— За контрасты.
Мы чокнулись и осушили по первому бокалу...
А дальше было много разговоров, заумных фраз, мудрых наставлений и глупейших наивных вопросов. Тилм — человек-вспышка. Мы оставили забегаловку и вышли на улицу. Я обрадовался, что теперь удастся улизнуть, а то ноги уже подводили. Еще чуть-чуть, и начнет подводить язык. И тогда берегись. Берегитесь...
"Может, ты встретишь компанию друзей, Тилм? Ты же популярен, тебя должны знать. Лебеста! Клянусь, если ты не вмешаешься — завтрашнее похмелье повешу на твою совесть!"
По всей видимости Лебеста оскорбилась. Я смутно помню смену трех кабаков... Очень неясно помню череду абсурдных событий. Тилм заходил в заведение, провоцировал пару тройку людей на драку, огребал и выходил на улицу всесовершенно счастливым.
— Зачем ты это делаешь, дурья башка?!
Я приобнял его за плечо и нежданно испытал чувство заботы о друге. Схватился за низ рубашки и ее кончиком промочил разбитую бровь Тилма.
— Наслаждаюсь, Трэго! Ах, как же мне хорошо, Боже-Боже-Боже-Боже-Боже-Боже! — он умолк и резко обернулся ко мне. — Правильно сосчитал?
Я напряг память, вспоминая, как он считал. Стоп. Он же не считал. А-а-а-а!
— Не, кажется, не хватает. Одного или двух — решай сам.
— Пусть будет два! — махнул рукой Тилм. — Боже-Боже. Так и быть, Тимби, я сегодня добрый... — Красота. Нет, ну все же какая красота.
— Да что красивого?! Лицо-котлета по-твоему красиво? Завтрашние болячки? Или моя рубашка? Зачем ты мне ее испачкал, вандал!
— Сам ты вандал! Ты первый начал. Давай постираем ее?
А что, мысль.
— Давай.
Тилм подпрыгнул и захлопал в ладоши.
— Тогда ты моешь, я сушу. Призывай давай струю. Я пока тоже пойду призову.
Он хлопнул меня по плечу и ушел за угол кабака. Я же создал Шар Воды, но не удержал...
— Ба-а-а, да ты весь мокрющий! — вернувшись, отметил Тилм. — Дай-ка я тебя просушу.
Тилм поднял руку, и вырвавшаяся из нее струя огня врезалась в рубашку. Пламя расползлось по всей мокрой области; пошел пар, телу стало горячо, но Тилм успел вовремя.
— Так будет лучше. Пойдем вернемся в "Магию пива", пускай кто-нибудь в морду даст.
— Да зачем ты это делаешь?
— Поясняю. Вот мне сейчас вроде как хорошо. Ничего не беспокоит, все замечательно и прекрасно. Но я не ценю этого! Где-то там, в омуте, я понимаю, что этому надо порадоваться, но никак. А получив по лицу, когда саднит губа или распух нос, а бровь разбита до того, что больно моргать, ты начинаешь ценить приходящие минуты спокойствия, время, когда все зажило и закончило ныть. Тогда то же ощущение, что и сейчас, встречается совсем по-иному. За контраст!
Он создал Огненный Шар.
— За него, родимого, — поддакнул я и, в свою очередь, создал такой же.
Мы чокнулись, и каждый смял в руке огненную поделку.
На обратном — таком долгожданном — пути я испугался. Круговорот мира в глазах Трэго начался давно, но светопреставления в программу не входили. А тут, на подходе к корпусам, творится что-то необъяснимое. Узорчики, переливы света, чудные фигуры и что-то еще, что смазалось в разноцветное пятно.
Так то ж Кассиана! А, стало быть, развлекал ее не кто иной как верный клоун Альдерин. Ах ты циркач, удумал чего! Вон как восхищается, как будто не видела всей этой дешивизны днем у фонтана. Чего она восхищается-то?!
— Надеюсь, завтра она от кого-нибудь услышит, что ты поборол меня. Не беспокойся, я не стану опровергать случившегося. Люблю помогать людям. А сейчас действуй!
— М?
— Это твой шанс! Ты ж лепирист, чего тебе стоит? В твоем арсенале столько возможностей, что не воспользоваться ими — преступление. Дуй давай, я подожду в сторонке. Покажи этому выскочке, кто в доме хозяин!..
* * *
В этом была моя ошибка. Ненавижу вспоминать тот эпизод и который год прикладываю массу усилий, лишь бы не ворошить свалившийся на мою голову позор... Облажался я тогда по полной. Хуже некуда. Пал. Пал в глазах Альдерина, но мне было что с горы, что под гору; пал в глазах Тилма, но мне было нестрашно, пал в глазах Кассианы, и мне захотелось сжечь себя или надеть на голову Шар Воды и захлебнуться. Но больше всего я пал в собственных глазах. В глазах умника-выскочки, всезнайки, привыкшего получать отличные отметки, я выставил себя ничтожеством. Помню, захотелось бросить обучение и навсегда покинуть стены Академии, либо перепрофилироваться и поступить на тот же огненный факультет. Вдрызг меня добил Тилм: мало того что он выругал меня как старший брат малолетнего сорванца, так он еще и заехал мне в челюсть! Потом, конечно, оправдался, аргументировав тем, что рассчитывал на ответное действие, так как в кабак мы так и не попали, и потребность Тилма в получении по лицу никуда не делась. "Ты все испортил!" — сказал он мне тогда.
А потом прошелся по всем фронтам, не жалея новообретенного друга. Он не жалел бранных слов, гневных высказываний, раздраженных трясок и даже угрожал огнешаром. Он — он! — а не я, не декан лейн Мариак сообщил мне о безграничных комбинациях, тайных плетениях, заклинании в заклинании и вообще в безграничности и полной свободы действий.
"Ты так классно вел со мной поединок, что я не сомневался в твоих познаниях предмета. Потому и отправил тебя к ней, чтобы после отмытия элем внутренних комплексов ты раскрылся как цветок Нио [Цветок Нио — символ богини любви Лаомы. Говорят, когда-то он действительно рос на Верхнем Полумирии, но, если судить по легенде, полностью погиб.]. А ты..." — завершение предложения цензура памяти не пропустила...к оглавлению
Глава 12. Макс
Знатно меня вчера срубило. Я и не заметил...
Под чужим небом просыпаться не то чтобы удивительно, но... Беспокойно что ли. Как будто переехал в другую квартиру и еще не привык к новому месту локации. Есть в этом нечто грузное, обременяющее, как будто вся громада странного неба давит на тебя, постоянно вопрошая: что тебе здесь нужно? Ты чужак, ты заноза, ты лишний. Понятно, что дальше параноидальных мыслей дело не зайдет, однако само наличие сомнений или стеснения делает невозможной уютную адаптацию в Ферленге...
Дверь в номер Трэго заперта; никто не открывает. Внизу, наверное. А может и смотался давно от меня на радостях, что подвернулась удачная возможность. До чего же паршиво быть зависимым от кого-то. С работодателем и то чувствуешь себя свободнее, чем с магом. Но дело не в нем, само собой разумеется, а в моей робинзонаде. Стоит признать — без Трэго я никто. Беспомощен как лишившийся сопровождения слепой. Не будь его, я бы пропал в ближайшие пару дней. Спасибо хоть, что язык тот же, иначе бы было совсем худо.
Пора бы пресечь нытье и тягу жалеть самого себя. Кто знает, вдруг все не так плохо, как это рисуется у меня в голове? Надо спускаться вниз и будь что будет. Ушел — черт с ним и бог ему судьба. Как-нибудь выкарабкаюсь, не пропаду.
На середине лестничного пролета меня встретил басовитый окрик хозяина:
— Хей! Старина Волен желает доброго утра, Библиотекарь! — его усы топорщились во все стороны. На лице по-прежнему улыбка, словно она так и не сошла со вчерашнего вечера.
— И тебе того же, друг Волен.
— Давай, проходи к тому же столу, старина Волен сейчас завтрак принесет!
Я прошел к знакомому столику и сел, облокотившись о стену. Вопреки моим ожиданиям народа было предостаточно. Трэго среди них не видно, хотя сам факт того, что Волен провел меня к пустому столу, красноречиво говорил об отсутствии мага.
Тихий стук вернул меня к реальности — это Волен опустил на стол поднос, богатый на всяческие блюда и закуски. Преувеличенно богатый.
— Волен, должен сказать, что у меня нет денег и... — начал было я, но договорить так и не удалось.
Он жестом остановил меня, добродушно рассмеялся, и в этот момент я понял, кого он мне напоминает: актера из рекламы "Веселый молочник", только крупнее.
— Не стоит беспокоиться. Трэго оставил деньги и заплатил за твой номер и завтрак.
— А он, кстати, где? — взволнованно спросил я, ожидая услышать что-то вроде "уехал, но не сказал куда", "просил передать, что его больше не существует" или "улетел на Луну, билет с открытой датой".
— Трэго просил передать, — во-во, я ж говорю, — что ушел в департамент магических дел.
Ого же! Не угадал.
— Эй, Волен, — прорычал кто-то с другого конца зала, — давай пиво! И похолоднее!
Трактирщик закивал и поспешно продолжил:
— Он ушел пару часов назад и настоятельно просил не покидать мой трактир... Ну, приятного завтрака.
После завтрака мне подвернулся просторный выбор действий: сидеть и выжидать. Глазеть по сторонам, вглядываться в лица, чтобы в один миг узреть Трэго. Я выпил пару бокалов эля и, честно говоря, ожидание стало менее тягостным. Вьющиеся около меня клочки разговоров были бестолковыми, но их можно было классифицировать на два типа: обыкновенные жалобы, житейские беседы и приятельские шуточки либо же кишащие неведомыми словами и именами новости, перемежающиеся сетованиями на что-то, чего с первого раза не запомнишь, будь ты хоть трижды дитя индиго. Малоинформативно и скучно.
Очевидно, я вызывал некоторые вопросы или подозрения — меня обсуждали, несколько раз обо мне спросили Волена. Коситься-то косились, но никто не подходил и не желал получить информацию, так сказать, из первых рук. Чего стоит один мой видок! Надо как можно быстрее обзавестись местным одеянием, чтобы не чувствовать себя музейным экспонатом. Ведь когда-то я не выдержу.
Прошло не менее двух часов, прежде чем пропащая душа наконец-то вернулась. В руке мешок, набитый не пойми чем, на плече сумка. Он высмотрел меня и быстрым шагом приблизился к столику.
— Пойдем наверх. Привет. — Обронил он и направился к лестнице.
Я засеменил следом, едва поспевая за прытким волшебником. Мы не произнесли ни слова вплоть до того момента, пока не оказались в моем номере. Трэго по-хозяйски запер дверь и прошел к столу.
— Что еще за спешка?
— День такой, суетливый. Плюс жара на улице невыносимая, — для пущего эффекта Трэго вытер мокрый лоб рукавом мантии.
— Я смотрю, ты себе обновку прикупил.
— Не мог по-другому, — пожал плечами маг. — Часто слышал в свой адрес слово "пастух", в частности когда ходил с посохом.
— Вообще да, что-то такое прослеживается, — в задумчивости сообщил я.
Трэго скривил лицо.
— Перестань нагонять события, опоздал. Ты бы и не подумал, не сообщи я об этом.
Надо сказать, что новая мантия Трэго роскошна. Черная блестящая ткань, с виду гладкая и тонкая будто самый настоящий шелк. Большой капюшон, широкие рукава, а по всей поверхности материи волнами и непонятными наплывами проявляются какие-то руны, набирая фиолетовый цвет, тусклый, но заметный. Затем они меркнут, тускнеют, растворяются в черноте мантии и исчезают. И так по новой. Анимированная одежда — о подобном гламурные фифы и любящие покрасоваться парни могут только мечтать.
— Однако... — заметил я, кивая на мантию мага.
— А почему бы и нет? Нанесение рун бесплатное. Предоставь одежду, главное.
— И что же они дают?
— По крайней мере, народ будет знать, что я маг, и не станут путать ни с кем иным.
Видно, что Трэго намучился, до того радостны его глаза и настолько зло ответил он мне на вопрос, задевший его за живое.
— Хорошо, а практическая-то польза от него есть какая? Ну, не считая того, что шпион сразу же поймет твой род деятельности, а враги ночью с легкостью подстрелят, восхваляя тупость магов восточного королевства.
— А ты на мантию не пеняй. Руны я могу гасить по собственному желанию. А практическая польза — сопротивляемость стихиям. Каждый отучившийся студент в праве раз в год наносить на одежду руны согласно его специализации, а уровень сопротивляемости будет равен умению студента. Как понимаешь, я могу защититься от много чего, если против меня заклинания будут плести первокурсники.
— Грех жаловаться. Хоть что-то, и то хорошо. Никогда не понимал, зачем всем этим хламидам нужны такие рукава? Неудобно ведь!
— Затем, — загадочно улыбнулся маг.
— А в мешке чего?
Трэго посмотрел на свою ношу, все еще зажатую в руке. Казалось, он позабыл о ней.
— А-а-а... Так, барахла немного.
— Зачем покупать барахло?
— Не суть, — состроил кислую мину Трэго. — Тут еще пара подарочков тебе.
Я не смог скрыть удивления; приподнятая бровь выдала меня с потрохами. Маг перевернул мешок и в лучших традициях женского пола вывалил содержимое на кровать.
— Ну не могу же я позволить тебе ходить в таком виде!
— Охренел?!
— Перефразирую. Не могу же я позволить себе ходить с тобой таким. Этот вариант тебе больше нравится?
— Ты сейчас...
Трэго миролюбиво поднял руки:
— Да ладно тебе. В общем вот тебе штаны, — он протянул сверток бежевого цвета. Материал — помесь джинсы и хлопка. Вот такое странное сочетание грубой и крепкой ткани вкупе с ее нежностью и мягкостью. — Майка, смотрю, у тебя есть. Держи рубаху и, — он хитро улыбнулся, выждав театральную паузу, — на!
— Чего?! — другой реакции широкий плащ черного цвета вызвать не мог. — Мало того, что тебе стыдно ходить со мной, так ты еще и меня решил нарядить как клоуна!
С произнесением моей последней фразы улыбка поперхнувшегося Трэго, почти никогда не сходившая с его уст, резко сползла.
— Ты плащ не ругай, он хороших денежек стоит. Кроме того, он тебе поможет.
— Превратиться в шаурму. Прелестно.
Он не понял, о чем я. Не прошло и десяти минут с момента нашей встречи, а нерадивый волшебник снова бесит меня. Это у Трэго получается очень хорошо.
— Он из бирдосской шерсти, между-прочим! — настал мой черед непонимания. — Ну, в жару защитит, от холода убережет...
— Ага, невесту найдет, дом построит, Интернет проведет... — скучающим тоном договорил я за своего товарища. — Знаешь, тебе надо было не фокусам своим учиться, а на базар идти торговать. Сэкономил бы полжизни, заработал бы к этому моменту груды золота. И вообще, что за вещь ты мне пытаешься втюхать — там кондиционер что ли? В жару одно, в колотун — другое. Угодлив точно зам перед начальником.
Трэго нахмурил брови и, повысив голос, недоуменно поинтересовался:
— Послушай, тебя едва не убили Огненным Шаром, ты ходил по легендарному Зеленому Пути, не каждому открывающемуся. Ты, в конце концов, попал в другой мир! И после этого ты не веришь, что какой-то поганый плащ спасет тебя от жары? У вас там в мире вообще знают, что такое совесть?!
— Ах, все-таки поганый? — издевательски спросил я, но поспешил утихомириться, а то Трэго нет-нет да истерику закатит. — Ну ладно, ладно, — я по-дружески хлопнул его по плечу, — заткнись, товарищ чародей. С чего это ты так расщедрился?
— Ха! — самодовольно воскликнул волшебник. — Я получил жалованье за окончание учебы, премию за самый оригинальный способ передвижения... Потом расскажу... За устранение идиотов-бандитов, чье пленение могло дорого обойтись мне. Еще командировочные дали.
— Нравится мне ваше министерство образования. Только представить — тебе дают деньги за окончание учебы... Нет, вас определенно надо к нам в Россию.
