силы вампиру. Иначе он умрет до или во время телепортации. И забрать отсюда вас будет некому.
— А как? — я вяло, но все же начала думать.
— Открой глаза. Он все еще возле тебя.
Кое-как я разлепила веки и обнаружила Лана справа от себя. Он полулежал, опираясь спиной на деревянный столб. Кругом был полумрак или это зрение все еще не восстановилось, но его бледность все равно бросалась в глаза. Я попыталась протянуть к нему руку, но вместо этого лишь дрогнули пальцы. Он повернулся ко мне. Пальцы обрели чувствительность и я поняла, что он и так держит мою руку в своей.
Черты его лица болезненно заострились, а общая белизна отливала синевой. Темные размазанные подтеки были очень похожи на засохшую кровь.
— Сейчас, сейчас! — раздался назойливый шепот. — Я помогу. Расслабься и не сопротивляйся.
Снаружи пронесся какой-то источник света, подсветив пару узких окон под потолком. Лан все еще смотрел на меня.
И тут сквозь меня, будто в груди была сквозная дыра, хлынул поток. Сначала были лишь ощущения, а затем появилось такое знакомое золотистое свечение. Оно растекалось по телу вверх. Я лишь крепче сжала руку Лана. Глаза вампира расширились. Я, возможно, впервые увидела в них удивление, смахивающее больше на панику. Избавиться от моей хватки у него не получилось. Странно, но это сияние будто впитывалось в Лана, исчезая поверхности кожи где-то возле запястья.
Ощущение проходящего сквозь меня потока ослабло. Вместе с этим улетучились и остатки сил, я расслабилась и прикрыла глаза.
— Молодец, — резюмировал все тот же шепот. — Теперь можно немного перевести дух. Но лучше, конечно, не спать.
— А ты кто? — запоздало спохватилась я.
— Раньше ты называла меня Доскол, а теперь сам не знаю кто я.
Я облегченно улыбнулась и провалилась в сон.
Глава 26.
О чем думает человек, по пробуждению узрев пред носом деревянные доски? Мой "оптимизм" радостно верещал что-то про гроб и белые тапки. Все приключения, с лазанием по узким норам, трепетных чувств к замкнутым пространствам не добавили. А уж любви к гробам тем более. Поэтому я весьма нервно дернула рукой, но деревяшки оказались коварнее и дальше, чем мне показалось. Аккуратно повернула голову в сторону и увидела ничем не огороженное пространство, границы которого скрывались темнотой. Либо это очень просторный гроб, либо...
На этом этапе мозг закончил издеваться надо мной и таки окончательно включился. Вверху над деревяшками слабо мерцал маленький кристалл. Он-то и освещал "потолок", оказавшийся всего лишь дном верхней койки двухъярусной кровати. Интересно где все? Так, села аккуратненько. Никаких лишних движений. Сил еще совсем немного. Голова гудела, в ушах подвывало в такт биению сердца. Руки подрагивали. Я вытянула их перед собой и внимательно рассмотрела. По всему выходило, что это именно МОИ руки с чешуйками и темно-красными когтищами. Или все-таки я переделала тело баронессы окончательно. Но, как Эйлиз объясняла мне, на такое соответствие сил ее физической оболочки не должно было хватить. Хотя и состояние-то припаршивейшее. Позвать никого не получилось: из горла ничего громче хрипов не вырывалось при всем желании. Я свесила ноги и подождала предобморочной слабости. Ее не последовало. Ступни, выглядывающие из-под одежды, тоже поблескивали чешуей и красным, заостренным педикюром. Приплыли. Задрала подол выше, разглядывая ноги. Чешуйки змеились причудливым рисунком от ступней по внешней стороне голени, теряясь к середине бедра. Интересно, а хвост у меня еще не отрос? Я поднялась и ощупала предполагаемое место произрастания оного. Ну, хоть тут все как раньше. На верхней койке никого не оказалось.
Дальше пошло легче, и, подпирая плечом стеночку, я выбралась из комнатки. Впереди был темный коридор и две двери. Я вломилась в левую. Там на кровати безжизненной куклой лежал Лан. Неестественно изогнувшись с открытыми глазами. Подошла ближе и села рядом. Все его тело, кроме грудной клетки и лица, было покрыто коконом невесомой полупрозрачной паутины. Я протянула руку и коснулась ее.
— Не надо, — раздался едва слышимый голос.
— Почему? — спросила я по-прежнему беззвучно.
— Он сейчас опасен. Я удерживаю его, хотя тело очень хочет восстановить себя в экстренном порядке. Только есть тут сейчас некого.
— А где мы? — мой вопрос уже прозвучал мысленно.
— Правильнее спросить когда.
— Когда? — не сильно умным эхом отозвалась я.
